cause all that you are is all that i'll ever need

Парни идут до кампуса плечом к плечу, засунув руки в карманы классических брюк, бабочки профессионально повязаны у горла. На выставке будут их старые (вновь собравшиеся) друзья и новые люди, и, как бы им ни хотелось, там будет не место для приглушённых голосов и нежных взглядов. Небольшие группы людей уже собрались снаружи здания, где должна пройти выставка: родители, студенты и важные люди, готовые спонсировать перспективных художников. Они тихо переговариваются между собой, изредка нетерпеливо поглядывая на закрытую дверь. Здание освещено большим количеством желтых лампочек, которые отбрасывают сияние на начавшее темнеть небо. Вдалеке слышатся мягкие звуки фортепиано; это нежно и красиво, чудная мелодия моментально будоражит разум, и Луи вынимает руку из кармана и протягивает ее Гарри, мягко переплетая их пальцы вместе. — Гарри! Луи! — зовет их кто-то, парни синхронно поворачиваются на источнику звука, замечая вдалеке Найла, проталкивающегося им навстречу сквозь толпу людей, неторопливо разговаривающих между собой. Он — воплощение стиля: в черных брюках, белой рубашке и сером жилете, небрежно распахнутом на груди. — Ни, мой любимый ирландец, — радостно приветствует его Луи, отпуская руку Гарри, хватая блондина за щеки, оставляя драматичный поцелуй на его губах, от чего тот сразу же начинает вырываться, отплевываясь. Через несколько секунд он все же отстраняется, попадая в объятия Гарри и оборачивая руки вокруг его тонкой талии. — Я смотрю, ты по-прежнему не гей. Найл в ответ озорно показывает язык, морща нос, и улыбка Луи становится еще шире, когда он замечает вдалеке знакомые лица. — Ах, мой малыш, — доносится до него сладкий голос Мауры, мамы Найла, вперемешку с фырканьем брата. — Ты когда-нибудь научишься держать язык за зубами, глупыш? Найл в ответ громко смеется, обнимая сначала свою мать, а затем и брата, целуя их поочередно в щеки. — Сделаю вид, что не слышал твой раздражающий смех, — дразнит его Грэг, поправляя галстук. — Луи, дорогой, — говорит Маура, — Каким красавцем ты вырос! Луи в ответ улыбается, давая ей себя обнять. — И кто этот милый мальчик, стоящий рядом с тобой? — спрашивает она, поднимая бровь. Прежде чем Луи успевает подобрать слова, Найл улыбается, отвечая за него: — Это — Гарри, парень, которого Луи — один бог знает как - удалось заполучить. Гарри в ответ фыркает, и мама Найла переводит взгляд на кудрявого. — Приятно познакомиться, милый, — приветствует она Гарри, — я тоже предполагала, что Луи в конечном итоге выберет прекрасного человека, но ты, если честно, превзошел все мои ожидания. Найл и Грэг еле слышно фыркают, кивая головами в знак согласия, и Луи бросает на них угрожающий взгляд. — Ты ждешь Джей и девочек? — Ох, — вмешивается в очередной раз Найл, — Лу, твоя семья ждет тебя внутри. — Ну, спасибо за информацию, мудак, — отвечает парень, закатывая глаза, — если позволишь, я все же останусь здесь и подожду с Гарри его семью. Маура хмурит брови и переводит взгляд на часы. — Ладно, мы зайдем внутрь и скажем им, что ты пока будешь здесь, хорошо? — Спасибо большое, было бы здорово, — отвечает он, улыбаясь. — Тогда увидимся внутри. — Ты мог бы предупредить, что это мама Найла, — наклоняясь, шепчет Гарри на ухо шатену. — Да это же очевидно. Единственная разница — Маура имеет представление о манерах и гигиене, а также она понимает, каким возмутительно скучным может быть Найл. — "Возмутительно скучный" - чудесная формулировка. Луи закатывает глаза и щелкает Гарри по носу. — Если бы ты не выглядел так восхитительно, я мог бы фактически наказать тебя за этот комментарий. — Ха, — хихикает Стайлс, — как будто мои слова действительно могут раздуть такое же больше эго, как у тебя, — ухмыляется он, хватая Луи за галстук и притягивая парня ближе, — и как будто твое эго может уменьшиться после того, как я стонал на твоем большом чл… — Луи! Ухмылка Гарри тут же сходит на нет, когда он слышит знакомый голос, щеки Луи становятся настолько красными, словно его только что поймали за чем-то очень личным. — Привет, мама, — неловко отвечает он со смехом, замечая мать и Лотти, быстро направляющихся в их сторону. — Ты и Гарольд флиртовали, я видела, — ухмыляясь, говорит она. — Нет-нет, — заикаясь, отвечает ей Луи, — он просто поправлял мне галстук. Джей закатывает глаза, обнимая сына за талию. — Не притворяйся, будто я не знаю, когда и при каких обстоятельства появляется этот румянец, — добавляет она, отпуская Луи и поворачиваясь к Гарри, который смущенно стоит рядом, заливаясь собственным глубоким румянцем. — Лотти, ты только посмотри на него, — говорит нежно Джей, — Он в реальной жизни еще красивее! — добавляет она, разводя руки. — Иди сюда, Гарольд. Я уже говорила тебе, что если ты делаешь моего мальчика счастливым, то ты автоматически становишься членом нашей семьи. Гарри в ответ тихо хихикает, давая Джей обхватить себя и крепко сжать в объятиях. — Боже, — бормочет она, — Такой симпатяга. Я не могу поверить, что мой Лу мог заставить такого парня, как ты, влюбиться в него. — Эй, — бурчит шатен, но все равно широко улыбается, когда сжимает Лотти в объятиях, зарываясь лицом в ее волосы. — Эй, стоп, — рычит она, впиваясь взглядом в брата, — ты не говорил мне, что сделал Лиама и Зейна тоже геями. Гарри в ответ фыркает, подхватывая Джей под локоть, будто это уже вошло в привычку. — Я смотрю, моя сестренка по-прежнему влюблена в красавчика Зейна. Джей хлопает Луи по руке, удерживая другой дочь, которая силится ударить брата в нос. — Как мне надоели эти их ссоры, — бормочет она Гарри. — Они такие милые, когда болтают по FaceTimе. — Я знаю, — машет ему рукой Джей. — Стоит только поставить этих двоих рядом и создается впечатление, будто у их нет сил терпеть друг друга. Лотти закатывает глаза и скрещивает руки на груди, в ответ на что Луи обиженно отводит Гарри подальше от матери, приобнимая его. Джей громко фыркает, закатывая глаза. — Где остальные? — спрашивает Луи, исподлобья косясь на сестру, и устраивает подбородок у Гарри на плече. — Они внутри с Дэном. Оставила их на него, чтобы посмотреть на моего малыша, который все так же своеволен, как был, когда ему было шестнадцать. — Честно говоря, — ухмыляется Луи, — все эти сладкие речи говорят о том, что ты просто соскучилась по мне. — Ха, — смеётся Джей, — Скучала по тебе? Я здесь ради бесплатной еды и моего любимого мальчика Зейна. — Всегда знал, что ты любишь его больше, чем меня. Джей закатывает глаза, качая головой Гарри, словно говоря «как можно ему верить?» — Ты знаешь, что я всегда буду любить тебя больше, чем всех остальных, — делая паузу, добавляет она, бормоча под нос, — ведь у меня нет выбора, ты же моя плоть и кровь. Луи собирается ответить что-то колкое, когда чувствует, как телефон Гарри начинает вибрировать напротив его промежности, которая, к слову, прижимается к его заднице. Он просовывает свою руку в задний карман и вытаскивает его, возможно, проделывая это немного медленнее, чем должен, краем глаза наблюдая за Лотти. — Твоя мама здесь, малыш, — говорит он, отвечая 'жду снаружи xoxoxoxoxo' и затем опуская телефон обратно в карман парня. — Ой, твоя мама тоже здесь? — взволнованно спрашивает Джей, — сегодня я познакомлюсь не только с тобой, но и с твоей мамой тоже. Звучит так официально. Луи в ответ закатывает глаза. — Это и есть официально, — подтверждает он, — мы на презентации арт-шоу, не забывай. — Ох, заткнись, Луи, — вдруг говорит Лотти. — Перестань вести себя так, будто ты не рад быть здесь ради Зейна. — А ты перестань вести себя так, будто я позволю тебе встречаться с кем-то, кто на пять лет старше тебя. — Мне шестнадцать! — Не имеет значения. Мои сестры не будут встречаться с моими друзьями, разговор окончен. Гарри издает тихое 'ах', поворачивая голову, чтобы с нежностью улыбнуться Луи, но перехватывает грозный взгляд Лотти, - Не поддерживай его в этом. — Не разговаривай с милым Гарольдом таким тоном, — ворчит Луи. Джей вопросительно приподнимает одну бровь. — Вы двое уже закончили? — Ну, похоже на то, — усмехается Луи. — Потому что к нам направляется мама твоего малыша, — воркует Джей, — вместе с милой девушкой и приятным мужчиной. Это Джемма и Робин? Гарри мычит, широко улыбаясь и радостно кивает головой. — Гарри, Лу, — приветствует их Энн, направляясь к ним чуть ли не бегом, — так здорово видеть вас обоих снова! — Снова? — переспрашивает Джей, наблюдая за тем, как женщина по очереди обнимает парней. — Энн, это моя мама, — смущенно говорит Луи, — и да, я с ней знаком, так как мы летом ездили отдыхать к морю, и на обратном пути заехали к ней. — Да, так и есть, — отвечает Энн, — я даже не догадывалась, что у моего сына есть парень, и в один прекрасный день он берет и приезжает с этим симпатичным молодым человеком. — Гарри! — приветствует его девушка, обнимая брата. — Никогда бы не подумала, что твои кудри перестанут быть такими надоедливыми, но ты посмотри-ка! — Это моя дочь — Джемма, — представляет ее Энн, — А это мой муж - Робин. Джей улыбается им. — Ну, это одна из моих дочерей, Лотти. Остальные уже внутри с мужем. — Приятно, наконец, познакомиться с тобой, — произносит Гарри, смотря смущенно на Робина, — слышал о тебе много хорошего, честно. Робин смеется и кивает головой. — То же самое могу сказать и о тебе. Это немного неловко, и в то же время прекрасно. Они все пытаются участвовать в общем разговоре, смеясь и шутя, иногда отвлекаясь на Джемму, которая без конца дергает Луи за рукав. Тот приподнимает бровь, мягко улыбаясь, на что она тут же наклоняется, шепча: —Так это ты, получается, тайная гомо-интрижка моего брата?» — Гомо-интрижка? — ухмыляется он. — Ну, а как это еще можно назвать? — Знаешь, что? — подмигивает ей Луи, — ты мне нравишься. — Это хорошо, так как тебе придется привыкнуть ко мне, если ты будешь встречаться с моим братом. Я буду начеку. Также я буду звонить тебе по тридцать раз на неделе и спрашивать, где вы находитесь и чем заняты. Луи говорит, прижимая руку к груди: — Моя мечта — дружить с сестрой моего парня, ведь ты расскажешь мне всего самые постыдные истории с ним в главной роли? Джемма пялится на него в недоумении пару секунд, прежде чем притянуть его в крепкие объятия. — Я благословляю тебя, как своего будущего шурина. — Разве кто-то говорил о браке? — Да ладно тебе, я знаю, что ты не в силах устоять перед кудряшками моего младшего брата. — Тебе Энн рассказала об этом, не так ли? Джемма отстраняется и подмигивает, отчего щеки Луи тотчас же принимают ярко-красный цвет. Гарри стоит рядом с его мамой, широко улыбаясь, рассеянно слушая беседу Энн и Джей, все еще удивляясь, каким привычным это все кажется, - слишком хорошо, чтобы быть правдой. Из динамиков льется плавная мелодия фортепиано, мягкий спокойный голос объявляет, что мероприятие официально начнется через десять минут. Люди начинают двигаться ко входу. Энн, Робин и Джей болтают о чем-то своем, а Джемма ненавязчиво расспрашивает Лотти о ее платье, и беседа, в конце концов, сводится к разговору об их любимых популярных YouTube-каналах. Так что Гарри и Луи остаются один на один. Они останавливаются и смотрят друг на друга. У Стайлса появляется тот самый взгляд, который, как всегда, тут же отражается в глаза Луи, он улыбается и протягивает ему руку, нежно переплетая их пальцы вместе. Вместе они делают глубокий вдох, улыбаются и следуют за остальными внутрь здания. — Луи! — звонко кричит кто-то, и парни оборачиваются, когда две маленькие девочки нападают на Луи с объятиями, поцелуями и громким смехом. — Как дела у моих маленьких нарушителей спокойствия? — спрашивает шатен, смешно хмуря носик, наклоняясь, чтобы нежно обнять Дэйзи и Фиби за узкие плечики. Одна из маленьких девочек смотрит на Гарри широко раскрытыми глазами. Моргнув пару раз, она наклоняется и тянет Луи на себя, притягивая его лицо к своему, и складывает ладошки у его уха. Эмоционально прошептав что-то, она отстраняется, смущенно наблюдая за тем, как Томлинсон тут же смеется, утыкаясь носом в ее светлые волосы. — Да, Дэйзи, это он, — улыбается шатен, и у его глаз появляются морщинки. Маленькая девочка вновь начинает шептать, отчего улыбка Луи становится намного шире. — Он довольно милый, да? Гарри смеется, закусывая губу, и Луи с улыбкой переводит взгляд на него. Вторая близняшка, Фиби, обхватывает маленькими руками Луи за шею, обращая его внимание на себя. — А на мамином ноутбуке вы не держались за руки. Он твоя принцесса, Лу-Лу? От услышанного Гарри счастливо заливается смехом, его глаза искрятся, когда он прикрывает рукой широкую улыбку. — Да, он — моя принцесса, — нежно отвечает Луи, заправляя прядки волос девочки за ухо. — Ты спас его? — спрашивает Дэйзи, хватая брата за руку, сжимая ее. — Нет, — смешно кривится Луи, начиная тереться носом об нее, — на самом деле, это он спас меня. От услышанного Гарри приподнимает брови, покусывая нижнюю губу. Он так счастлив, и любит, боже… любить Луи всегда так легко, ведь он ни при каких обстоятельствах никогда не позволит ему чувствовать себя неполноценным. Даже в самые простые незначительные мгновения он не даст ему ощутить себя слабым или бессильным, и подобные мелочи, такие как сейчас, заставляют Гарри чувствовать себя опьянённым; они заставляет его сердце биться быстрее с нежностью и обожанием. Луи смотрит на него, мягко улыбаясь. Его глаза отражают все то, для описания чего еще не придумали слов, и Гарри чувствует это. Он любит то молчаливое понимание между ними, читаемые во взгляде сладость и нежность, и это всякий раз поражает его; это не хаотичный спутанный путь, он последовательный, шаг за шагом пробивающий дыру в его легких... но он никогда еще не чувствовал себя таким целым. Обе малышки с интересом смотрят на Гарри, как вдруг Дэйзи отпускает Луи, смущенно подходит ближе к Гарри и поднимает ручки вверх. — Ох, — краснеет Гарри, не менее смущенно смотря Луи, который довольно кивает, нежно улыбаясь ему в ответ, — ты хочешь, чтобы я поднял тебя на руки? Маленькая девочка хихикает и радостно кивает. — Да, принцесса. Гарри не может не улыбнуться, чуть наклонившись, он легонько подбрасывает девочку, усаживая ее на бедро. Луи делает то же самое с Фиби, следуя за Стайлсом с ней на руках. — У тебя кудри, как у принцессы, — шепчет Дэйзи Гарри на ухо, накручивая упругий локон на крошечный пальчик. — И глаза, — вмешивается Луи, шутливо толкая парня в бедро, — Он — сплошной идеал. Дэйзи и Фиби дружно хихикают, и Джемме ничего не остается, кроме как краем глаза наблюдать за парочкой.

***

— Прошу прощения, — тихий голос вновь прерывает волшебное звучание пианино, вынуждая собравшихся постепенно затихнуть. — Добро пожаловать на ежегодную выставку наших молодых и талантливых художников… — продолжает он, озвучивая короткий анонс работ, затем перечисляет имена всех студентов, наряду с номерами этажей, где выставлены их работы. Мужчина любезно благодарит людей, которые работали над организацией и финансировали арт-шоу, и всех остальных, помогавших в подготовке вечера. После он объявляет других помощников: всех, начиная с работников художественного музея и заканчивая менеджерами по связям. Во время объявления близняшкам становится скучно, и они устраивают свои светлые головки на плечах Луи и Гарри. От нечего делать Дэйзи начинает играть с кудряшками Гарри, накручивая волосы на свои пальчики, и затем медленно отпускает их, тихо хихикая, когда они подпрыгивают. Тем временем Луи пытается заставить Фиби прекратить дергать его за галстук, но, видимо, безрезультатно. В ответ она показывает язык и еще раз резко дергает за узел — веселя этим Гарри и всех остальных — теперь галстук парня неряшливо болтается, но парочка все равно не перестает улыбаться. Во время перерыва Гарри и Луи подходят к остальной части группы с близнецами на руках, с интересом смотря на Зейна, который гордо держит Лиама за руку, разговаривая со своей мамой и остальными родственниками. Энн и Джей по-прежнему болтают, как будто они давно потерянные лучшие друзья, и у Гарри и Луи есть предчувствие, что они говорят о них, учитывая все улыбки и тыканья пальцами в их сторону. Близнецы на руках обе постоянно хихикают, рассказывая об уловках, которые они проделывают со своим учителем, поскольку она не может определить разницу между ними двумя.

***

— Ну что, ребята, все готовы увидеть шедевры? — улыбаясь, спрашивает Лиам их группу. Нет сомнений в том, что он говорит о картинах Зейна, который застенчиво улыбается, несмотря на присущую обычно ему уверенность. Это, несомненно, очень важно для него, особенно для Лиама и их матерей, которые в ответ дарят друг другу тот особый понимающий взгляд, зная, что все будет хорошо. Кто-то тихо произносит «упс», и Зейн снова улыбается, следуя к лестнице с Лиамом, как всегда, идущим рядом. — Вы еще не устали от этих непосед? — спрашивает Джей, останавливаясь рядом с ними, — я могу их забрать, если они начнут проказничать. Дэйзи в ответ протестующе хнычет, крепче обвивая руками шею Гарри, утыкаясь носом в его плечо. От всего происходящего сердце кудрявого начинает биться сильнее, в ответ он наклоняет голову и прижимает ее ближе к себе, поднимая ее повыше на бедре. — Все в порядке, — шепчет он мягко, целуя маленькую девочку в носик. Луи улыбается своей маме, кивая головой, давая ей понять, что они оба в порядке. Вся группа медленно поднимается вверх на четвертый этаж, обходя других людей, пока не добираются до отделенного арт-пространства, где представлены картины парня. Когда они подходят к одной из них, Лиам наконец-то отпускает руку Зейна, который подходит и снимает полотно, демонстрируя всем деревянную табличку с надписью "Интерпретация образов в новом ключе". Как только он это делает, Лиам целует его в щеку, вновь занимая постоянное место рядом с его семьей и самим парнем. Зейн краснеет и кашляет в кулак, пытаясь скрыть довольную улыбку. — Ладно, — говорит он, указывая рукой вперед. В комнате уже слышны тихие разговоры студентов, представляющих свои работы, рассказывая историю каждой их членам семьи и друзьям. — Все готовы? Глаза Зейна на мгновение встречаются с Луи, и тот, не раздумывая, показывает своему лучшему другу два больших пальца, и Фиби копирует жест. Зейн улыбается в ответ, посмеиваясь. — Хорошо, — начинает он, — в том случае, если некоторые из вас все еще не умеют читать, — он указывает взглядом на Найла, и его мама прыскает со смеху, — темой выставки моих картин является интерпретация образов в новом ключе. Он указывает рукой на дощечку, находящуюся позади него, поджимая губы. — Хм, вначале я затруднялся с темой, блуждая между буквальным и метафорическим, и чем-то личным, и хм... — он делает паузу, хмурясь и подбирая нужные слова, — и когда меня посетила муза, кажется, я уже просто не мог остановиться. Люди вокруг тихо хихикают в ответ, а Зейн утыкается взглядом в пол, переминаясь с ноги на ногу. — Думаю, пришло время рассказать немного о первой картине. Луи смотрит на Гарри с улыбкой, поудобнее перекладывая Фиби. — Итак, изначальным требованием было нарисовать картины с определённой тематикой, делая упор на свои сильные стороны, — объясняет он, — таким образом, на первой картине я воссоздал сюжет на черном парусе… э-э, чтобы было удобнее интерпретировать образы в новом ключе, — бормочет он с сарказмом в конце. — Итак, вот, — говорит он группе, осторожно снимая простыню с первой картины, — что у меня получилось. Это большая картина с черным фоном, как Зейн и говорил, с двумя фигурами посередине, — мужчины и женщины — из плавных сочетаний серых и черных тонов, но то место, где они пересекаются, — это взрыв всех цветов радуги, создающих смелый контраст с темным фона. — Вместо того, чтобы покупать черный парус, я решил окрасить полотно аэрозольной краской. — Конечно, — бормочет одна из младших сестренок Зейна, и Луи не может не фыркнуть. — Эй, не перебивай! — дразнит он ее с игривым взглядом. — Итак, как я и говорил, прежде чем меня грубо прервали, — смеется Зейн, — суть заключается в том, что краска является практически единственной составляющей этого произведения, которое вышло фактически довольно неплохо, так как это в своем роде возвращение к тому, что я знаю и умею лучше всего. Он останавливается, слегка прочищая горло. — То, что вы видите — гендерная принадлежность, это не просто, как… пара носков. Это больше похоже на ящик непарных носков, — поднимая брови, подчеркивает он, глядя сверху на собственную работу. — Раньше я думал, что по социальным нормам слово гендер относится лишь к определению пола. — Но благодаря людям и жизненному опыту я узнал, что существует множество разных личностных качеств, которые связаны с определенным полом; и это определение стало для меня чем-то чудовищным, но, в то же время, самым чудесным открытием для меня. Я понял, что мужчина не обязан придерживаться лишь тех качеств, которыми наградили его социальные нормы, что он может проявлять и те качества, которые по этим нормам присущи женщинам, что он может стать таким, каким он хочет быть. И просто то, что парень идентифицирует себя как женщину, не означает, что он обязан через силу придерживаться тем норм, которые навязаны ему обществом для одного из родов. То же самое касается мужчин, которые проявляют качества, относящиеся обществом к проявлениям женственности, - это вовсе не значит, что они отождествляют себя с девушками. Мужественность и женственность напрямую не связаны с каким-либо полом, мы рождены с правом выбора, и никто не должен загонять себя в надуманные рамки, даже если они чувствуют себя, хм, отличными от большинства, — Зейн делает паузу и сглатывает, — Это все равно поразительно, то, что они олицетворяют борьбу. Не с навязанными нормами, а... скорее, борьбу за то, кто они есть. Закончив, Зейн осматривает их группу, давая понять, что можно двигаться дальше, и смущается, никак не ожидая того, что они начинают громко аплодировать. Лиам улыбается, хлопая громче и сильнее всех, выражая всю любовь и гордость за любимого. Сейчас так очевидно, что он влюблен в Зейна. Это видно по тому, как выражение его лица смягчается, наблюдая за Маликом, который мило краснеет, когда ему аплодируют. — Спасибо, — тихо говорит Зейн, прочищая горло, — тогда перейдем к следующей работе? В то время, как Зейн открывает следующий холст, который прикреплен к подставке на стене, Луи перекладывает внимательно слушающую близняшку с одной руки на другую, слегка толкая при этом бедром Гарри. Как только их взгляды встречаются, Луи улыбается, бесшумно произнося губами: "Люблю тебя". Гарри в ответ закатывает глаза, но румянец на его щеках — доказательство того, что Луи прав, тот тоже его любит. — Моя следующая картина, эм-м, выполнена масляной пастелью, — смеется Зейн, — это нечто довольно абстрактное, так что, вы, наверное, не сможете понять, что именно здесь изображено, но… — он делает паузу, смотря на Лиама. Весь холст покрыт яркими пятнами, тона воскресного утра. На фоне общей картины, где большая часть цветов смешивается в авангарде, выделяется теплое персиковое пятно, с извилистой темной линией посередине, пересекающей холст, будто каркас. — На самом деле, — поправляет себя Зейн, — это не что-то, а кто-то. Он покусает губу, уставившись невидящим взглядом на картину. — У меня в детстве был приятель. Он не был моим лучшим другом или кем-то, типа тебя, Луи, — говорит Зейн, кивая ему. — Чертовски верно, — отвечает шатен, улыбаясь Зейну. — Лу, — шепчет Гарри, нахмурившись. — Здесь маленькие дети. Тот в ответ лишь фыркает, закатывая глаза. Он понимает, что не может отрицать гудящего чувства в груди, когда видит, как Дэйзи копирует хмурый взгляд Гарри, качая неодобрительно маленькой головой в его сторону. — Но, эм, он был хорошим другом. Мы его обычно дразнили за то, что он ботаник, потому что он был умнее, чем остальные, он предпочитал брюки всяким джинсам, и никогда не был похож на Луи. Речь идет о моем парне Лиаме. Зейн краснеет, отказываясь смотреть куда-либо, кроме как на картину. — Этот образ появился около года назад. Я помню, это произошло прошлым летом, когда Луи один решил провести киномарафон, таким образом оставляя нас с Лиамом наедине. Мы оба просто смотрели телевизор в постели, пока не уснули, и когда... — он останавливается, чтобы прочистить горло, — утром, когда я проснулся, и посмотрел на него, я, — он делает паузу снова, — я внезапно понял, почему мне так сильно нравится дразнить его. — Отчасти благодаря той ночи я и осознал… что он мне нравится, — тихо хихикая, продолжает Зейн. Вся группа молчит, счастливые улыбки расползаются на лице каждого, пока они внимательно слушают. Единственный, кто решается прервать молчание - это Лиам. Он тихо хрюкает и широко улыбается, потому что все, что ему хочется сейчас сделать - это плакать, смеяться и целовать Зейна снова и снова. — И с тех пор этот образ прочно засел у меня в голове. Мягкие поглаживания по лицу, размытый фон, состоящий из остального мира, и единственная ресница, лежащая на его щеке… я думаю, что с точностью могу сказать, что я, буквально и метафорически, лично увидел все в новом ключе в то утро, когда убирал одинокую ресницу с его щеки. Лиам в ответ громко шмыгает носом, беспорядочно потирая глаза, стараясь остановить поток счастливых слез. — Чтобы испортить эту историю, — улыбается Зейн, — тем утром я тихо смылся, чтобы обнаружить дома Луи, лежащим на нашем диване с чипсами на груди и следами от слюней на подушке. Джей фыркает, наклоняется и что-то шепчет Энн, которая в ответ удивленно ей улыбается. Луи громко стонет и прячет покрасневшее лицо в шею его маленькой сестры. — Вау, не могу поверить, что прежде никогда не видел эту сторону тебя, — подкалывает его Гарри. Луи отводит взгляд в сторону. — Так, эм, идем дальше от Ли, — улыбается Зейн. — Следующая часть — это, э-э… вид скульптурного искусства. Зейн убирает ткань с большого полотна на стене, открывая вид на разные по длине ряды сигарет, расположенных вдоль сигаретных пачек. — Над этой картиной я работал дольше всего. Она представляет собой, в каком-то смысле, мое восстановление. Зейн кусает губу, засовывая руки в карманы брюк. — Я начал курить довольно рано, что в итоге потом привело к зависимости. И я хотел избавиться от нее. Я, можно сказать, изобразил это, как личное напоминание для себя и как визуальное представление надежды для других. — Я не думал, если быть честным, что мне будет трудно избавиться от этой гадости, так как всегда считал, что у меня довольно сильная воля, но, эм, — посмеивается он, — мне было нелегко. — Таким образом, эта картина представляет собой каждую сигарету, которую я выкурил с того дня, как я начал этот проект. Как вы можете видеть, в начале их было очень много, и эм, я постепенно стал мысленно приклеивать каждую пачку к картине, пытаясь этим показать, что за весь день теперь я выкуриваю только половину. — Также вы можете видеть, что наряду с прогрессом у меня было и несколько рецидивных дней, когда я выкуривал целую пачку сигарет за раз. В конце концов, однажды после очередной пластинки жвачки, я понял, что у меня больше нет никакого желания курить. — Так что, как вы видите, это заняло пару месяцев, но открыло мне глаза, я думаю, в основном, тогда, когда я научился восхищаться силой других людей в любых ее проявлениях и уважать их отличительные черты. — К сожалению, я все еще курю, — пожимает плечами он, — но смысл в том, что мне больше это не нужно, действительно не нужно, но иногда это просто что-то, что приятно сделать, и я могу с гордостью сказать, что одна упаковка может прослужить мне месяц, если не дольше. Луи усмехается, и Зейн закатывает глаза, прежде чем двинуться в сторону следующего холста. — Следующая картина была тоже одной из самых сложных для меня. Нас попросили изобразить ее простым карандашом, и не то что бы я не мог рисовать карандашом, проблема заключалась в том, что я не мог понять, что я хочу изобразить чем-то таким простым, как карандаш, так что это моя последняя картина этой серии, так сказать, завершающее звено одного целого. Зейн подходит ближе и снимает с полотна простынь, открывая вид на небольшой холст — простой карандашный рисунок парня, заправляющего цветок за ухо другому мальчику. Это Гарри и Луи. — Если вы еще не поняли, это мой лучший друг Луи и мальчик, который полностью поразил его, Гарри. Оба парня сразу же краснеют, удивленно смотря друг на друга и улыбаясь. — Это случилось, когда мы все впятером ездили в отпуск, и на обратном пути заехали к маме Гарри, Энн, — Зейн перестает говорить, указывая на нее. — Позже, когда мы остановились в поле для того, чтобы поесть, я случайно увидел это. — В детстве Лу всегда был моим лучшим другом, и, честно говоря, я знаю его лучше, чем он - сам себя. Ну, во всяком случае, когда он познакомился с этим кудрявым мальчиком, тот открыл в нем что-то новое, показал нам то, что никто из нас не замечал прежде, и я все еще думаю, что мой лучший друг под заклинанием или типа того. Луи фыркает, смущенно смотря на Гарри, который нежно улыбается ему в ответ. — Солнечный мальчик не наложил заклинание на него, он просто заставил его влюбиться, — продолжает Зейн, поднимая брови, смотря на Луи, — и прежде чем я узнал все подробности, я был кем-то вроде его защитника, потому что я волновался, но теперь я вижу, что нужно быть кем-то особенным, чтобы заставить Луи влюбиться, и это — Гарри. Джей и Энн тут же улыбаются, сжимая друг другу руки. Гарри и Луи — смесь застенчивости, красных щек, теплых нежных улыбок и быстро стучащих о ребра сердец, и это все так опьяняюще волшебно. — Луи любит тебя? — спрашивает Дэйзи шепотом, и Гарри смотрит вниз с широкой улыбкой на губах. — Да, он любит меня. — Тогда я тоже тебя люблю, — шепчет она, охватывая лицо парня своими маленькими руками, целуя его в щеку. Гарри радостно хихикает и целует ее в щеку в ответ, улыбаясь, когда чувствует, как Луи для поддержки касается его плечом. — Ладно, — громко говорит Зейн, - мой последний рисунок, — вздыхает он, - это "Древесный уголь". Он раскрывает маленький холст с изображением темной птицы, устремленной вверх, но в то же время ее силуэт, выполненный драматичными размазанными линиями, падает на землю. — Эта картина — стала чем-то внезапным для меня, м-м... и печальным. — Хм, идея очень… символичная, можно сказать. Когда вы видите, как птица прыгает с дерева, вы предполагаете, что она сейчас улетит, но что, если... — он делает паузу, — что, если нет? Что, если вместо этого она просто упадет? Зейн хмурит брови, глядя в пол. — Что, если птица на самом деле человек? Луи шумно сглатывает и использует свою свободную руку, чтобы обнять Гарри за талию, в то время как Зейн заканчивает свой показ. После того, как Малик замолкает, их группа двигается дальше, чтобы другие могли посмотреть на его рисунки, надеясь, что среди них будут несколько хороших спонсоров, которые захотят купить картину или предложат привлекательную перспективу. Теперь Найл тащит его маму и брата обратно в комнату с бесплатными закусками, семья Лиама и Зейна идут в зону отдыха, счастливо обсуждая своих мальчиков, Лиам, конечно, остается с Зейном, мягко целуя его и шепча что-то интимное ему в губы, заставляя тем самым его покраснеть и улыбнуться. Джей забирает близнецов от Гарри и Луи с криками и соплями, передавая их Энн и Робину, шепча мальчикам, что они могут пойти немного осмотреться без них, если, конечно, они хотят. (Гарри и Луи гуляют по разным этажам рука об руку, осматривая различные произведения искусства. Они не говорят слишком много, разве что, коротенькие комментарии, но они счастливы, почти опьянены. Это просто происходит: не продуманные предложения или фразы, простые сжатия рук и редкие столкновения плечами; общаясь с помощью того вида связи, который понятен им одним.

***

— Как ты думаешь, что это означает? — шепчет Луи Гарри, с интересом рассматривая картину, висящую перед ними. Это — набросок обнаженного человека, держащего в руках вялый член. — Ну, э-э, — моргает Гарри. — Необычно, — говорит он снова. Луи кивает. — Да, — соглашается он. — Да. Они переглядываются и идут к следующей картине.

***

— Если закрыть глаза и приоткрыть один, — медленно говорит Луи, — то картина становится очень… абстрактной и почти... — Пожалуйста, не говори этого, — умоляет его шепотом Гарри. — Почти. — Нет. — Красивой. — О Боже, — стонет Гарри, отворачиваясь. — Эй, — смеется Луи, — это было более болезненно для меня, чем для тебя! — Ты только что назвал традиционный секс красивым. — Мои глаза были закрыты! — Ты видел ее, прежде чем произнес это! — Может быть, — смеется Луи, — может быть, я представлял тебя! Гарри поднимает брови: — Да, и о чем же ты думал? Луи довольно мычит и наклоняется ближе. — Я думал о том, как же мне повезло, что у тебя такой хорошенький член. Гарри игриво прикусывает губу, протягивает руку и берет Луи за конец галстука, медленно притягивая его к себе. — Да? Арт-шоу занимает лишь несколько этажей здания. Взявшись за руки, Гарри и Луи оказываются на одной из верхних лестничных клеток, которая, к счастью, не была перекрыта и совершенно пуста. Похоже, что подростковое либидо и слишком много выводов - то, что заставляет их хотеть касаться друг друга; Гарри моментально оказывается прижатым к стене, теплые губы в медленном танце начинают сминать его собственные, обещая что-то сладкое и нежное. Руки Луи перемещаются с затылка Гарри на его талию и к заднице, прижимают запястья парня к стене, беря на себя полный контроль над их поцелуем, параллельно облизывая его нижнюю губу, проталкивая язык внутрь. Это грязно и в то же время горячо, особенно звук, который исходит из горла Гарри, когда Луи выставляет коленку меж ног парня, начиная медленно тереться об него. Они знают, что это опасно, что они технически находятся на публике, так как с их места слышна болтовня людей внизу лестницы, но, боже, осознавая это, их действия вмиг становятся более горячими, жаркими, огнеопасными настолько, что даже малейшие вздохи кажутся им слишком громкими. Луи почти видит, как они эхом отскакивают от стен, что заставляет его губы прижаться плотнее, пытаясь таким образом поглотить больше шума, который они издают. Луи в очередной раз толкается в Гарри особенно тяжело, срывая с его губ сладкий стон, который ошеломляет его. — Скажи, — шепчет Луи в ярко-красные губы Гарри. — Ч-что? — это все, что Гарри может произнести, отчаянно желая схватить Луи за волосы и приникнуть к его рту, чтобы возобновить грязный поцелуй, но так же он обнаруживает, что не хочет прерывать Томлинсона, потому что обожает способ, которым тот делает это. — О чем мы говорили ранее, — шепчет Луи, смотря на Гарри глазами, черными от похоти, которые отчаянно кричат: "Пожалуйста, просто — блядь — пожалуйста, назови меня так." — Я — я, — Гарри замолкает, кусая губы, - папочка. Луи резко вздрагивает, впиваясь ногтями в запястье Гарри. — Пожалуйста, папочка. Томлинсон жадно припадает к губам Гарри, пошло постанывая ему в рот. Отпустив его запястья, он начинает отчаянно гладить ладонью его через брюки, специально задевая кончиками пальцев давно вставший член. — Ох, — стонет Гарри от многообещающего трения, — ох, пожалуйста. Гарри резко откидывает голову назад, подставляя оголенную шею Луи, который тут же в полной мере пользуется этим. Он вылизывает языком кадык, останавливаясь прямо под подбородком, и впивается зубами в податливую кожу, оставляя метку после себя. Небольшую, но заметную красную отметку. — Тебе нравится? — шепчет Луи, сжимая пальцами промежность Гарри, наслаждаясь тем, как тот начинает дрожать от его прикосновений. — Тебе нравится, когда папочка прикасается к тебе? Гарри кивает так быстро, что Луи кажется, будто от этого он может получить сотрясение; закатив с наслаждением глаза и положив руку на плечо Луи, Гарри пытается перевести дыхание. Луи целует его горло, изредка аккуратно покусывая его, стараясь не оставить после себя темных следов, плавно обводя пальцами вставший член, уже просвечивающийся через брюки. Медленно раздразнивая, он обводит контур члена, чувствуя, как парня под ним трясет. — Лу, нет - пожалуйста... — тихо шепчет Гарри, прикусывая до крови губы. Луи заводит его руку назад, чувствуя, как сердце начинает биться быстро-быстро, потому что Гарри никогда — он никогда не говорит ему "нет" или "не делай этого", и он просто волнуется, что, возможно, он пересек опасную черту. Он переживает до тех пор, пока Гарри не начинает очень громко скулить, возясь с кнопками на штанах. — Я — мокрый — я очень мокрый, — шепчет он, пытается сформировать связное предложение, стягивая штаны, не беспокоясь о том, что люди, стоящие на лестнице ниже, возможно, слышат его. Гарри дрожит, словно новорождённый щенок, и когда он открывает глаза, Луи видит, как на тонких ресницах скапливаются слезы. — Блядь, — дышит Луи, - блядь, ладно. Он опускает взгляд вниз и видит, как мокрое пятно постепенно разрастается на розовых хлопковых трусиках, и понимает, что Гарри хочет остановить его, прежде чем оно также образуется и на его брюках. Его член бесстыдно выпирает через тонкие трусики, и Луи может видеть каждую венку и изгиб члена, и, о боже, это так чудесно. Он скользит рукой вниз в трусики Гарри, сразу же ощущая жар и влажность члена его мальчика. Рот моментально наполняется слюной, его собственный член болезненно ноет, но он просто обязан обхватить рукой твердый стояк Гарри. И он так и делает. Гарри с облегчением вздыхает, прикрывая трепещущие ресницы; отстранив голову от стены, он наклоняется и слегка улыбается Луи. Томлинсон возвращает ему улыбку, целуя Гарри в припухшие губы. — Чудесный малыш, — бормочет он, — такой красивый. Луи тяжело двигает рукой, большое количество естественной смазки сочится из головки, и он распределяет ее по всей длине. Член опух и стал багрово-красным, он готов кончить. Томлинсон может чувствовать, как член Гарри пульсирует, подергивается в его сжатом кулаке. Это неприлично, то, какие он начинает издавать звуки, когда Луи чуть крепче сжимает орган. Гарри хнычет: "Папочка", и у Луи болит сердце, как и член, который все еще в ловушке в штанах. — Ты должен быть тише, малыш, — шепчет нежно Луи, используя свою свободную руку, чтобы убрать кудри Гарри, спадающие ему на лицо, заправляя несколько прядей за ухо. Его рука, оглаживающая ствол, болезненно замедляется, размазывая вниз большим пальцем от кончика до основания члена собравшиеся капли смазки, — люди могут услышать тебя, ты же не хочешь, чтобы они пришли сюда и увидели, как мы тут шалим, да? Гарри качает головой, шумно сглатывает и тихо произносит: - Нет. — Только ты, — шепчет он, толкаясь бедрами вверх, — только ты, па... — он резко замолкает, закрывая глаза. — Давай, малыш, ты можешь сказать это, — шепчет Луи, сжимая руку вокруг его члена. Томлинсон наклоняется и захватывает в плен нижнюю губу Гарри, мягко целуя его. — Ты, — вздрагивает Гарри, когда Луи прижимает большой палец к заветной точке чуть ниже головки, — хочу быть только с тобой, папочка. Луи улыбается, целуя Гарри в челюсть. — Хорошо, малыш, — бормочет он, — что ты хочешь? — Ладонью? — спрашивает Гарри, — потри сверху… ладонью. Луи в ответ целует его шею, шепча: — Все для тебя, милый. Он убирает руку, которая до этого была у головки и осторожно стягивает с Гарри трусики вниз до бедра так, чтобы его член полностью высвободился. Он оборачивает свою руку вокруг основания члена, начиная медленно надрачивать ему в размеренном темпе. Его другая рука медленно перемещается на головку члена, стирая ладонью вновь выступившую естественную смазку, параллельно размазывая ее по чувствительному кончику. — Как ты себя чувствуешь? — мягко спрашивает Луи, используя определённый тембр голоса для таких моментов, — тебе нравится? — Да, — шепчет в ответ Гарри, — так хорошо, очень хорошо. Луи улыбается, смотря с нежностью на раскрасневшиеся щеки и маслянистые глаза Гарри. — Я люблю тебя, принцесса. Гарри в ответ громко стонет, и тут же закрывает ладонями рот, превращая все это в низкий скулеж. — Твой. Луи довольно ухмыляется. — Мой. Правильно, — соглашается он. — Я твой папочка, верно? — Ох, - задыхается Гарри, — да, да. Луи ускоряет движение руки, начиная надрачивать Гарри быстрее, чувствуя, как член пульсирует в его руке, мягкое сопротивление давлению и трение шершавой кожи о гладкую и скользкую. Он сильнее давит ладонью на кончик головки, заставляя дыхание Стайлса прерываться прекрасными стонами. Это так эротично: то, как он заставляет Гарри буквально распадаться на части на общественной лестничной клетке. Люди, находящиеся ниже, одетые в модную одежду, используют пафосные слова для описания искусства, когда настоящее произведения искусства находится прямо здесь, в его руках, задыхается и постанывает с покрасневшим лицом. Реснички Гарри порхают на щеках, губы трясутся, а бедра дрожат, его член становится тяжелым и красным. Он великолепен; этот завораживающий беспорядок, который отчаянно нуждается в освобождении, он так остро реагирует на каждое легкое прикосновение. — Ты близко, малыш? — бормочет Луи. Он прижимается носом к Гарри, чувствуя его горячее дыхание на своих губах. — Близко, — отчаянно скулит Гарри, — так близко, папочка. Луи довольно улыбается: — Хорошо, милый. Он поддерживает быстрый темп, но не настолько быстрый, чтобы причинить боль, позволяя Гарри толкаться ему в кулак в его собственном темпе. Тихие стоны, тяжелое дыхание, вперемешку со всхлипами это настолько… боже, он так близко, что Луи практически видит это, может чувствовать это. Он готов растаять в его руках в считанные мгновения. Гарри давится всхлипом и кончает Луи в кулак, как будто в первый раз. Будто подросток, переполняемый желанием в сочетании с парой косяков и милыми мальчиками, блять, как же хорошо. Луи целует его в щеку. — Вот так, — бормочет он, продолжая медленно надрачивать его член, — красивый мальчик. Гарри в ответ невнятно мычит, плавая в туманных волнах его посторгазменного экстаза. Луи может чувствовать, как его сердцебиение спотыкается каждый раз, когда он целует его в щеку. Когда его учащенное дыхание успокаивается, все, что он может сделать, это счастливо промычать, наслаждаясь той долей эйфории, которую он может получить лишь от Луи. Луи посмеивается, наконец, убирая руку с члена Гарри. — Ты испачкал мне руку. Гарри в ответ фыркает, чувствуя, что его разум все еще сильно туманен. — Давай оближу. Сердце на миг замирает, когда Гарри берет его за руку, медленно помещая каждый из пальцев Луи в свой рот, начиная сосать, слизывая свою же сперму. Луи громко стонет: — У меня и так уже колом стоит, большое спасибо. Гарри ухмыляется: — Хочешь, чтобы я снова отсосал тебе? Луи прищуривается, и Гарри, не раздумывая, падает перед ним на колени. Он хмурит брови и смотрит, как Луи закатывает глаза и извлекает телефон Гарри из брюк, которые сейчас находятся на его лодыжках. Вылавливая смартфон, он нажимает на него и вздыхает. — Не хватит времени, — обиженно отвечает Луи, — но у меня есть достаточно времени, чтобы сделать это. И это единственное предупреждение, которое получает Стайлс, прежде чем Томлинсон вбирает в рот его ослабевший член. И кудрявый стонет, вплетая пальцы в волосы шатена. — Луиии, — скулит Гарри, — нежнее, пожалуйста. Луи фыркает и надевает его трусики обратно, следом натягивая брюки и приводя в порядок рубашку. — Я просто привел все в порядок, — ухмыляется Луи, — или ты хотел сделать это сам, эгоистичный придурок? Гарри издает еще один невнятный скулеж, щелкая Луи по носу в знак протеста. Луи отступает и отряхивает колени на своих штанах. Закончив с собой, он берет лицо Гарри в руки, дотрагиваясь большим пальцем до красных губ парня. — Красивый, — шепчет он, мягко целуя его. Гарри радостно смеется, касаясь кончика носа Луи своим собственным, с вожделением смотря на его губы. — Что мы собираемся делать с этим? — спрашивает он мягко, показывая рукой на стояк Луи. Луи хлопает его по руке: - Если ты перестанешь его трогать, это пройдет само по себе, — дразнит его Луи, прижимая руки Гарри к стене в очередной раз, — давай просто посидим здесь какое-то время, может быть, благодаря твоим ужасным шуткам он успокоится. Гарри хмурится и Луи отпускает одну из рук Гарри, проводя большим пальцем по его нижней губе снова. — Я шучу, - улыбается он, — не про то, что твои шутки ужасны, а про то, что из-за них он может стать мягким. Твой голос просто слишком чудесный. Гарри хмурится, обиженно выпячивая губы. — Мои шутки смешные. Луи улыбается и кивает: — Ладно, — говорит он так, будто разговаривает с ребенком, — как скажешь. Гарри игриво хмыкает и быстро перемещает свободную руку Луи на промежность, сжимая его член. (Когда они, наконец, возвращаются вниз на первый этаж, Найл смотрит на них и фыркает. — Ничего не говори, — шепчет Луи ему. Найл громко смеется и отворачивается, делая вид, что вытирает слезы. Это не очевидно.)

***

После шоу они все идут на обед в итальянский ресторан. Это трудно, но они все же в итоге помещаются за длинным дубовым столом. Найл садится с Джеммой и Лотти, споря с ними насчет последних тенденций моды, в то время как Джей, Энн и Маура усаживаются в другой конец. Робин, отчим Луи и отец Лиама разговаривают на отвлеченные темы, пока мамы Лиама и Зейна обе обсуждают нашумевшие новости. Зейн садится между его сестрой и Лиамом, слушая их похвалы его произведениям и слегка смущаясь от комплиментов. Луи и Гарри усаживаются напротив Джеммы, Лотти и Найла, а Дейзи и Фиби возвращаются обратно в их объятия. Четверо из них заказывают пиццу, а девочки - что-то из меню для детей. Каждая из них получает по две тарелки: одна - для десертной пиццы и другая — для нормальной еды. — Гарри, — хнычет Дэйзи, — Ты не должен есть пиццу с грибами, — добавляет она, брезгливо морща носик, игнорируя ее собственную пиццу, начиная убирать грибы с блюда парня. — Что, почему это? — смеется Гарри, сжимая ее талию, так как она начинает извиваться у него на коленях, пытаясь достать до противоположного конца пиццы. — Потому что грибы невкусные, — говорит она недоверчиво, сваливая все грибы Найлу на тарелку, который даже не обращает на это внимания, слишком занятый беседой. - Да, Гаррри, — говорит Луи высоким голосом, — грибы невкусные. Гарри возмущенно пыхтит, оборачивается и видит, как Фиби облизывает пальчики и выливает шоколадный сироп на их десертную пиццу. — Маленькие девочки не едят сначала десерт, — возмущенно бормочет он. — Какое это имеет значение? — отвечает Фиби, поднимая маленький носик вверх точно так же, как ее старший брат, при виде чего Луи фыркает и награждает Гарри тем самым взглядом, соглашаясь с ней. Дейзи снова смотрит на Гарри, нетерпеливо подпрыгивая на коленях. — Не волнуйся, — шепчет она ему на ухо, — они будут завидовать, когда мы украсим наш десерт. Он будет намного лучше. — Намного лучше? — спрашивает шокировано Гарри. Дейзи кивает и хихикает. — Секреты, секреты — совсем не весело!* Секреты, секреты причиняют кому-то боль! — кричит Луи им, получая в ответ возмущенный взгляд Джей. — Луи, заткнись. Гарри фыркает, замечая, как Томлинсон обиженно выпячивает губу. — Секрет, секреты — совсем не весело, — бормочет он себе под нос, аккуратно кладя кусочки белого шоколада на десертную пиццу, — секреты, секреты причиняют кому-то боль. — Гарри, Гарри, — говорит Дейзи, хватая его за галстук-бабочку, — хочешь, я покажу тебе кое-что классное? Глаза Гарри расширяются снова. — Что-то крутое? Маленькая девочка кивает. — Дай мне свою руку. Гарри предлагает ей руку, и она берет ее в свои маленькие ладошки. — Итак, мы берем колечко, — начинает она, нахмурившись, — и… — она замолкает, пытаясь надеть оливку кудрявому на палец. Она пытается снова и снова, старательно высовывая маленький язычок, но в итоге оливки все равно разламываются пополам. — Что-то с тобой не так. Луи хихикает. — Почему у тебя такие большие пальцы? — спрашивает она в замешательстве. — Да, Гарольд, — дразнит его Луи, демонстрируя ему свою изящную руку, — что-то с тобой не так. Гарри наигранно дуется, наблюдая за тем, как Дейзи все еще не оставляет попыток надеть оливки на его пальцы. — Эй, — спрашивает Найл, в недоумении смотря на свою тарелку, а затем на остальных, — откуда здесь появились грибы? Один из университетских выставочных спонсоров предлагает членам семьи всех приезжих номер на две ночи. Так Гарри и Луи, наконец, расстаются с девочками, отправляясь в собственный номер, чтобы уединиться там на некоторое время. (Джей оборачивает руки вокруг талии Луи в номере гостиницы, чувствуя, как голова ее сына утыкается ей в шею, и довольно улыбается, потирая его спину. — Ты влюбился, — шепчет она тихо, целуя его в макушку. — Так и есть, — отвечает он тихо. — Я знала, что ты любишь его, но не думала, что настолько. — Что, так заметно? — стонет Луи, чувствуя, как стыдливый румянец окрашивает его щеки. Джей фыркает. — О да, это очевидно. Лотти согласно мычит из ванной, где она умывается. — Давай, поведай мне кое о чем, — дразнит его Джей, поворачиваясь, чтобы увидеть его лицо, — кто сверху? Луи возмущенно пыхтит: — Мама! — А что? - смеется она, поднимая брови, — это просто вопрос! — Я не буду отвечать, — бормочет он смущенно. — Ну и ладно, — обиженно отвечает она, отползая на другую часть кровати, — он хорошо к тебе относится? — Конечно, — нагло отвечает Луи. — Ладно, — качает головой Джей, — он отличается от других? — Несомненно, — хихикает Луи. — Мой медвежонок, — стонет она, — ты должен рассказать мне все о нем. Луи стонет, пряча лицо в ладонях. — Он потрясающий. — Потрясающий? — умиляется Джей. — Да, — бормочет Луи, — и очень милый и симпатичный, — он делает паузу, — и нежный. Он действительно нежный, — делает он паузу снова, — он очень умный. И смешной, хотя я говорю ему, что это не так. И он теплый, — вздыхает счастливо он, — он очень теплый. Джей улыбается, довольно морща носик, как любит делать Луи. — Я его очень люблю, — бормочет он.) (Гарри устраивается на кровати, кладя подушку на колени, и улыбается, поскольку он впервые официально встречается с Робином, который сейчас нежно обнимает его маму. Он улыбается и слегка вздрагивает, когда Джемма внезапно валит его на кровать. — Он такой милый! — дразнится она, щекоча пальцами бока кудрявого. — Джеммс! — громко смеется Гарри. — Прекрати! — Нет, мне нужны детали! — смеется она, устраиваясь у него на коленях. — Он хорошо целуется? Он ласков к тебе? — задыхаясь, шепчет она. — Насколько он большой? Гарри краснеет, прижимая подушку к лицу, бормоча: — Да, да и очень. Джемма ухмыляется: — Он сверху, не так ли? Гарри стонет и кивает, Джемма довольно хихикает, целует его в щеку и притягивает к себе. — Мой младший братик нашел свою единственную любовь, как мило! Мне птичка нашептала, что ты хочешь, чтобы Дейзи и Фиби были цветочницами! Гарри задыхается: — О чем ты говоришь? Джемма закатывает глаза. — Мама уже мне все рассказала, идиот. Ты безумно влюблен. — Мама, — громко стонет Гарри. — Ты же знаешь, что я не могу держать секреты от твоей сестры. — Кстати, о секретах, — говорит Джемма, — куда вы двое делись после выставки?) Когда они, наконец, возвращаются домой, Гарри с наслаждением улыбается, обвивая руками талию своего парня. Он прижимает Луи к матрасу, целуя его нежно и медленно, шепча снова и снова о том, как сильно он любит его. * Здесь и далее слова песни No Secrets от женской группы No Secrets.