Мир для Саймона

      Острая боль пронзила голову Саймона, когда он раскрыл слипшиеся глаза. Чтобы это сделать, ему пришлось приложить немало усилий, и сам юноша отметил про себя, что на вчерашней попойке он немного переборщил с алкоголем. Все предметы перед взором плыли и были покрыты легкой дымкой, от которой слезились глаза. В желудке повисла невыносимая тяжесть, словно кто-то ночью засыпал туда горсть камней. Одновременно хотелось есть, но в это же время воротило от одной мысли о еде. В голове отдаленно слышался невыносимый звон.       Во рту все пересохло, облизав свои ссохшиеся губы, Саймон повертел головой в разные стороны, в надежде найти стакан с водой. Он понял, что уснул на полу, среди раскиданных бутылок и бокалов. Неподалеку в обнимку спали Роуз и Джек. Девушка была укрыта рубашкой юноши, который спал в одних лишь штанах. Джек обвил свои руки вокруг хрупкого тельца девушки и крепко прижимал к себе, зарывшись носом в копну ее рыжих волос, он мерно дышал. Саймон весело улыбнулся, вспомнив, как когда-то с друзьями после очередной пьянки он заваливался в свою грязную, крошечную каморку и засыпал прямо на полу, не раздеваясь.       Ему не удалось насладиться молодостью как следует, поэтому он тешил себя оставшимися воспоминаниями, которые успел собрать за три года мирной жизни. Вот перед глазами пронеслась первая, пылкая, ни с чем не сравнимая любовь. Эти встречи украдкой, эти многозначащие взгляды и прикосновения. Это, конечно, не могло длиться вечно, но первая любовь на то и первая, чтобы пронестись однажды в жизни ярким вихрем, оставив в юношеском сознании неизгладимый след, чтобы в старости вспоминать его и погружаться в призрачную думу. Но резкая волна боли снова окатила юношу и тот, жалобно промычав, обхватил свою взъерошенную мокрую голову руками. Пошатываясь и поднимаясь с пола, Саймон прошел на негнущихся ногах к огромному арочному окну. Распахнув его, он с удовольствием вдохнул еще не загазованный и чистый воздух.       Облокотившись о подоконник, парень внимательно посмотрел на улицу — вся она кишела людьми, которые суетливо бегали, придерживая свои черные котелки и цилиндры на головах, а в руках обязательно держали кожаные портфельчики и свеженький выпуск утренней газеты. Громоздкие паровые машины и телеги с лошадьми с трудом разъезжались по узким мощеным улочкам, натыкаясь друг на друга. Лошади недовольно фыркали и махали хвостами, в ожидании цокая по земле, а нерадивые водители со всей силы жали на гудки, пугая несчастных животных. Дамы, похожие на рыбью кость в своих тугих кожаных корсетах с подвязками, влачили за собой огромные подолы от платьев, которые стали похожи на половую тряпку из-за всей этой пыли и грязи, липнувшей к ним. Саймон добродушно усмехнулся, наблюдая за этим представлением, он не понимал, для чего девушки до посинения затягиваются корсетами, лишь бы создать вид худобы. Он знал, что большинство девушек — ведьмы и часто колдуют над своим внешним видом, желая довести его лишь внешне до совершенства. Поэтому на улицах города было не редкостью, что молодые особы падали в обморок из-за нехватки воздуха или их пышная грудь внезапно отклеивалась и катилась вниз, а иногда передние зубы белокурой красавицы с голубыми глазами выпадали, когда она кокетливо подмигивала или отправляла воздушный поцелуй. В такие моменты никогда точно не знаешь, что делать, смеяться или плакать?       Небо в городе по-прежнему было серым и тяжелым, но сегодня не было той душной влажности, которая многих сводит с ума, и кое-где разорванными лоскутками виднелась бирюзовая краска небосвода, словно увлеченный художник заляпал свою холщовую рубаху красками.       Немного погодя Саймон отошел от подоконника, потягиваясь, он вытянул руки вперед, хрустнув суставами. Свежий воздух взбодрил тело и мозги, поэтому головная боль отошла назад, а ее место заняли насущные проблемы, которые требовали незамедлительного решения.       В комнате до сих пор было тихо: все, кроме него, спали. Тяжело вздохнув, юноша сел на большой бархатный пуфик у кона и внимательно осмотрел комнату. Саймона всегда удивляло яркое отличие Джека от всей знати и аристократии города. Большинство из них строили целые хоромы в своих комнатах, в которых обязательно присутствовали кровати с несколькими пуховыми перинами и подушками, а над ними обязательно висел огромный шелковый балахон. Ну и конечно мраморный балкончик, который выходил прямо в зимний сад с розами, цветущими круглый год и потакающими глупым прихотям своих хозяев. Но комната Джека была полной противоположностью описанной. Она была сделана по подобию каюты деревянного парусника, поэтому в ней не было лишних вещей. Стены были обшиты лакированными сосновыми досками, которые при свете солнца напоминали янтарь. Благодаря им в комнате всегда витал слабый запах хвойной свежести и свободы. В центре комнаты находился огромный аквариум в форме колонны, он выходил из пола и устремлялся дальше в потолок, для того чтобы обхватить его, потребуется несколько человек, примерно столько же требуется, чтобы его почистить.       В нем плавали всевозможные рифовые рыбки и находились различные виды кораллов, которые подводными деревьями вились по дну. Вокруг аквариума располагалась невысокая деревянная скамейка, заставленная бутылками из-под рома. Около окон находился письменный стол, сделанный из больших дубовых бочек. Для этого стола Джек долго искал мастера, который бы смог выполнить его необычную просьбу, но несмотря на все трудности, стол вышел изящным и удобным. На нем стояла керосиновая лампа, которая горела темно-фиолетовым пламенем и погружала комнату в волшебный мрак. В дальнем углу комнаты висел широкий гамак, являвшийся кроватью Джека, а рядом с ним стоял книжный шкаф, в котором находились книги о приключениях и ученья по кораблестроению и астрономии. На стенах висели разные атласы и чертежи вперемешку со спасательными кругами и рисунками. Весь это необычный хаос создавал уют, который грел душу. Задрав голову, Саймон впервые увидел, что на потолке нарисован бушующий океан, который наливался темно-серыми и синими красками, брызжа белой пеной в разные стороны, а на гребне самой высокой и страшной волны находился маленький черный корабль, продолжавший плыть наперекор ужасающей стихии. Местами на небе разжигались огненные молнии, и мачты гнулись под сильным ливнем и ветром, но корабль продолжал плыть на зло судьбе.       Поднявшись с пуфика, Саймон взял карманные часы Джека со стола и, открыв их, посмотрел время. Большая стрелка доходила до часа дня. Недовольно цокнув, юноша тяжело вздохнул и начал вертеть их в руках, чтобы отвлечься от желчных мыслей. Он заметил, что на крышке тонкими линиями были выцарапана, какая-то надпись: «Dolor velit esse sensum». — Что бы это могло значить? — вслух пробормотал Саймон. Он долго вглядывался в гравировку, стараясь придумать хоть какое-то достойное объяснение, но в голову лезла всякая чушь.       Парень так увлекся размышлениями, что мягкий стук в дверь напугал его, и, вздрогнув, он случайно выронил часы в окно. Неприятный страх холодом пробежал по его спине, когда он видел, как часы поблескивая, скрываются в зеленом кустарнике. Сорвавшись с места, юноша побежал на улицу, чуть не уронив дворецкого, который стучался в дверь. За спиной слышались пробуждающиеся голоса Джека и Роуз, но Саймон не старался разобрать то, о чем они говорят, все его мысли были заняты часами, он бы ни за что не простил себя, если бы потерял единственную память Джека о матери. Выйдя на улицу, юноша принялся рыскать по кустам и почти сразу же нашел пропажу, крепко сжав их в руке, он довольно улыбнулся и посмотрел вперед. Прямо перед домом стоял странный человек в птичьей маске на пол лица и черном плаще, руки его судорожно сжимали и разжимали деревянную трость, а губы скалились в хищной улыбке. Не раздумывая, Саймон пошел к нему, но прямо перед его носом промчалась коляска с лошадьми, и загадочный некто растворился в воздухе. — Он же не мог просто так исчезнуть, — недовольно ворчал парень, осматривая землю, где секунду назад стоял незнакомец. Присев на корточки, он аккуратно ощупал землю. — Теплая… — поднеся пальцы к носу, он почувствовал резкий, пряный запах. — Порох? Ох, не нравится мне все это.       Вернувшись обратно в комнату, Саймон увидел, что проснувшаяся Роуз притихла и молча сидит на скамье у аквариума. Уставившись в одну точку, она прибывала в некотором трансе. Джек же бегал из угла в угол, что-то выискивая. — О, доброе утро, Саймон, — растерянно бросил Джек, пробежав по другу быстрым взглядом. — Ты не видел мои часы? Я всю комнату перевернул вверх дном, но так ничего и не нашел, неужели вчера в винной лавке оставил… — А вон там не они ли лежат? — Саймон быстро вынул из кармана часы и, спустив их по штанине на пол, аккуратно пнул под стол. — Где? — Ну, вон там, под столом, видишь, что-то блестит. — Точно! Это они! Мои часики! — Джек принялся целовать находку, прыгая по комнате, словно ужаленный. — Правда… мне казалось, что я уже смотрел там, — в комнате повисла долгая пауза, и юноша испытующе смотрел на Саймона, отчего тот начал нервно переминаться с ноги на ногу, — но, видимо, обознался, — весело закончил Джек. «Фу, пронесло», — подумал про себя Саймон и поднес холодные ладони к пылающим щекам. — А чего дворецкий заходил? — как можно небрежнее бросил парень с механической рукой и сел около злосчастного окна. — Фрэнк сказал, что мне пришли кое-какие бумаги, связанные с южными землями, и нужно как можно скорее ими заняться. Вы можете посидеть со мной, пока я все высчитываю и решаю, правда… — Нет, друг мой! Будь добр избавь меня от этой скучной и сухой науки — математики! — Ну и чем же вы тогда планируете заняться? — нахмурив брови, проворчал мальчонка, сложив руки на груди. Саймон соскочил с насиженного места и, сев рядом с Роуз, обнял ее за плечи: — А мы пока сходим на рынок за глазами, — почти пропел Саймон и положил подбородок на плечо девушки. — Ладно-ладно, идите, — брезгливо скривился Джек. — За этой пакостью лучше и правда идти без меня, ну что ж, в таком случае до вечера, увидимся на совете. — Да-да, пока, приятель, — рассеянно бросил парень и скрылся с Роуз за дверью. — Постой, Саймон, — тихо пискнула девушка, стараясь нагнать своего спутника. — Куда ты так торопишься?       Саймон словно не слышал ее, он быстро шел по торговой площади города, ловко огибая палатки с продуктами и лавки со всяким барахлом. Наконец-то Роуз сумела догнать его, и, схватив его за плащ, она резко дернула его на себя. — Стой! Куда мы несемся? — К Мими, — широко улыбнулся Саймон и, выхватив свой плащ из рук девушки, пошел дальше.       Роуз недовольно затопала ногами и плюнула на землю. Все ее тело колотило от недовольства и злости, а в желудке предательски урчало. «Какой же он, черт возьми, невыносимый!»       Торговая площадь, на которой они находились, была самой большой в королевстве, сюда стекалось разное множество торговцев, продававших все, что можно представить, — от перламутровых жемчугов, до стальных лат и автоброни. Неказистые зазывалы стояли около своих торговых мест и что-то громогласно выкрикивали, сложив руки рупором у рта. — Девушка, платочек в подарок не желаете? — вдруг из ниоткуда за спиной у Роуз возник огромного размера мужчина, который схватил ее за плечи и повел к палатке. — Нет, спасибо… — растерянно лепетала девушка, пытаясь освободиться. — Да ладно, он совсем бесплатно, — мужчина ухмыльнулся. — Пустил ее, — холодный, как сталь голос Саймона разрезал воздух. — Так эта ваша, господин Саймон, простите, я и не знал, — что-то невнятно начал мямлить неизвестный, отпустив Роуз.       Саймон взял Роуз за руку, смерив наглого торгаша брезгливым взглядом: — Никуда не уходи, понятно? — сказал парень через плечо. Роуз ничего не ответила, лишь опустила голову и посмотрела на носочки своих сапог. Сердце ухало в ее груди, а в животе еще сильнее заурчало. Она была рада, что Саймон не ушел далеко. Выйдя на окраину площади, Саймон и Роуз свернули в темный переулок между домами. Дойдя до конца, они поднялись по лесенкам, ведущим на одну из стен. Они вышли на небольшое пространство за домами, на котором стоял небольшой двухэтажный деревянный домик, окрашенный в пунцовую краску. Домик был таким ярким и чистым, что Роуз невольно открыла рот. Она не знала, что в этом прогнившем городе бывают такие дома. Около домишки стояли красивые, напомаженные девушки с тонкими руками и высокими прическами. Глубокое декольте открывало покатые плечи, которые румянились от лучей появляющегося солнца. — Какие они красивые, — выдохнула Роуз. — Внешность обманчива, — усмехнулся Саймон, и вместе с Роуз они зашли в это здание.       Внутри располагался небольшой холл, который был уставлен диванчиками и столами, на них сидели милые дамы и беседовали с мужчинами. Завидев Саймона, они все заулыбались. Роуз удивленно смотрела на них, хотя Саймон не обращал никакого внимания. Они обогнули холл и, поднявшись по винтовой лестнице, зашли в самую первую дверь на втором этаже.       Они оказались в просторном кабинете, который был заставлен цветами, около широких окон, с красовавшимися на них свеженькой занавеской, стояла парочка винтажных кресел, на полу был постелен мягкий персидский ковер, а на стенах висели огромные фотографии красивых девушек. В одном из кресел сидела пышная леди в обычном хлопковом платье и просто убранными волосами. Она держала в руках томик Жюль Верна и быстро бегала глазами по страницам. Заслышав, как в ее комнату заходят, она медленно подняла глаза и посмотрела на пришедших. — Саймон, дорогуша, ты ли это? — улыбаясь, заговорила девушка, и на щеках ее появились ямочки. — Мими, — сорвавшись с места, юноша подскочил к ней и крепко обнял. — Как ты? Как дела? — Все отлично, старая кляча скопытилась, и теперь я хозяйка борделя. — Бордель? — недоуменно сказала Роуз и отшагнула назад. — Но ведь все эти девушки… Такие милые и хорошие, разве они могут заниматься этим? — Солнышко, — закатив глаза, заговорила Мими, — они должны быть такими, чтобы сохранить презентабельный вид, ну кто захочет брать уродину? Саймон, а ты мне ее для чего привел? — Посиди с ней по старой дружбе, у меня дела здесь недалеко, а ее туда тащить совсем не хочется. — Хорошая из тебя нянька, привел ребенка к проституткам и сваливаешь, — девушка залилась звонким хохотом, — ладно, посижу. — Вот и славно, Роузи. Я скоро, вот, держи, — Саймон протянул девушке три золотые монетки и вышел из комнаты. «И для чего мне это?» — девушка убрала монеты в карман и села рядом с Мими. Мими внимательно смотрела на Роуз, закусив ноготь большого пальца. — А ты хорошенькая, и внешность у тебя необычная, я бы за тебя монет десять дала. — Что? — Ну, понимаешь ли, я покупаю девушек, и потом они на меня работают, выплачивая долг, как расплатятся, так сразу и уходят, но беда в том, что большинство возвращается. — А вы давно знаете Саймона? — С детства, — улыбнулась девушка и, поставив руку на кресло, подперла ею свою пухлую щечку. — Мы вместе были бродягами, пока меня не выловили и не продали в этот гадюшник, но прежняя хозяйка полюбила меня, и вот теперь я не работаю здесь, а всем управляю. Небольшой повод для гордости, но все же я рада, что больше не продаю свое тело этим вонючим животным. — Тяжело вам пришлось, — деликатно заговорила Роуз. — Я и не жалуюсь, было и прошло, — Мими махнула рукой, закинув ногу на ногу, — я не вижу смысла цепляться за прошлое — оно душит будущее. — Вы правы, — Роуз тепло улыбнулась.       Громкий крик за дверью заставил девушек вздрогнуть и выйти из комнаты. — Кусаешься, дрянь?! Я тебе лицо-то подпорчу, сучка! — коренастый мужик уже замахнулся на маленькую девушку, но вовремя вышедшая Мими остановила его. — Что случилось? — Эта стерва укусила меня! — Простите ее, она новенькая, не знает, что творит, — примиряющее ворковала девушка. — Учить надо, — мужчина фыркнул и спустился вниз. А Мими увела девочек себе в комнату. — Ох, что мне с тобой делать, Кристина… — Мими села на кресло и обхватила голову руками.       Перед Роуз стояла щуплая девочка примерно ее возраста, ее длинные серебряные волосы небрежно топорщились в разные стороны, а на бледном лице красовалась припухшая губа, из которой сочилась кровь. Роуз не могла оторвать от нее взгляда, потому что ее глаза имели редкий, бледно-розовый цвет. Незнакомка недовольно посмотрела на Роуз и вытерла кровь с губы. — Почему бы ее не отпустить, раз она все равно не приносит пользы?       Мими глухо засмеялась и посмотрела на Роуз: — Тебе легко рассуждать, малышка, но ведь если я ее отпущу, то все взбунтуют и потребуют свободы, и придется отпускать всех, я не стану кого-то выделять, даже если мне ее жалко больше всех. Я и так ей разрешила выполнять лишь часть работы проститутки.       Кристина стояла у двери и смотрела себе под ноги, ее беленькое платьице было измято и заляпано, девочка тяжело сопела и совсем не поднимала глаз. — Послушай, я не знаю, какой у тебя долг, но вот, держи, — Роуз аккуратно протянула девушке три монеты, которые ей дал Саймон. — Правда? Я могу их взять? — робкий и тонкий, словно струна скрипки, голос наполнил комнату. — Спасибо… — прошептала Кристина, а на ее глазах выступили крупные градины слез. — Спасибо! — девушка крепко обняла Роуз за шею и громко заплакала, пряча свои лицо.       Позже Роуз узнала, что Кристину привела сюда родная мать, чтобы избавиться от балласта, который мешал ей строить личную жизнь.