Концерт отменяется

Квартирка оказалась не очень большой, но уютной. Единственная комната и кухня сияли чистотой, несмотря на немного выцветшие от времени обои и пузырившийся местами линолеум. Особенно Ольге понравилась связанная крючком салфетка-паутинка, прикрывавшая экран довольно приличного для жилья пенсионерки телевизора с жидкокристаллическим экраном. Ни в комнате, ни на кухне, ни в ванной не было и намека на то, чем занимались здесь постоянные клиенты бабы Зои. Видно было, что старушка следила за внешним видом квартиры, служившей ей основным источником дохода. Пройдя в комнату, Кимин со вздохом облегчения плюхнулся на старенький диванчик, жалобно скрипнувший под тяжестью гостя. Оля же, тщательно оглядев комнату, решила провести ревизию холодильника, потому что хлебосольная баба Зоя уверяла ее, что девушка может безбоязненно пользоваться имеющимися там продуктами. Холодильник явил ее взору не слишком радужную картину. На облупившихся решетчатых полочках мирно покоился кусок сыра примерно месячной давности, тощий тюбик майонеза, да пара яиц в ячеистом контейнере на дверце. Довершала картину удивленная морда застигнутого врасплох таракана. Видать, баба Зоя слишком много внимания уделяла внешнему виду квартиры, совершенно позабыв о ее внутреннем мире, который рос, развивался и цвел разнообразием зародившейся в нем жизни. Первой реакцией вспугнутой внезапно зажегшимся светом букашки было постыдное бегство. Однако, трезво рассудив и вспомнив, что он в этой квартире живет гораздо дольше, чем эта двуногая, таракан решил переждать угрозу, притворившись мертвым. Он замер, тщательно изображая из себя неотъемлемую часть холодильника, но его с головой и всеми лапками выдавали изредка шевелящиеся усики. Ольга усмехнулась, наблюдая за реакцией местной фауны. Явление таракана не вызвало у нее никакого отвращения. С первого взгляда на содержимое холодильника было понятно, что без этих тварей здесь не обойдется. Да девушка и не собиралась использовать местные продукты. Зачем объедать хозяйку, когда в рюкзаке лежат две порции лапши быстрого приготовления? Склонившись над полкой, Оля решила-таки побеспокоить таракана. Больше для порядка и чтобы показать, кто в этом доме на сегодняшнюю ночь будет хозяином. Тщательно примерившись, девушка дала букашке хорошего щелчка, в результате чего бедное насекомое пулей вылетело из облюбованного места и, прочертив в воздухе классическую параболу, приземлилось где-то недалеко от входа. Тут же Олины уши пронзил громкий крик, состоявший из череды непонятных корейских слов. Вздрогнув, девушка подняла глаза и увидела Кимина, сидящего на табуретке и старательно прижимающегося спиной к стенке. Карие глаза были полны ужаса, красивое лицо перекосила гримаса отвращения. Взглянув на пол, девушка догадалась, что произошло. Таракан, которого она отправила в полет, вольной пташкой полетел навстречу только что вошедшему в кухню корейцу, при этом очень удачно приземлившись прямо ему на ногу. Обнаружив на цветастом носке незваного гостя, Кимин отчаянно затряс ногой, пытаясь скинуть насекомое, но не рассчитал силы, поскользнулся на замытом линолеуме и потерял равновесие, удачно приземлившись на стоящую рядом табуретку. Надо сказать, что таракана с ноги он все-таки скинул, и тот в данный момент сидел перед ним и разглядывал нового двуного постояльца с откровенным любопытством. Кимин немного пришел в себя и, судорожно глотнув воздуха, выпалил: - Убей его! - Вот еще! – возмутилась Оля. – Он такое же живое существо, как и ты. Кореец презрительно покосился на девушку. Взгляд его красноречиво говорил: «Да как ты смеешь ровнять меня с этой букашкой!» Но вслух ничего не сказал, боясь гнева спутницы. Оля же осторожно подпнула обнаглевшее насекомое кончиком пальца, придав ему ускорение в сторону ближайшего темного угла. Как только злобная зверюга скрылась из виду, Кимин расслабился и вытер со лба выступивший пот. - Ненавижу этих тварей! – искренне выдохнул он. – У меня это… арахнофобия. - Арахнофобия – это боязнь пауков, - поправила девушка. – А когда боятся насекомых, это называется инсектофобией. - Пауков я тоже боюсь, - отмахнулся кореец. Ольга невольно улыбнулась. Уж больно забавно было смотреть на то, как здоровый мужчина с ужасом смотрит на маленького тараканчика. Не с отвращением, не с презрением, а именно с ужасом. Смущенно кашлянув в недра шарфа, Кимин мельком взглянул на девушку и смущенно произнес: - Прости. - За что? – удивилась Оля. - За то, что… Когда это насекомое на меня упало, я не сдержался и… сказал много плохих слов. Очень плохих! - добавил он после паузы. Девушка только рассмеялась. - Не беспокойся, я ни слова не поняла. - Но ты так на меня посмотрела, будто поняла все, что я сказал, - парень окончательно смутился и спрятал пылающие румянцем щеки в шарф, для надежности прикрыв их еще и воротом пиджака. - Тебе холодно? – изумилась Ольга. - Нет, - отмахнулся парень. – Прохладно здесь, но терпимо. Оля удивленно приподняла бровь и на всякий случай потрогала батарею. Отопление в октябре было слабым, но на ее взгляд его вполне хватало для поддержания в комнатах комфортной температуры. Хотя кто знает, какая температура комфортна для корейца. Пожав плечами, девушка взяла с плиты старенький чайник и, наполнив его водой, поставила на огонь. - Не переживай, я за свою жизнь и не такие слова слышала… Точнее, на корейском я их услышала впервые, но мне даже понравилось. - А сама умеешь? – неожиданно оживился Кимин. - Что? - Ну… говорить плохие слова? Девушка немного смутилась. Конечно, жизнь сложная штука и без мата по ней шагать порой бывает трудно… Но признаваться незнакомому человеку, тем более иностранцу, в том, что в России не пошлешь – не поедешь, было как-то совестно. И даже не столько за свою нацию, сколько за себя саму, потому что в ответ на вопрос корейца в голове упрямо вертелась фраза «Я русская! Разумеется, я умею материться!». Так и эдак прокрутив эту фразу в голове, Оля решила выдать менее определенный ответ: - Да, немного, - при этом она хотела сделать умилительную смущенную мордашку и залиться румянцем, но вместо этого внезапно глупо захихикала, вспомнив, что из ее «немного» можно составить неплохой словарик. А филологическое образование порой позволяло раскрасить обыденные фразы такими цветастыми эпитетами и неожиданными сравнениями, что обкладываемые порой заслушивались, забывая о теме спора. - Скажи что-нибудь? – глаза певца горели неподдельным интересом. Он даже немного подался вперед, боясь пропустить хоть одно Олино слово. - Зачем тебе? – все-таки ему удалось ее немного смутить. - Мне интересно, как это звучит по-русски. Поупрямившись больше для вида, Оля порылась в закромах памяти и громко выпалила самую эффектную на ее взгляд фразу. Не сказать, что в ней было много матерных слов, скорее – всего одно. Зато слов, от него образованных… Кимин выслушал с нескрываемым интересом. Когда девушка замолчала, он восторженно выдохнул: - Класс! - Класс?! Ты хоть понял, что я сказала? – рассмеялась Оля. - Ни слова не понял! – признался парень. – Но ритмика очень понравилась! Откашлявшись, Кимин попытался повторить услышанное. Естественно, произносимые им слова мало походили на слова вообще, но он сумел уловить ритм произношения, усилил его, придав музыкальности и, если не прислушиваться, то это вполне походило на слова иностранной песни. Привыкнув к ритму, Кимин походя начал подбирать корейские слова, развивать и усложнять музыкальную тему. Вот он уже постукивает пальцами по столу и рефлекторно делает резкие движения рукой в такт. Оля залюбовалась и заслушалась одновременно. Низкий, почти шепчущий голос, будто даже немного охрипший, упавшая на глаза челка, резкое, рваное дыхание. Певец даже прикрыл глаза, погружаясь в атмосферу только что созданной песни. Внезапно он остановился, прочистил горло и смущенно улыбнулся. - Хорошая идея для рэпа. Если не забуду, обязательно скажу об этом Инсу. Он у нас в группе по рэпу спец! - Только если песня станет хитом, никому не рассказывай историю ее создания, - прыснула Оля. - Ты с ума сошла?! – притворно возмутился певец. – Как же эта песня станет хитом, если я не расскажу об этой истории?! - Кимин! Прекрати! – Ольга расхохоталась в голос и шутливо пихнула парня в плечо. Осознав, что она сделала, девушка резко перестала смеяться и испуганно посмотрела на идола. Пихнуть по-дружески в плечо кого-нибудь из друзей было для нее обычным делом. Хорошо бы еще, чтоб от этого он отлетел к противоположной стенке или хотя бы покачнулся. Но бить по плечу звезду международного масштаба… Да еще если знакома с ним всего несколько часов. Хоть от этого толчка Кимин едва шелохнулся, Оле было ужасно стыдно. Виновато хлюпнув носом, она наблюдала за его реакцией. Кимин потер плечо. Толчок был на самом деле чувствительным, но вовсе не болезненным. Бывало, что другие мемберы хлопали его по плечу гораздо сильнее. Был даже случай, когда один из них, самый здоровенный парень в «K-pop boys», на радостях от получения долгожданной награды так саданул своего лидера по плечу, что выбил то из сустава. Кимин даже помнил, как произносил благодарственную речь, стиснув зубы и обливаясь потом от боли, стараясь не двигаться и улыбаться как можно шире, чтобы не выдать фанатам своего состояния. - Прости, я совсем обнаглела, да? – голос Оли вывел парня из задумчивости. - Ничего страшного, - улыбнулся певец. – Меня многие хотят потрогать. Вот ты знала, что во время концерта нам иногда приходится между выступлениями принимать душ? А знаешь, почему? Из-за фанаток. Во время танца и так весь вспотеешь, а тут еще они. Тянут руки, хотят до нас дотронуться, а сами волнуются… - Неприятно, наверное, когда тебя трогают толпы незнакомых девушек, - посочувствовала Оля, в душе начиная немного злиться на Кимина за его отношение к искреннему желанию фанаток прикоснуться к кумиру. - Почему неприятно? – удивился идол. – Наоборот. Это значит, я им не безразличен, значит, они меня любят. А в душ между песнями для них же бегаем. Я бы никому не рекомендовал трогать меня-потного. Гораздо приятнее пощупать меня-чистого. Парень искренне рассмеялся. Оля не стала его разубеждать. Лично у нее больше эмоций вызвало бы тело идола, покрытое сексуальными капельками трудового пота, чем скрипящее от чистоты и фальшиво пахнущее гелем для душа. - А твой английский стал гораздо лучше, - заметила она, чтобы сменить тему. - Твой тоже, - не остался в долгу кореец. – Не знаю, как, но я вспоминаю такие английские слова, которых, кажется, никогда и не знал. - Я тоже, - улыбнулась девушка и добавила уже по-русски. – Жить захочешь – не так раскорячишься. - Что? – не понял Кимин. - Я говорю, что в экстренной ситуации мы можем сделать невозможное. А у нас как раз такая ситуация. - Понял. А как это по-русски? Повтори еще раз. - Ну уж нет! – возмутилась Оля, отворачиваясь к чайнику, так вовремя подавшему свой спасительный свисток. – Иначе ты придумаешь еще одну песню, и мне придется требовать с тебя гонорар за идею. Лучше тащи сюда свой рамен. Он у меня в рюкзаке. Просияв, кореец умчался в комнату, где от радости или чрезмерного усердия, видимо, сперва уронил тот самый рюкзак, попутно своротив что-то из обстановки комнаты. Оля очень надеялась, что это не те семь фарфоровых фигурок слоников, что стояли вокруг телевизора. На полу под ними, конечно, лежал ковер с высоким ворсом, но фарфор есть фарфор… Опасения девушки не оправдались, потому что Кимин вернулся в кухню буквально через минуту. То ли ничего не разбил, то ли не стал заметать следы преступления. К груди парень любовно прижимал две пенопластовые чашки с лапшой. - Время рамена! – провозгласил он, но тут же закашлялся и неуклюже плюхнул пачки на стол. - Какой энтузиазм! – усмехнулась Оля. Она впервые видела, чтобы кто-то так радовался лапше быстрого приготовления. Однажды, еще будучи замужем, на вопрос мужа о том, что его ждет на обед, Ольга решила пошутить и пообещала ему настоящий деликатес, который ценится в Корее и Японии, с таинственным названием «рамен». Муж тогда пришел в восторг, но увидев перед собой пенопластовую чашку с разбухшим «дошираком» так глянул на горе-хозяйку, что та не удивилась бы, реши он с ней развестись в тот же миг, а не через полгода. - Впервые вижу, чтобы человек так радовался лапше. Русские мужчины ее не жалуют. - Странные люди! – беззаботно отозвался певец, глотая слюни. Улыбнувшись и отогнав ненужные воспоминания, Оля приняла из рук Кимина распакованную подложку и уже хотела налить туда воды из чайника, но кореец прервал ее, закрыв чашку ладонью и чудом избежав ожога от кипятка. Оля вовремя отдернула чайник и недоуменно уставилась на парня. - Ты что делаешь? – как ни странно, но этот вопрос задал Кимин, хотя возмущаться полагалось девушке. - Собираюсь заварить рамен, - растерялась Оля. По недовольному виду корейца легко можно было догадаться, что она что-то делает не так. - Если вы своим мужчинам вместо рамена предлагаете свежезаваренный пенопласт, то я, пожалуй, их понимаю. – Кимин отобрал у Ольги лапшу и чайник, оттеснив ее от плиты, и жестом приказав присесть в уголке и не мешать. - Как будто в Корее его никто просто в чашке не заваривает, - насупилась девушка, но на табуретку все-таки села, давая парню возможность кулинарить в свое удовольствие. - Заваривают. Но только закоренелые холостяки и убежденные одиночки, о которых некому позаботиться. - А о тебе, значит, есть, кому позаботиться? – вышло немного резковато, но почему-то Оле было неприятно услышать о том, что на самом деле Кимин не принадлежит к числу тех холостяков-одиночек. Впрочем, добрая половина фанаток «K-pop boys» просто взвыла бы от горя, услышав такое из уст кумира. - Мне есть о ком позаботиться, - поправил ее парень. «Еще лучше!» - мысленно фыркнула Оля. – Мемберы – моя семья. Я ведь лидер, поэтому должен о них заботиться. - Ну да, ну да… - задумчиво протянула девушка, наблюдая за тем, как парень достает из кухонного шкафа кастрюлю и тщательно отмеряет в нее воду мерной кружкой. – Я слышала… всякие КиДжуны, ИнДоны… - Не напоминай об этом, - от одного только упоминания о слэшерских парах по их группе певца перекосило, и второй брикет лапши неуклюже плюхнулся в закипающую воду, обдав повара брызгами бульона. Оля искренне рассмеялась. При всей ее любви к азиатской культуре и всего, что оттуда пришло, были вещи, остававшиеся выше ее понимания. К этим вещам относилась и трепетная любовь к однополым отношениям. Писать фанфики о знаменитостях наверняка хочется всем фанатам. И разумеется, это должна быть прекрасная история любви. Но что поделать, если в любимой группе только мальчики? Ну конечно же писать про их тайные чувства друг к другу, интриговать читателя перипетиями отношений, создавать накал препятствиями в лице женского пола, но в итоге воссоединять милых сердцу артистов в совместной постельной сцене. И чем постельнее, тем лучше! Читая такие произведения, посвященные «K-pop boys», Оля поражалась фантазии фанатов. Особо талантливые авторы умудрялись в любых реальных действиях кумиров найти намек на нестандартные отношения в группе. Одной из самых запоминающихся пар был союз Кимина и хрупкого Хёджуна. Поклонники спали и видели, как высокий статный лидер соблазняет нежного женственного макнэ. Причем в разных фанфиках дело происходило в разных местах, но действия лидера разнообразием не отличались. Но больше всего удивило Олю то, что идолы сами всячески культивировали в своих фанатах пошлые мыслишки. Вместо того чтобы на концерте, скажем, подраться, они будут двусмысленно обнимать друг друга, щипать, целовать… Девушку даже передернуло от воспоминания об одном из таких концертов. - Только не говори, что тебе не нравится, когда о вас ходят такие слухи! Не верю! - Не верь, - пожал плечами Кимин, снимая кастрюлю с огня. – Но я действительно иногда не понимаю, зачем фанатки об этом пишут. Казалось бы, каждая из них должна мечтать о том, чтобы я или Хёджун влюбился именно в нее. Так почему они сочиняют истории о том, как мы с ним… Кимин снова скривился и замолчал, давая понять, что этот разговор ему неприятен. - Если бы вы не вытворяли черт знает что на своих концертах, такого бы не было. - Мы вытворяем это именно потому, что они этого хотят. - Но зачем? – у Оли в голове никак не укладывалось, зачем в угоду кому-то заниматься тем, что тебе противно. - Есть такое понятие – фансевис, - буркнул Кимин и поставил перед девушкой тарелку с лапшой. – Попробуй и почувствуй разницу с вареным пенопластом. Сам парень сел напротив и на какое-то время просто угрюмо уставился в тарелку. Ольге стало стыдно за то, что она раскритиковала образ жизни своего кумира. В конце концов, это не ее дело. Его жизнь разительно отличалась от ее. Даже нет, она отличалась от жизни любого нормального человека. Это и была та цена, которую платят кумиры за славу и любовь поклонников. Глядя на грустное лицо идола, девушка почувствовала себя неловко. Где-то глубоко в душе шевельнулся материнский инстинкт, и Оля с трудом удержала себя от желания погладить Кимина по взъерошенным ветром волосам. Вместо этого она решительно подцепила вилкой лапшу и втянула в рот за раз чуть ли не половину порции. Разумеется, она тут же обожглась. Язык горел, словно объятый пламенем. Больше всего хотелось хватануть ртом воздуха, но мешала непрожеванная лапша. Пришлось уткнуться лбом в ладони, спрятать от Кимина выступившие слезы и смиренно ждать, пока лапша остынет во рту сама. В этот момент парень поднял на Олю глаза. Девушка сидела перед ним, закрыв лицо руками и судорожно вздыхая. Хрупкие плечи то поднимались, то опускались, тонкие пальцы слегка подрагивали в такт прерывистому дыханию. На мгновение Кимин потерял дар речи. Мысленно он заново воспроизвел весь их разговор, пытаясь найти причину, заставившую его спутницу плакать. Получалось, что единственная причина – нетрадиционные отношения в группе. Внезапно парня осенило: а вдруг Оля как раз из тех авторов, что пишут подобные фанфики! Более того, вдруг она ярая поклонница их с Хёджуном пары, а он вот так резко разбил все девичьи мечты о возвышенной и нежной мужской любви. Признаться честно, Кимин даже почувствовал вину за то, что не оправдал надежд поклонницы. Успокаивать плачущих девушек ему раньше не приходилось. Слезы, которыми обливались фанатки, вопящие на концертах «Оппа!!!», его не трогали. Скорее, воспринимались как должное. Сестра была такой забиякой, что в детстве ему самому в пору было плакать из-за нее, а подружки, как правило, плакали из-за причин, которые сами же себе и выдумывали, поэтому за собой Кимин никогда вины за это не ощущал. Но сейчас, глядя на Олю, певец впервые почувствовал себя виноватым. Подойдя к девушке, он неловко потоптался на месте, откашлялся и робко тронул ее за плечо. - Ты в порядке? Лапша наконец-то остыла до того состояния, когда ее можно было проглотить, не боясь обжечь пищевод. С трудом пропихнув внутрь себя лапшичный ком, Оля подняла на парня сияющие глаза и удовлетворенно произнесла: - Вкууусно! В тот же миг Олин словарный запас пополнился еще одним корейским ругательством. Смущенный Кимин резко сел на место, одним махом проглотил свою порцию лапши, быстро ополоснул тарелку под мощной струей горячей воды и ушел в комнату, откуда тут же раздался звук включенного телевизора. Девушка недоуменно посмотрела вслед неизвестно от чего взбесившемуся идолу и, пожав плечами, продолжила процесс принятия пищи. Что ни говори, а ей пришлось признать, что вкус лапши, приготовленной Кимином, существенно отличался от «вареного пенопласта», который она ела до сих пор. Пощелкав телеканалы в надежде найти для себя что-то интересное, Кимин отбросил пульт в сторону, так и не поняв смысла русских передач. Часы показывали начало третьего ночи, спать хотелось неимоверно. Борясь с сонливостью, парень упрямо ждал возвращения Оли из кухни. Ведь им еще предстояло делить спальные места, представленные в квартире в единственном лице – диване. Прислушавшись к доносящемуся из кухни методичному стуку ложки об тарелку, Кимин невольно улыбнулся. Что за чудная девушка… Поужинав… или слишком рано позавтракав, Ольга вошла в комнату. Кимин сидел на диване, широко расставив ноги и опрокинув голову на грудь. Сомнений не было, что ее спутник самым бессовестным образом заснул. Тихо улыбнувшись, девушка подошла к нему, размотала шарф, стянула с плеч пиджак и аккуратно сложила их на стоящее рядом кресло. Устроить парня в горизонтальном положении оказалось нелегкой задачей в прямом смысле слова. Кимин оказался несколько тяжеловат для хрупкой девушки. Мысленно сделав еще одно исправление в профайле идола, на этот раз относительно веса, Оля укрыла несчастного теплым пледом. Постельное белье баба Зоя явно хранила в диване, но для этого требовалось его разложить. Будить измотанного Кимина Ольга не рискнула, поэтому молча отстегнула от рюкзака старый потрепанный спальный мешок и уютно устроилась на полу, конфисковав единственную не упрятанную в диван подушку, а вместо нее подсунув под голову корейца свой свитер. Едва тело приняло горизонтальное положение, как глаза сами закрылись и больше открываться не пожелали. Ольга улыбнулась. Наверняка, Кимин тоже хотел на секундочку прикрыть глаза, но оказался в плену Мофея быстрее, чем успел это осознать. - Завтра будет трудный день, - прошептала Оля в темноту. Словно в знак согласия, со стороны дивана донеслось сонное бормотание Кимина.