Мир для Саймона

      Я не люблю вспоминать свое детство — для меня это самая черная полоса в моей жизни. Хоть я ни в чем не нуждался и жил я больше, чем в достатке, в моей душе всегда была пустота, которую однажды смог заполнить лишь один человек. Отец выписывал мне учителей из разных стран, из-за этого мне всегда приходилось учить разные языки, чтобы понимать их. Если честно – это раздражало. Я хотел просто гулять и веселиться с остальными мальчишками, а не проводить целые дни дома, повторяя и изучая материал. Только один из них смог мне привить любовь к знаниям — это был учитель из Италии. Когда мне его выписали, я ожидал, что приедет сморщенный старик, который заставит меня зубрить уроки ночи напролет, но приехал молодой юноша, которому совсем недавно исполнилось двадцать пять. Его звали Космо, он часто смеялся и в шутку говорил, что его полное имя Космос, ведь он такой же бездонный и обворожительный, как это холодное пространство, сияющее тысячью звезд.       Космо никогда не заставлял меня зубрить предмет, он всегда учил, что нужно понимать его, а не бездумно и монотонно заучивать, ведь тогда знаний в голове не останется. Так я понял математику и географию. И полюбил астрономию и судостроение. Мы могли ночи напролет проводить, строя макеты великих итальянских и английских парусников, он ставил сценки, показывая, как Колумб открывал материки. Подумать только, один человек смог сделать то, что не могли сделать куча прислуги и учителей. ОН заменил мне семью. Но одно событие смогло перечеркнуть всю мою жизнь.       Первый день лета! Я так долго ждал его, ведь сегодня полетит знаменитая комета Галлея. Мы с Космо заберемся на крышу и будет смотреть, здорово!       Златовласый мальчонка в бриджах и рубашке бежал через зеленеющий сад, на ходу срывая одуванчики, которые разлетались белыми пушистыми облачками. День был на зависть чудесным. Всюду чирикали птички, а небо было кристально чистым, словно кто-то ночью прошелся по нему с огромной метлой и смел все вечерние облака. Джек взбежал по скрипучим лесенкам летнего домика и, отворив стеклянную дверь, очутился в затемненном помещении, в котором пахло сыростью. Все окна были занавешены плотными шторами, которые не пропускали ни единого лучика света. На стенах висели старинные картины, а посередине комнаты раскинулся высокий стол, вокруг которого стояли изящные стулья. В дальней стене находилась еще одна дверь, за ней слышался какой-то шум. Съедаемый любопытством Джек прокрался к двери и заглянул в замочную скважину. Сначала он ничего не мог разобрать, лишь продолжал слышать шевеление за дверью, но потом он словно прозрел. На огромном диване сидел его отец, а на его коленях сидел Космо. Они влюблено смотрели друг на друга и что-то мурлыкали.       Маленький Джек зажал рот руками, а по его щекам одна за другой катились слезы. Он относился к Космо как к брату, и ему было дико, что он способен вытворять такие мерзости. Громко всхлипнув, он выдал себя, и молодой итальянец резко обернулся к двери, встревожено посмотрев. Но Джек уже давно бежал вон из того домика, вон из сада, вон из этой жизни. В горле стоял огромный ком, сердце ухало в голове так, что становилось больно, слезы застилали глаза и было совсем не видно дороги. Мальчик все бежал и бежал, пока не выбежал к крутому обрыву. Джек без сил свалился в высокую траву и громко закричал, он кричал до тех пор, пока голос его не пропал. Сердце трепетно сжималась, а в глазах все еще стояли слезы. — Как же я ненавижу этот мир… — мальчик закрыл глаза рукой и тяжело вздохнул.

***

— Джек, проснись. Проснись! — тревожный Саймон дергал товарища за плечо, чтобы тот проснулся, всю ночь он вошкался и вертелся, а под утро и вовсе зарыдал. — Что случилось? — сонный юноша потер влажные глаза. — И почему я плачу? — Это я у тебя хотел спросить, — Саймон спокойно выдохнул и потрепал Джека по голове, улыбнувшись. — Мне опять приснился Космо и отец. — Тебе пора бы отпустить прошлое, никто не сможет его изменить, а хранить этот хлам не нужно, только себе больнее делаешь. — Но ведь ты хранишь память о той цыганке. — Это помогает мне двигаться вперед, а твое воспоминание лишь душит тебя изнутри, ты, наверное, поэтому так медленно растешь.       Джек рассмеялся и пихнул Саймона в плечо. В комнате воцарилось молчание, которое прерывалось бульканьем пузырей в аквариуме. — Который час? — Не знаю, ночью такая чертовщина творилась, ветер выл, прогибая под собой стволы деревьев, а на небе время от времени сверкала молния. Сейчас все небо затянулось облаками, и по солнцу сказать время я, к сожалению, не смогу, но на скидку сейчас шесть-семь часов утра. — Мы ведь должны пойти к Арику, да? — Да, но нам еще нужно кое-куда зайти, так что, может, пойдем сейчас, все равно не спим. — Пошли, только давай напишем Роуз записку, чтобы она не приближалась к этому, — парень замялся зажевав слова, — идиоту. — Как хочешь, — Саймон безразлично пожал плечами и начал собираться, а Джек пошел сочинять записку.

***

      Роуз не спала уже несколько часов: она с упоением читала книгу, которую ей дал на кануне Джек. Удобно устроившись на пуховой перине, она переместилась в совершенной иной мир, в котором нет бедных и старых, все люди живут в мире и достатке, но разве это не замечательно? — Госпожа Роуз, — краснощекая служанка после стука в дверь вошла и улыбнулась. — Завтрак накрыт в столовой, а ванна нагрета. Господин Джек оставил вам записку, — девушка положила маленький сверток на туалетный столик и удалилась.       Роуз до сих пор краснела, когда к ней обращались на вы и уж тем более называли госпожой. Спустившись с кровати на холодный мраморный пол, она поежилась и вприпрыжку добежала до столика, схватив записочку, она быстро вернулась в кровать. Дорогая Роуз, нам с Саймоном необходимо отлучиться по делам, наверное, нас не будет до вечера, поэтому тебе придется прожить этот день без нас. Я попросил Настю, чтобы она присматривала за тобой, так что ни о чем не волнуйся, она хорошая и заскучать тебе не даст, но самое главное — остерегайся моего отца. Он видал виды и вкусил жизнь, ты не знаешь, как сильно развращены его вкусы и желания, поэтому, прошу, будь всегда на чеку.

Джек.

      Девушка снова свернула записку и спрятала под подушку. Она знала, что Джек не любит своего отца, но он никогда не называл конкретной причины, он всегда отмахивался абстрактными фразами. Интересно, что же между ними произошло, раз сын так ненавидит отца.       Роуз медленно начала одеваться и умываться, ей не хотелось выходить из своей комнаты, но урчащий живот заставил ее сделать это. Отворив большую дверь, она кошкой юркнула в маленькую щель и побежала к лестнице. Мягко ступая по ступеням, она оказалась в столовой, в которой никого, кроме нее, не было. Большой стол был накрыт около одного стула, там стояло блюдце с кашей, рядом с ним — фарфоровая чашечка. Неподалеку был маленький чайник. Девушка аккуратно села и налила себе чай. Рядом были сливки, сахар, варенье и мед. Все было так аккуратно расставлено, что девушка восхищенно осматривала столовый убор. Взяв ломтик хлеба, она намазала его вареньем, но резкие шаги, раздавшиеся за спиной, напугали ее, и она выронила ложечку на пол. — Доброе утро, миледи. Простите, что напугал вас, — рядом с Роуз сел высокий мужчина в костюме, на его лице была аккуратная бородка, которая делала его вид солиднее и мужественнее. По-кошачьи прищурившись, он как-то странно улыбнулся. — Меня зовут Лео, а вас?       Девушка лишь молча таращилась на мужчину, держа в руках хлеб. Варенье начало медленно стекать Роуз на руку. — Я понимаю, Джек, должно быть, вам много гадостей про меня наговорил и сказал, чтобы вы ко мне не подходили. Я его в этом не виню, я все прекрасно понимаю. У вас варенье сейчас до локтя докатится, – Лео улыбнулся и, достав душистый платок из своего кармана, аккуратно вытер варенье с руки озадаченной девушки. — Меня зовут Роуз, — девчушка учтиво улыбнулась и отложила хлеб на блюдечко. — Надо же, какое красивое имя, но мне кажется, что вы больше похожи на орхидею. Розы — они колючие, непреступные, их тяжело сорвать, ими можно только любоваться и восхищаться. А вы орхидея, вы мягкая, хрупкая, если что-то в вашей жизни поменять, вы тут же завянете и умрете, но если все будет в порядке, то вы расцветете и будете красивее любой розы. — Спасибо, конечно, но не стоит судить книгу по обложке. — А кто же судит? — мужчина почти вплотную приблизился и заглянул в глаза. — Глаза — зеркало души, и в ваших много боли и страданий, вы не леди, вы беднячка, но это я понял по вашим манерам, а вот боль даже на ваших руках отпечаталась.       Девушка смущенно спрятала руки под хлопковой салфеткой и смущенно опустила голову. Мужчина довольно ухмыльнулся, поняв, что задел девушку за живое. — Вы мерзкий человек, и мне жаль, что вы отец Джека, — Роуз подняла голову и гневно посмотрела на сидящего рядом. — Мерзкий, потому что правду сказал? Ха-ха, все вы одинаковые, услышав правду, бежите, поджав хвосты, а ведь я ничего непристойного не сказал, ты сама пыталась вены вскрыть, а теперь стесняешься этого? Слабые люди всегда буду слабыми, как бы они не силились что-то доказать миру, найдется тот, кто однажды сломает их, — Лео широко улыбался, он взял хлеб Роуз и с аппетитом съел его.       Девушка кипела, внутри нее разверзлась буря. Встав, она со скрипом отодвинула стул, швырнула салфетку на стол, смерила Лео холодным взглядом и, не разжимая зубов, проговорила: — Кажется, я наелась, доброго вам дня.       Мужчина лишь пристально смотрел ей в след и улыбался. Облокотившись на одну руку, он взял салфетку, которую держала Роуз, и понюхал. — Ты можешь сколько угодно корчить из себя розу, но ты даже пахнешь, как орхидея.       Девушка заперлась в собственной комнате и, упав на кровать, громко закричала в подушку. Ее колотило от злости и раздражения. Все естество этого мужчины сводило девушку с ума. «Убей».       Отчетливо пронеслось в голове у девушки.       «Убей. Я знаю, ты хочешь этого». — Нет, я не могу, он же отец Джека. «Слабачка». — Захлопнись! Ты лишь иллюзия, порожденная моим одиночеством! — Госпожа Роуз, госпожа Роуз.       Девчушка вернулась на землю и осмотрелась по сторонам. Это Настя пришла. Открыв дверь, она смущенно улыбнулась служанке. — С кем вы здесь разговаривали? — Да ни с кем, это я вслух читала, помогает улучшить дикцию. — Вот как. Я слышала, вы поругались с мистером Лео. Мне очень жаль, что господина Джека здесь нет. Но он скоро придет, а пока пойдемте в сад.       Девушки вышли в роскошно убранный сад, в центре которого стояла изящная беседка, вокруг которой обвился только зазеленевший виноград. Всюду находились кусты с благоухающими кустами цветов. Зайдя в беседку, Роуз расслабилась и прикрыла глаза — приятные запахи одурманили и расслабили ее. Ссора с мистером Лео ушла куда-то назад, и ей стало гораздо легче. Открыв глаза, она увидела огромный букет цветов прямо перед своим лицом. — Я хочу извиниться, что задел ваши чувства за завтраком, — Лео хищно улыбался.       Девушка робко взяла цветы и кивнула. Мужчина сел рядом с ней, почти прижавшись к ее боку. Роуз стало не по себе. — Почему Джек ненавидит вас? — Я переспал с его учителем.       Девушка поперхнулась от такой откровенности. — Удивлены? Но это еще не все, у нас слишком разные взгляды на жизнь. Он придерживается закостенелых взглядов, как и все это прогнившее общество, я же считаю, что жить можно иначе. Заинтригованы? — Немного. — Все люди привыкли себе что-то запрещать, придумывая различные ограничители. Вот, например, красавица, которая всей душой любит красавца, но боится к нему подойди, потому что общество не одобрит, и она выйдет за муж за другого, а он женится на другой, и будут они всю жизнь несчастны, а могло все сложиться по-другому. А вот звери ни в чем себе не отказывают: захотела собака полизать себя в непристойных местах, так она полижет и ей плевать, что на нее смотрят, она хочет делать этого. Ей плевать, где и с кем сношаться, она может это прямо на площади устроить. Ты пнешь собаку, а она укусит, потому что ей больно, и она сдаст сдачи, – Лео, разгорячившись поддался вперед, глаза его блестели торжествующим огнем. – А вот пнешь ты человека, он еще посмотрит, сдать сдачи или нет, подумает и, если что, начнет еще и извиняться! Люди глупы и не видят простой истины. Если каждый сможет получать то, что хочет, то все будут жить в мире! Если каждый мужчина сможет заполучить красавицу Лизу, то большинство не сойдут с ума и смогут жить нормальной жизнью, а если Лиза сможет любить богатого красавца, то и у нее жизнь наладится. Зачем делить деньги, земли, людей? Ведь это все может быть у каждого, а если будет у каждого, то не будет причин для драк, воин и смертей. У нас будет идеальный мир. — Идеальный мир, — эхом повторила Роуз. Рассказ Лео заворожил ее. — Многие меня считают больным и сумасшедшим, и лишь немногие поддерживают меня, а что думаете вы, Роуз? — Я не знаю, – девушка растерянно похлопала глазами и улыбнулась. — А я знаю, что теперь я хочу вас, – мужчина вцепился в хрупкие плечи девушки своими крепкими руками и впился в ее губы.       Девушка вскрикнула и крепко ударила Лео по лицу, мужчина недовольно рыкнул и больно сжал руку Роуз. — Будешь сопротивляться, будет больно, — шепнул он ей на ухо, прикусив его. — Я лучше сдохну, чем сдамся! – Роуз остервенело прокусила мужчине губу и с размаху наступила ему на ногу, добившись того, что он разжал свои руки, и она бросилась вон из сада. Не разбирая дороги, бежала к выходу, слыша тяжелые шаги за своей спиной. Добежав до двери, она распахнула ее и налетела на Саймона. — Ребята, вы вернулись! — Роуз радостно улыбнулось, но на ее глазах были слезы. — Что случилось? Почему у тебя на лице кровь? – Джек встревожено посмотрел на девушку, выронив пакеты. — А, вы вернулись! – на крыльцо вышел потрепанный Лео, с губы которого сочилась кровь.       Роуз ощетинилась и спряталась за Саймона. — Маленькая стерва.       Джек тяжело вздохнул и посмотрел отцу прямо в глаза. — У тебя есть ровно час, чтобы собраться и исчезнуть из моей жизни, а иначе я убью тебя.       Отец с сыном долго смотрели друг на друга, но пропасть между ними стала еще больше; обратного пути нет.