Осколки

Проснувшись на следующий день, я на автопилоте, еще толком не проснувшись, отправился на кухню. Открывшаяся там картина была достойна эпоса: сэр Джуффин Халли, Почтеннейший Начальник Малого Тайного Сыскного Войска Столицы Соединенного Королевства, бывший наемный убийца на службе Короля, имя которого до сих пор вгоняет в ужас не только маленьких детей, но и немаленьких Мятежных Магистров, стоял в душной, прокуренной кухне Мира Паука и с невероятно серьезным лицом жарил картошку. С нервным смехом, который грозил перейти в настоящую истерику, я сполз по стенке. Джуффин пару дюжин секунд с исследовательским интересом понаблюдал за реакцией моего организма на шок, а потом с довольным видом произнес: -Наконец-то оклемался. Вставай, чудовище, хватит протирать полы,- и протянул мне руку. Я схватился за нее, не прекращая хихикать, и мгновенно оказался на ногах. Однако сил он явно не рассчитал, потянув меня слишком сильно, я налетел на него. Наши лица внезапно оказались рядом, и я увидел близко-близко его холодные светлые глаза. Меня будто током ударило, и я резко отшатнулся. Он с непроницаемым лицом повернулся к плите и продолжил манипуляции со сковородой. Я осознал, что повел себя как идиот, и уже собирался извиниться, но вдруг вспомнил свои вчерашние опасения. Подозрительность и враждебность снова накрыли меня с головой, да и недавний сон не добавил оптимизма. - Ты вчера так и не ответил мне, зачем пожаловал, - стараясь, что бы голос звучал ровно, произношу я. – Туристическая версия не выдерживает никакой критики, знаешь ли. Раньше ты лгал правдоподобней,- добавляю я и прикусываю язык. Еще обижаться и жаловаться не хватало. - Тебе не приходило в голову, - по-прежнему не оборачиваясь, спокойно говорит он,- что я просто хотел тебя увидеть? Такой ответ повергает меня в ступор. Я молчу, пытаясь понять, не почудилось ли мне. - Будет проще, - с усилием говорю я, когда пауза затягивается,- если ты не станешь делать вид, что тебе не наплевать на меня. Ты не один раз говорил, что тебе все пофигу, и я сам имел возможность в этом убедиться. Так что не ломай комедию, - с неожиданной яростью в голосе добавил я. Просто до меня дошло, что в самую первую секунду я ему чуть не поверил, и очередное изгнание глупой надежды причинило мне почти физическую боль. - Я пришел поздравить тебя, - он обернулся, и его лицо было непроницаемой маской, а глаза холодными и ничего не выражающими,- и сказать, что твоя работа закончена. Мир теперь статичен и надежен. Ты свободен и можешь вернуться в Ехо,- отвернулся к окну и продолжил как ни в чем не бывало.- Через пару дней к тебе прилетит Меламори. Леди достигла блестящих успехов в Истинной Магии и преисполнена решимости найти тебя. У нее вот-вот получится,- тот же безучастный голос. Я замер, не дыша. Неужели? Я могу вернуться в Ехо? И Меламори..? Но ведь она сама могла сообщить мне все это... Привычная реальность рушилась, и виной вовсе не его слова. Мне вдруг стало нестерпимо видеть неестественно прямую спину и почти физически ощущать убийственный холод его маски. Всего лишь маски... Я резко хватаю его за руку, разворачивая его к себе лицом. Мне хочется видеть его глаза. «Джуф!» - почти шепотом и почему-то на Безмолвной речи. «Пожалуйста, скажи мне правду...» В глазах уже не холод, но буря. Когда-то посмотрев на него через бесстрастную личину Шурфа, я, помнится, решил, что эмоции шефа можно сравнить с рябью на поверхностью лужицы, которая лежит на вершине огромного и неподвижного айсберга. Что ж, все верно. Этот айсберг не разморозить, волн на нем не бывает. Только землетрясения, заставляющие лед крошиться на куски, сыпаться водопадом сверкающих осколков. На меньшее и размениваться не стоит. Он наклоняется ко мне и касается моих губ. Вселенная мечется, рвется, вспарывается острыми осколками рухнувшего льда, а я жадно целую его в ответ, обвиваю руками, чувствуя, как он с отчаянной нежностью прижимает меня к себе. Джуффин. Самое загадочное, непредсказуемое, но самое близкое и родное существо на свете. Я перед ним совершенно беззащитен, но и защищен от всего. Так, вероятно, чувствует себя пловец, попавший в шторм. Мир сошел с ума, вокруг мечутся волны, тебя, как щепку, несет бурный поток, а ты отдаешься ему, зная, что более ничего не имеет значения, что есть только «здесь и сейчас». Пугающее, невыносимо прекрасное, неизмеримо правильное, которое ни на что не променяешь. Не знаю, как мы добрались до спальни. Наверное, Темным Путем, хотя, возможно, пешком было бы быстрее. Он навис надо мной, жадно покрывая поцелуями шею и плечи, вытряхивая меня из одежды, а я только мешал ему, нашаривая на плече застежку лоохи. Все-таки еховская мода куда лучше приспособлена для таких вещей. Я жадно ловил его дыхание. Хотелось прижаться ближе, всем телом ощутить его, окончательно поверить, что это не сон... А если и сон… Я не хочу просыпаться. Я чувствовал его. Невероятную смесь огня и льда, Хумгат, поселившийся в нем, как в избраннике Истинной Магии, пряный ветер Темной Стороны, который манил и звал. И тяжесть обыденной маски, заставляющей каждое утро ездить на работу, ловить преступников, писать отчеты… Только теперь я понимал, как нестерпимо трудно бывает притворяться человеком, когда ты уже что-то другое… Бесконечно играть, изображать заинтересованность, ошибаться, чтобы случайно не стать совершенством, путаться в паутине собственной лжи… И замирать, теряться, когда вдруг ощущаешь что-то отличное от привычного любопытства. Что-то более глубокое, чем кривляния маски, более человеческое, чем можешь себе позволить. А когда эти странные, почти забытые чувства направлены на того, кто должен стать последней жертвой на алтаре Мира… Не удивительно, что Джуффин не подпускал меня к себе слишком близко. Но не сейчас, к счастью, не сейчас… Он прижимает меня к постели, покрывает поцелуями шею и плечи, словно пытается утолить жажду… Старую, долго сдерживаемую, и от того нестерпимую. Краешком затуманенного сознания отмечаю, что он очень силен. Кажется, Кофа как-то рассказывал, что однажды «этот худющий Кеттариец» вырвал из земли столб, не применяя магию. Теперь он опасается забыться и случайно причинить мне боль и сдерживается, хоть это и не просто. -Джуууф!- не думал, что могу стонать так пошло, но более связно выразить свою просьбу я не способен. Разве что обхватить ногами, притягивая ближе. Он понимает меня, всегда понимал, и уже не сдерживая возбужденного рыка, резко входит в меня. Тело взрывается болью, которая через мгновение исчезает под целительным прикосновением его ладони. Джуффин хочет дать мне время привыкнуть, но я, вместо того, чтобы просто отдаться ощущениям, приоткрываю глаза и смотрю на него. Он тяжело дышит, по плечам и спине разметаны темные волосы, глаза полуприкрыты. Я сам делаю первое движение навстречу, и с его губ срывается стон. От осознания, что это невероятное, неуязвимое, почти идеальное существо может так стонать из-за меня, окончательно сносит крышу. И мы начинаем двигаться вместе: быстро, рвано, полностью растворяясь друг в друге. Тело пылает, вспыхивает удовольствием и болью, заставляя выгибаться и кричать. Джуффин делает последнее движение, и перед глазами расстилается сладкая чернота, в которую мы проваливаемся вместе. Слова не нужны, я просто засыпаю у него на груди, хотя переместить туда голову было непросто. Где-то на грани яви и сна я чувствую, как он зарывается лицом в мои волосы. В груди разливается ощущение покоя, наконец заполняя пустоту, и я мирно соскальзываю в царство Морфея.

***

Просыпаюсь в одиночестве. Никак не могу понять, где я и что делал вчера. Возникает ощущение дежавю: точно так же, в одиночестве, я проснулся вчера, когда Джуффин… Ох. Резко вспоминаю все произошедшее: его неожиданный визит, совместный сон, ночной кошмар, разговор на кухне и ночь… Резко сажусь на постели. Оглядываю комнату: никаких следов произошедшего. Как помешанный несусь на кухню: пусто. Ни следов посуды, которую я так и не вымыл, ни перестановки стола… Ничего. Как ненормальный срываю футболку с плеч (вопреки воспоминаниям, я спал в одежде) и пытаюсь отыскать следы произошедшего. Но не вижу ни засосов, ни укусов, память о которых так настойчиво подбрасывает мозг. Смотрю на руку: пореза нет. Пусто. Значит, все привиделось. Просто привиделось. Не помню, как я добрался до спальни, как рухнул на постель. Сколько пролежал не двигаясь и не замечая происходящего, я тоже не помню. Кажется, я плакал, но точно сказать не могу. Единственным, что сохранилось в памяти, было ощущение всепоглощающей пустоты, по сравнению с которой меркли все мои прошлые переживания. Отобрать все, лишить надежды - куда ни шло, это мы уже проходили, но снова дать надежду, чтобы отобрать ее уже навсегда... Думал, что уже не могу надеяться, не могу чувствовать боль... Но оказалось, что все мои способности в этой области никуда не делись. Стоит только странному правдоподобному видению посетить меня – и все начинается заново.