vii.
10 августа 2015 г., 00:29
Эти мелочи помогают Луи и Гарри встать на путь восстановления. Они работают над этим самым нежным способом. И это тяжело, потому что с тем, через что прошел Гарри, ему бы следовало обратиться к психотерапевту. Он нуждается в нормальной, настоящей консультации, ибо то, через что ему пришлось пройти — не просто нездоровые отношения. Это было чем-то мучительным, травмирующим и оставило психологическую травму Гарри, которую Луи не в состоянии исправить.
Но в глубине души Луи есть маленький лучик надежды, что если он сделает Гарри счастливым, даря ему любовь, безопасность и восхищение, какое он и заслуживает, то ему удастся отвести Гарри на консультацию. Ему просто нужно показать Гарри, что это нормально. Все в порядке, он в безопасности, и он хочет только лучшего для него.
(Он встретил Гарри, когда тот был разбит на части своим горем, и сейчас Луи хочет, чтобы он почувствовал себя настолько исцеленным, что не смог бы уместиться в эти осколки).
Сейчас Гарри и Луи прогуливаются по самой оживленной улице города, бутик за бутиком, магазин за магазином, поедая мороженое. У Гарри два ванильных шарика, а у Луи — печенье со сливками. Суббота выдалась славной, и они решили, что неплохо было бы выйти из квартиры и сходить на небольшое свидание.
Луи все время не отходит от Гарри ни на шаг, зная, что тот нервничает в шумных и забитых местах. По пути они останавливаются посмотреть на витрины, но в основном только для того, чтобы передохнуть; они не купили ничего, кроме мороженого. До тех пор, когда Луи останавливается, чтобы выкинуть бумажный стаканчик от мороженого, и замечает Гарри, который уставился на бутик через дорогу. Длинное здание арендованного помещения окрашено в романтичный розовый цвет, и более ярким, вычурным шрифтом, написано: кружева и отделки.
Луи улыбается про себя, закусывая губу, когда Гарри тоже заканчивает с мороженым. С его новым источником дохода и возможностью больше не беспокоиться о деньгах, он думает, что пора немного побаловать Гарри. Он не уверен, почему подарки делают Гарри таким счастливым. Скорее всего, это способ показать свою любовь.
Когда они переходят на другую сторону улицы, у Гарри на лице "Я-знаю-что-ты-хочешь-сделать-и-мы-этого-не-сделаем" взгляд. Луи все равно открывает дверь в бутик, ухмыляясь и прислушиваясь к зову колокольчика над дверью. Луи знает, что все эти милые красивые вещи помогают Гарри держаться. Но также он знает, что это он познакомил Гарри с миром кружевного белья, поэтому есть граница между действиями Гарри ради ощущения чистоты и тем, что он делает просто потому, что ему это нравится. Между его желаниями и нуждами существует тонкая грань.
Гарри стонет:
— Луи, ты не дол...
— Гарри, — хнычет он, — у меня есть лишние деньги, позволь мне побаловать тебя.
Гарри фыркает, закатывая глаза, и заходит внутрь, пряча свои покрасневшие щеки.
Внутри магазин окрашен в приятный бледно-голубой цвет. На одной стене краски пестрят красными и пурпурными ленточками, с черными кружевами и отделками: там есть подвязки, корсеты, чулки и другие вещи, попадающие под определение "развязные". Есть раздел с ночнушками: некоторые довольно непристойные и дерзкие, но есть и более невинные. Есть вещи, окрашенные в бледные цвета: светло-розовые, фиолетовые, желтые. Трусики, и еще больше трусиков, целые круглые стойки с нижним бельем, немного с одеждой и косметикой. У Луи просто голову сносит при мысли о Гарри во всем этом.
Он берет корзинку, к неудовольствию Гарри.
— Ну же, ты наверняка хочешь хоть что-то.
Гарри поддается, закатив глаза, а на его щеках румянец:
— Только одну вещь, — говорит он Луи с ложной строгостью, и Томлинсон отправляет его выбирать то, что он хочет.
Луи тоже выбирает, забывая о словах Гарри, когда он находит блеск для губ цвета жвачки и задается вопросом, как бы это смотрелось на губах Гарри. Потом он видит тушь и Луи хочет знать, как засияют глазки его мальчика. Еще он находит заколки для волос со стразами, а еще с цветами, и ничего не может с собой поделать, когда кидает их в корзину, думая, как красиво они будут смотреться на кудряшках Гарри.
(На самом деле странно то, как тело Луи восстает против вагин, грудей и, если честно, один только вид женщины сделает Луи мягким, но такие уж предпочтения у его члена. Но вот Гарри, в этой одежде, боже, он затвердеет меньше, чем через минуту).
Он бездумно прогуливается по бутику, игнорируя странные взгляды на себе, и берет белую, хлопковую футболку. Он берет ее для себя, потому что она такая мягкая и тонкая, что тут он бессилен. Еще одну он берет и для Гарри, зная, как ему это понравится, тем более с таким-то летом.
Он уже собирается развернуться и поискать Гарри, как вдруг ему на глаза попадается ночнушка. Простая белая ночнушка с широкими — в четыре пальца, — лямочками на плечах, с закругленным низом, выделенным простой оборкой, и с несколькими пуговицами в ряд. Можно разглядеть небольшой рисунок, а ближе к низу она струится складками, и Луи очень хочет увидеть в этом Гарри. Она настолько невинная и красивая, и нет — он не твердеет от представления Гарри в ней, — но он все-таки краснеет, и его сердце пропускает удар, потому что это, и правда, настолько милая вещь, что Гарри она обязательно нужна, если он захочет. Он выбирает ночнушку его размера и отправляется на его поиски в глубоком, нервном предвкушении.
Когда Луи находит его, он замечает у Гарри в руках бледно-розовую юбку со складками, что придает ей объема, но она все равно довольно простая и очень, очень милая. Луи даже не удерживает "Боже", слетающее с его губ, когда он представляет Гарри в этом.
Гарри испуганно поднимает взгляд и моментально краснеет, когда видит, что это Луи.
— Я просто... я просто смотрел... я не...
Но Луи обрывает его, поставив корзину и забирая юбку из рук Гарри. Ткань приятная и мягкая на ощупь, но еще и прочная, так что она не теряет форму. Юбка с завышенной талией и для удобства она сделана с молнией. Он прикладывает ее к талии Гарри и сглатывает, видя, что она ему до половины бедер. Он уже может представить, как идеально она будет сидеть на маленьких пухлых ягодицах Гарри.
— На тебе смотрелось бы так мило, малыш, — говорит Луи мягко, отрывая наконец взгляд и замечая, что Гарри беспокойно перебирает пальцами. Его щеки просто горят. — Могу я купить это для тебя? — спрашивает Луи.
— Эм, не знаю, — застенчиво говорит Гарри, — уверен, что не возражаешь?
И это то, что Луи любит больше всего в их отношениях. Тот факт, что даже если они и являются лучшими друзьями и уже несколько месяцев встречаются, им все еще удается волновать друг друга такими простыми вещами.
— Конечно же нет, love, — лицо Луи озаряется нежной улыбкой, — я... эм, — Луи ищет глазами корзину, — я тоже кое-что выбрал.
— Я думал, мы договорились на одну вещь, — качает головой Гарри.
— Ну, да, что на самом деле означает пять или десять, — сообщает Луи. — Не знаю, понравится ли тебе все, что я нашел, но я бы хотел купить все это для тебя? — говорит он застенчиво, поднимая бровь, и это звучит как вопрос.
Гарри достает две белые футболки, и Луи начинает:
— Одна из них для меня. Просто в последнее время так жарко, а они такие тонкие и мягкие и не выглядят, как девчачьи, просто футболки, так что... — уклончиво говорит Луи, и Гарри проводит пальцами по ткани.
Гарри достает ночнушку. У Луи сводит живот, и он краснеет. Он просто надеется, что Гарри не сочтет это странным.
Гарри улыбается. Он закусывает губу и бросает взгляд на Луи:
— Что это?
— Оу, эм. Это ночнушка. То есть, я знаю, что у тебя нет... ну, или ты просто не носишь подобных вещей, типа платьев и так далее. Но я увидел это и просто... по ночам жарко, и, — Луи выдыхает. — Я просто знаю, что ты бы выглядел в этом просто удивительно.
На щеках Гарри появляются ямочки, его глаза как зеленые моря, как на брошюрках в тур агентствах.
— Хорошо, — говорит он мягко, почти шепотом. Он глубоко вздыхает и достает следующие предметы из корзинки.
Он издает небольшой смешок, довольно милый, и говорит:
— Мне начинает казаться, что ты хотел бы, чтобы я был девушкой.
— Боже, нет, — выдавливает Луи и быстро качает головой, брови сведены в линию, — Просто... ты очень милый, и я думаю, что тебе нужны милые вещи. — Он пожимает плечами. — Я не рассматриваю эти вещи, как мальчишечьи-девчачьи, Гарри. Раньше — да, но сейчас это просто одежда, которую может носить кто угодно. И если человек хочет чего-то милого, то ему это полагается.
Улыбка на лице Гарри становится шире, и Луи, понизив голос, добавляет:
— Но будь уверен, твой член такой же красивый, как и ты сам, но если ты однажды отрастишь грудь, то я уже, скорее всего, никогда больше не смогу возбудиться.
Гарри смеется, откинув голову назад. Несколько покупателей и работников смотрят на них, но Гарри такой счастливый, так что Луи не против и он улыбается своему мальчику.
Они еще немного бродят по магазину. Луи настаивает на нескольких парах новых трусиков, и после небольшого спора, Гарри, наконец, сдается. Он выбирает одну пару лазурного цвета с изящным белым кружевом, другие — белые в светло-розовый горошек на промежности и с небольшим розовым бантиком посередине, а бедра и зад покрывает розовая сеточка, и они невероятно невинные и сексуальные, так что Луи не знает, что и думать. И последняя пара, которую Луи позволяют купить, — белые стринги с полоской белых кружев шириной в 5 сантиметров на талии и с большим розовым бантом там, где она переходит в полоску трусов.
Они тратят еще двадцатку и спешат домой с тяжестью в животах и большими ухмылками. Гарри начинает целовать Луи, как только тот вставляет ключ в замочную скважину, и заталкивает его в квартиру, смеясь ему в губы. Он закрывает за ними дверь, пока Луи разбирается с сумками, и они снова сливаются в поцелуй. При каждой попытке остановиться они только сильнее жмутся друг к другу.
— Одежда, — выдыхает Гарри Луи в губы, но не предпринимает попытки оторваться от поцелуя, — хочу… одежду… примерить ее, — шепчет он и углубляет поцелуй, сталкиваясь с парнем зубами и тяжело дыша.
— Да, пожалуйста, — отвечает Луи, также не отрываясь от поцелуя и слегка покусывая его губу. Гарри стонет ему в рот и прижимается ближе. Руки Луи опускаются ему на зад, сильно сжимая ягодицы и пододвигая его ближе так, что теперь их промежности трутся друг о друга. Одна рука Гарри покоится на шее Луи, а другая поглаживает бедро, вызывая тихие вздохи.
Они отстраняются друг от друга, тяжело дыша и разглядывая покрасневшие лица напротив. Затем снова притягиваются, соединяя свои горячие, открытые рты и языки, не стесняясь нужды друг в друге. Пока не спотыкаются о сумки и не хихикают, легонько целуясь. Гарри кивает головой в сторону ванной комнаты.
— Иди, — все, что может сейчас сказать Луи, и Гарри вновь кивает, подбирая пакеты. Они оба возбужденно смеются, и Гарри спотыкается, выходя из комнаты.
Луи закрывает глаза, не прикасаясь к своему уже вставшему члену, и проходит на кухню за стаканом холодной воды. Гарри такой… Гарри. Луи допивает воду, полностью пораженный, и пытается успокоиться. Он хочет это продолжить. И определенно не хочет кончить себе в штаны от одного только вида Гарри, хотя тот и был бы чрезвычайно польщен, если бы это произошло. Но тогда Луи бы выкопал себе яму и зарылся там от стыда, потому что, черт возьми, ему 22, а не 15.
Он сидит на диване, положив руки на бедра, и ждет, сжимая колени. Луи пытается отвлечь себя от мыслей о Гарри в ванной, в розовом и кружевах, с макияжем и, боже, он не может. Он слабый, такой слабый. После, казалось бы, вечности, Гарри медленно выходит из ванной и выглядывает из-за угла в коридоре. Луи глубоко и грубо стонет, и, хотя он еще не видел, в чем Гарри, он уже представляет и, боже, да.
Он делает глубокий вдох, мягко улыбается и похлопывает по месту рядом с собой.
— Выходи, принцесса, дай мне взглянуть на тебя.
Гарри выходит, выглядя, как гребаный серафим. Он смущенно сложил руки перед собой и моргает своими огромными кукольными глазами. Сердце Луи отбивает бешеный ритм. Розовая юбка идеально легла на бедра Гарри, она едва доходит до середины длинных выбритых увлажненных бедер. Светло-розовый цвет довольно кокетливо контрастирует с медовой кожей, и все, чего хочет Луи, — это укусить, облизать и поцеловать ее.
В розовую юбку заправлена одна из тех белых футболок, и это выглядит довольно изящно на нем. Рукава закатаны так, что небольшие, но в то же время мускулистые руки Гарри кажутся еще более миниатюрными. Она висит немного мешковато, и воротник обнажает тонкие ключицы и грудь. Карман на груди висит под нелепым углом, и из-за этого футболка кажется еще больше, а Гарри — еще меньше. Луи не знает, дышит ли он вообще.
— Ты такой красивый, Гарри. Не покрутишься для меня?
Гарри мягко закусывает губу и делает, как велено. Луи может разглядеть маленькую молнию на спине Гарри, и ткань просто божественно облегает его попу. Спереди заметен бугорок от уже вставшего члена, и головка трется о ткань, когда Гарри кружится. Луи хочет записать это на пленку, он хочет записать все это на пленку и держать ее всегда рядом, потому что он никогда не видел ничего более греховно красивого, чем то, как Гарри выглядит в эту секунду.
— Ох, малыш, ты восхитительный, знаешь? — говорит Луи, скользя взглядом по телу Гарри и, остановившись на лице, говорит, — садись.
Он немного раздвигает ноги, похлопывая по своим коленям. Медленно, Гарри направляется к нему, слегка покачивая бедрами и позволяя небольшой улыбке растянуться по его накрашенным губам. Устраиваясь на бедрах Луи, он придерживается за диванные подлокотники для стабильности; теперь юбка накрывает их обоих.
С близкого расстояния Луи замечает блеск на губах Гарри, и чувствует запах жвачки. На щеках румяна, выбранные Найлом — Луи понимает, что Гарри они очень нравятся — и его ресницы черные и объемные, что делает его и без того огромные глаза еще больше. Он выглядит как ангел, и чувствует себя так же. Луи берет его за подбородок и проводит пальцами по скулам. Его шоколадные кудряшки разделены по пробору, челка убрана назад новой короной со стразами. Волосы у корней, прямые и блестящие, плавно переходит в очаровательные кудряшки, мягко спадающие на его плечи.
Луи нежно проводит пальцами по короне, наблюдая, как от нее отражается свет, и встречается взглядом с Гарри, чьи глаза горят еще ярче.
— Совершенный, — шепчет он.
Гарри закусывает губу и улыбается, показывая свои ямочки, его глаза темнеют. Луи позволяет себе посмотреть вниз и опускает руки ниже, по груди и животу Гарри к его голым бедрам. Он проводит пальцем по самому краю юбки, чувствуя, как Гарри задрожал. Он поднимает руки повыше и замечает, как дергается член Гарри под тканью. Луи беззастенчиво тихо стонет, и Гарри оживляется на его коленях.
— На принцессе есть трусики? — решительно спрашивает он. И он задается вопросом: что такого великого он сделал в прошлой жизни, раз в этой он знаком с Гарри и может к нему прикасаться.
Он счастливо вздыхает, поглаживая бедра Гарри и направляясь к его попе, сжимая голые ягодицы в руках. Он позволяет пальцам проскользнуть между ними и находит там тонкую полоску ткани, должно быть от стринг. Он улыбается и легонько тянет за нее, заставляя Гарри всхлипнуть и податься вперед в поисках трения. Луи улыбается шире, хваля мальчика.
— На принцессе есть трусики.
Луи убирает руки с его ягодиц и размещает их на его талии. Он сжимает ладони и мягко выводит большими пальцами круги — и думает; думает, как же он на самом деле сильно любит Гарри и как его сердце разрывается при мысли о нем. Он наклоняется и целует Гарри в щеку, едва касаясь губами кожи, и снова отстраняется.
— Позволишь мне попробовать твои губы?
Гарри снова закусывает губу, пытаясь спрятать ухмылку, грозившую растянуться по лицу — он, черт возьми, дразнится. Он моргает и наконец наклоняет голову, слегка кивая.
Луи улыбается и подается вперед, прижимаясь к губам Гарри. Они у него липкие, и при движении помада остается над верхней губой и в уголках рта. Он слегка прикусывает нижнюю губу Гарри, прежде чем осторожно облизывает ее. Гарри на вкус сладкий, в точности, как и вкус его блеска для губ с жвачкой. Но любимый вкус Луи — это настоящий вкус Гарри, когда тот проникает языком ему в рот. Луи уверен, что никогда раньше не глотал столько чужой слюны, но он не против. Он только сильнее впивается в его губы, упиваясь каждым прикосновением. Каждым вкусом, его вкусом.
Боже, он может чувствовать его вкус. Может чувствовать его на своих губах, языке, зубах и деснах. Он чувствует его с каждым вздохом Гарри, который он проглатывает, проводя пальцами по горячей коже под юбкой. Гарри проник во все его органы чувств. Вкус, осязание, обоняние, настроение, слух, — боже, когда Гарри стонет, он стонет тоже, потому что это одна из самых заразных вещей.
Поцелуи становятся медленнее, теперь они просто сомкнули губы и переплетаются языками, наклоняя головы и выдыхая друг другу в щеки. Они сталкиваются носами, их скользкие губы странновато блестят, а в груди горит от нехватки кислорода, но они бы скорее умерли от нехватки друг друга.
Гарри нежно проводит большим пальцем по уху Луи, играясь с волосами за ним, вторую руку он разместил на его плече, слегка впиваясь ногтями. Он медленно двигается своими бедрами навстречу Луи, а потом прижимается с такой силой, что у того перехватывает дыхание. И Гарри это нравится. Нравится знать, что он — причина, по которой Луи такой твердый и так тяжело дышит. Нравится знать, что Луи любит его.
Луи стонет Гарри в рот и отстраняется, облизывая собственные губы. Он все еще изучает его вкус и пытается перевести дыхание.
— Думаю, я хочу попробовать кое-что еще.
— Что? — невинно выдыхает Гарри и хлопает ресницами.
Луи не сдерживает ухмылки оттого, какой же все-таки Гарри озорной, и от мысли о всех тех грязных штучках, которые он сказал или сделал. Он чувствует себя польщенным, зная, что Гарри доверяет ему достаточно для того, что вести себя так, касаться его и играть. Боже, никому еще не удавалось так сильно возбуждать Луи, как это делает Гарри.
— На колени, и я покажу тебе.
Гарри шкодливо улыбается, его глаза темнеют, пока не становятся просто двумя угольками. И этот взгляд — благодарный взгляд, потому что он знает, что скоро он получит свою вторую любимую вещь после Луи — его язык.
Он слезает с колен Луи, делая из этого шоу: двигает своими маленькими бедрами немного больше, чем необходимо, и юбка задирается достаточно, чтобы подразнить Луи открывшимся видом на чуть виднеющиеся ягодицы. После он встает на колени на другой стороне дивана и опирается головой и руками о подлокотник. Он немного виляет своим задом, выгибая спину и наслаждаясь ощущением задравшейся еще больше юбки.
Луи не сдерживает рычания, быстро снимает рубашку и расстегивает джинсы, освобождая стоящий колом член. Когда Луи избавляется от одежды, он встает за Гарри, позволяя стону сорваться с губ от такого вида.
— Могу я прикоснуться к тебе, малыш?
Гарри кивает, все еще упираясь головой в свои руки, и еще сильнее выпячивая зад в подтверждение.
Луи счастливо выдыхает, обхватывая ладонями бедра Гарри и чувствуя, как он вздрагивает под его пальцами. Большими пальцами он давит на бедра с внутренней стороны, раздвигая ноги в сторону и устраиваясь между ними.
Юбка уже натянулась на пухлую маленькую попу Гарри, полоска трусов, которые ему ранее купил Луи, едва виднеется, пока он не разводит ягодицы, чтобы подцепить стринги и оттянуть в сторону, дабы ему открылся вид на маленькую, узкую дырочку Гарри.
— Могу я попробовать, малыш? — сладким голосом спрашивает Луи, сжимая в руках ягодицы парня.
— Пожалуйста, — почти шепчет Гарри, — да, пожалуйста, попробуй меня.
— Тебе бы это понравилось, да? — говорит Луи, наклоняясь и целуя каждую ягодицу.
— Да, — хрипит Гарри, — понравилось бы так сильно.
Луи покрывает поцелуями всю его попу, наслаждаясь готовностью Гарри. Он останавливается, чтобы укусить кожу и оставить там засос. Он немного отклоняется и дует прямо на розовое отверстие Гарри.
— Да, и принцесса всегда получает то, что хочет?
Гарри стонет еще одно отчаянное ‘да’, выпячивая зад и выгибая спину еще сильнее. То, что нужно Луи, который тут же наклоняется и медленно проводит языком по дырочке, восторженно слушая вздохи Гарри в ответ.
Он делает это снова и снова: страстно вылизывает его, оставляя небольшие засосы вокруг и сжимая ягодицы в руках, раздвигая их большими пальцами.
Он отстраняется и сплевывает на миленькую дырочку Гарри, делая его мокрым и приятным, а потом снова прижимается к отверстию, ускоряя темп и вылизывая его как котенок, снова и снова. Его яркий язык контрастирует с бледной кожей Гарри, и с каждым прикосновением он оставляет жгучую отметку ‘да, да, пожалуйста, еще’. Гарри пытается сдвинуться назад, чтобы Луи проник языком внутрь, но Луи тоже отклоняется вместе с ним, поддразнивая его быстрыми и легкими движениями языка.
Он сминает ягодицы в руках, закрывая и снова раздвигая их, и шепчет:
— Не двигайся, будь хорошим для меня.
Луи снова подается вперед и Гарри тихо сопит. Он улыбается, вылизывая его дырочку и дразняще очерчивая ее языком. Он выводит широкие, корявые круги вокруг нее и не приближается к самому отверстию, потому что скулеж Гарри он мог бы слушать вечно.
— Боже, у тебя такая красивая маленькая дырочка, — замечает Луи, откидываясь назад и потирая ее своим большим пальцем; розовую, мокрую и припухлую. — Хочешь, чтобы я продолжил, малыш? — ласково спрашивает Луи, целуя правую ягодицу кудрявого.
— Да, да, прошу, — отчаянно стонет Гарри, сжимая голову в руках, — больше. Всегда больше.
Луи улыбается, работая языком, только в этот раз он удивляет Гарри тем, что проникает им внутрь. Ему приходится удерживать Гарри на месте, который так удивлен, что резко дергается назад и из его горла вырывается глубокий стон.
— Еще, пожалуйста, ещеещееще, — скулит Гарри в отчаянии, так что Луи не может отказать своей принцессе.
Он снова приближается к дырочке, трахая ее языком и мягко постанывая, потому что, боже, он буквально упивается Гарри. Он просто обожает ощущение замкнутости вокруг своего языка и сладкий вкус Гарри, и только Гарри. Его стоны лишь поощряют Луи к тому, чтобы впиться языком глубже и довести Гарри, заставляя того скулить. Луи даже может представить, какое у Гарри лицо сейчас. Луи нравится нежный запах кожи Гарри, как его бедра дрожат и его вкус.
Луи растягивает дырочку гораздо шире, пытаясь засунуть язык дальше и получить столько Гарри, сколько он сможет. Он вытаскивает язык и облизывает круг мышц, покусывая кожу и наслаждаясь вкусом, и проталкивает язык обратно, и, боже, Гарри это так нравится: он сильнее выпячивает зад, его ноги дрожат, а голос срывается от отчаянных криков, блять, он в этом просто нуждается.
А Гарри просто обожает, когда его вылизывают. Это его самая любимая вещь, и Луи со своим грешным язычком его не разочаровывает. Он неустанно проталкивается глубже, пока не задает нужный ритм, что вызывает слезы на глазах у кудрявого, а его тело дрожит от ошеломительных ощущений. С его губ срываются бессвязные, но такие отчаянные звуки, и ему плевать, если он слишком громок, плевать, если эти звуки неприятны и непривлекательны или его ноги дрожат.
Он протяжно скулит, когда Луи отступает и нажимает своим большим пальцем на его миленькое отверстие и просовывает туда кончик пальца. Луи бы так делал и делал до тех пор, пока Гарри бы не кончил, снова и снова, пока внутри совсем ничего не останется. Но он видит, что его собственный член твердый и истекает естественной смазкой и ему нравится идея о Гарри, седлающим его в этой милой розовой юбке и с подпрыгивающими кудряшками. О, ему бы понравилось, если бы Гарри скакал на нем.
Он садится, гладя Гарри по спине.
— Ты такой вкусный, малыш. Очень вкусный.
Гарри садится на свои дрожащие колени и поворачивается к Луи. Его собственное лицо горит, а в блестящих глазах нужда и Луи, чьи волосы в абсолютном беспорядке, как после цунами.
— Хочу, чтобы ты выебал меня, — шепчет он, закусывая губу. Он оттягивает воротник футболки вниз и играет с одним из своих сосков, закидывая голову назад и скуля. Он просто хочет продолжения.
Голос Луи ломается, когда он выдыхает:
— Да?
— Да, да, — стонет Гарри, щипая и оттягивая свои разбухшие соски и покусывая губу. — Хочу тебя так сильно. И твой большой член.
Глаза Луи закатываются и с губ срывается стон. Он приподнимается и стягивает с себя трусы. Луи не знает, как эти слова срываются с его губ, но он спрашивает:
— У принцессы грязный ротик, раз она так говорит. Непослушные принцессы не получают того, что хотят, не так ли?
Луи кажется, что Гарри вот—вот засмеется, но вместо этого он наклоняет голову и грешно улыбается, хлопая своими длинными ресницами так невинно, как может только он. Он забирается на колени Луи и берет его за запястье, размещая его руку на своей попе.
— Я был таким непослушным, ты можешь отшлепать меня.
И у Луи перехватывает дыхание, а Гарри засасывает кожу на его шее, стиснув бедра. Луи не—
Без сомнений, он думал о порке после того, как Зейн ее упомянул. Он думал о маленькой попе Гарри, выпяченной вверх, как он сжимал бы ее прежде чем ударить. Но из-за того, через что прошел Гарри, Луи не думал, что тому бы этого захотелось, и сейчас он— боже. Гарри очень, очень грязный мальчишка.
— Придется, если ты рассчитываешь получить то, чего хочешь, — говорит Луи, затаив дыхание и впиваясь пальцами в попу Гарри. Прямо сейчас он разрывается между реальностью и Гарри, но он всегда выбирает Гарри, каждый раз Гарри.
Гарри кивает в плечо Луи.
— Полагаю, что да? — шепчет он, покачивая задом в руках Луи, выгибая спину и прижимаясь грудью ближе к парню.
Когда Луи чувствует, что одна из рук Гарри спускается по его груди к его промежности и сжимает его твердый член, он решает, что время для первого удара. Одну руку Луи размещает на спине Гарри, приподнимая юбку, а вторую размещает на его правой ягодице. Для начала он хочет убедиться, что Гарри правда нуждается в этом, и ударяет очень нежно. Он думает, что тихие вздохи Гарри ему в шею можно считать за согласие. А когда Гарри упирается лбом ему в плечо и прекращает исследовать рукой его член, тяжело вздыхая, Луи понимает, что ему очень, очень это нравится.
— Этого недостаточно, чтобы принцесса получила то, чего хочет, да? — мурлычет Луи, и в ответ Гарри мотает головой — ‘нет’.
Он снова ударяет его по той же ягодице, не мягко, но и не слишком сильно, все еще волнуясь, как бы не причинить Гарри боль. Но Гарри кусает его за плечо и жалобно стонет, а его бедра дрожат. Луи делает еще несколько ударов, переключаясь с одной стороны на другую и пытаясь понять, что ему нравится больше: стоны Гарри или звуки шлепков. После двух особенно грубых ударов, Гарри начинает дрожать в его руках, впиваясь зубами ему в плечо, а с искусанных губ срывается ‘еще, еще, еще’.
Луи чувствует, что зад Гарри горит под его ладонями, и все, чего он хочет, это покрыть поцелуями всю его попу, но вместо этого он спрашивает:
— Не думаешь, что этого достаточно, малыш?
Гарри чувствует, как внутри него разливается тепло, он не может составить внятное предложение и бормочет ‘трахни меня, трахни меня, трахни меня’.
Луи наклоняется и целует его в лоб, что заставляет того покраснеть, и он упирается бедрами в твердый член Луи.
— Как думаешь, сможешь оседлать меня, милый?
Что—то во взгляде Гарри загорается, какое—то возбуждение, посылающее армии мурашек по позвоночнику Луи. Лицо кудрявого озаряется улыбкой, и в нее он вкладывает всю свою нежность. Его прелестный малыш, вот кто такой Гарри.
— Тебе бы этого хотелось? — воркует над ним Луи.
Гарри быстро кивает:
— Да, очень.
Гарри слезает с его бедер и опускается на колени между ног Луи. Его рот открывается при виде члена Луи, темно-красного и аппетитно лежащего на его животе, а головка маняще блестит от естественной смазки. Он распахивает глаза и его ресницы подрагивают, когда он целует основание члена Луи. Он проводит губами снизу доверху, до головки, и засасывает ее. Гарри сильно нажимает языком на расщелину и Луи стонет, поощряя его.
— Ммм, тебе нравится? — шепчет он в головку Луи, медленно облизывая ее.
Луи стонет:
— Да, малыш, очень.
Похотливая ухмылка растягивается по лицу Гарри, когда он снова заглатывает член Луи и отстраняется с непристойным звуком.
— Уверен, если бы я оседлал тебя, тебе бы понравилось больше.
— Блять, Гарри. Малыш, — стонет Луи, запуская пальцы ему в кудряшки, — ты такой грязный.
— Только для тебя, — произносит он нечленораздельно, будто пьяный. Луи чувствует то же самое. Руки Гарри скользят по бедрам Луи вверх и снова вниз. Он в последний раз целует его член, прежде чем медленно поднимается и оборачивается. Он задирает юбку и вертит своей попой перед лицом Луи.
— Твоя попа такая красная, сладкий, — задумчиво подмечает Луи, наклоняясь вперед и оставляя легкий поцелуй на гладкой, чувствительной коже. Гарри нежно мурлычет и медленно стягивает с себя трусы, нагибаясь, чтобы стянуть их с лодыжек, и открывая Луи вид на свой зад. Луи чувствует себя благословленным, а его заинтересованный член дергается, упершись ему в живот и капая на него смазкой.
Гарри уже собирается оседлать его, но Луи его останавливает:
— Понадобится смазка, love.
Гарри подмигивает и тянется в нагрудный карман на футболке, доставая оттуда компактный пакетик смазки. Он снова подмигивает и шепчет самым соблазнительным тоном:
— Думаешь, я бы забыл?
Глаза Луи как блюдечки. Он поднимает бровь, одновременно и приятно удивленный, и шокированный тем, каким странным может быть Гарри. Он молчит, пока Гарри снова не садится ему на колени, и наблюдает, как тот открывает пакетик зубами.
— Как насчет того, чтобы я побыл хорошим мальчиком и ублажил тебя пока ты, — Гарри проводит рукой вниз по груди Луи, — подготовишь меня? — он хлопает своими темными и объемными ресницами, и Луи сразу соглашается с этим предложением.
Он оборачивает ладонь вокруг его истекающего смазкой члена, а в Гарри уже три пальца. Луи сгибает их, пытаясь достать до простаты. Рука Гарри на члене Луи, он выгибает спину и стонет, широко раскрыв рот. Луи улыбается своему красивому мальчику.
— Готов, милый? — спрашивает Луи, в последний раз проталкивая пальцы и высовывая их после.
И это правда замечательно, потому что обычно всякий раз, когда Гарри и Луи дурачатся, в голову последнего все время лезут мысли о том, через что прошел Гарри — о его травме. Но он не думал об этом до сих пор, все еще не думает. Все, что крутится у него в голове – ГарриГарриГарри и они. Просто они, и ощущение безопасности рядом друг с другом. И это идеально, Луи чувствует это, Гарри и сам идеальный, и все это — идеально, когда Гарри сжимает его член и медленно опускается на него; его член охватывает жар упругих мышц. Луи стонет, чувствуя вокруг себя Гарри. Это — безопасность.
Гарри опускается вниз с придыханием и томно стонет.
— Не спеши, хорошо? — это – не часть того, чем они занимаются. Это не является частью его принцессы, его малыша или поддразниваний. Это искренняя забота и любовь, и Луи целует Гарри в лоб.
Гарри немного виляет задом, чувствуя себя полностью заполненным. Он не двигается, пока еще нет. Но он выводит круги бедрами, дразня Луи; он чувствует, как головка его члена упирается ему в живот и думает, сможет ли он заставить их обоих кончить вот так, от этих медленных движений бедрами.
Он это проверит, но не сегодня.
— Все хорошо? — Гарри дразнится, ухмыляясь Луи, вцепившегося ему в талию.
Луи стонет. Он знает, что Гарри уже привык, и все, чего он хочет — это жестко выебать его. Вокруг его члена узкая задница Гарри, которая, блять, не двигается. Гарри на самом деле имеет много черт характера. Милый, мягкий и все синонимы к этому, но прямо сейчас он-
— Задира.
Гарри невинно улыбается, поправляя свою маленькую розовую юбку и прикрывая ею их обоих, уверяясь, что это выглядит красиво и аккуратно. Если бы кто-то увидел их, то это выглядело бы так, будто парень просто сидит на коленях Луи. Если не брать в расчет то, что Гарри в юбке, а трусы и джинсы Томлинсона разбросаны по полу и рядом открытый пакетик со смазкой.
И вот Луи кажется, что он уже сходит с ума, он низко стонет, когда Гарри приподнимается, почти высвобождая Луи, и резко опускается вниз, отчего у обоих перехватывает дыхание.
Он делает это снова и снова; скачет вверх и вниз на члене Луи, вырисовывая круги бедрами. Луи ногтями впивается тому в кожу на талии, помогая ему подниматься и опускаться на свой член и попадая прямо по простате, судя по крикам и бессвязным бормотаниям Гарри, закинувшего голову назад.
Довольно скоро они теряют ритм и все получается небрежно. На юбке расползается темное пятно от смазки Гарри. Его кудри подпрыгивают вместе с ним, щеки горят, глаза закрыты, голова откинута назад и с открытых вишнево—красных губ слетают неконтролируемые вздохи каждую секунду.
Луи внутри него, на его талии. Целует его шею и стонет его имя. Боже, Луи везде. Своими губами он покрывает его, пытаясь поцеловать, но в основном это всего лишь горячие стоны друг другу в рот. Парень обхватывает зад Гарри, разводя ягодицы и насаживая его под другим углом, что заставляет кудрявого кричать его имя. Его накрашенные желтым лаком ногти впиваются в плечи Луи, оставляя метки в форме полумесяцев, когда он пытается сильнее впиться в него, стать ближе.
— Такой красивый, малыш. Скачешь на мне так хорошо. Боже, ты такой красивый, — стонет Луи ему в шею, слегка кусая кожу. Он шипит сквозь зубы, когда Гарри начинает вращать бедрами восьмерки, и его пальцы сильнее впиваются в тело Гарри.
— Да? — это звучит так развратно, то, как он скулит. Его глаза сверкают как кристаллы, а губы распухли, когда он снова насаживается на член.
— Блять, — выдыхает Луи, сильнее сжимая попу Гарри в руках и толкаясь бедрами ему навстречу. Парень выгибает спину и Луи упирается лбом ему в грудь. Он прижимается к одному из сосков Гарри сквозь белую ткань футболки, засасывая его, покусывая, облизывая, пока он не становится заметным сквозь ткань, и проделывает то же со вторым.
Из—за этого Гарри теряет ритм, задыхаясь от стонов, со слезами на глазах, потому что он так чертовски близок. Боже, ему кажется, что он горит. То, как Луи касается его, ощущение его члена внутри, его поцелуи, любовь, то, как он его трахает. Черт, он никогда не чувствовал столько тепла, а себя таким наполненным.
И, Иисусе, эти слова — клише всех порно, но Гарри думает, что член Луи мог бы заполнить все его пустые места прямо сейчас, и когда с его губ срываются похвалы ‘Принцесса такая красивая, ох, малыш’, ‘Ты идеален, такой идеальный’, Я так люблю тебя, малыш. Люблю твою маленькую попу, твой член, язык, детка’, Гарри расцветает, он никогда прежде не чувствовал себя таким обожаемым, ему кажется, он вот—вот взорвется.
— Я близко, малыш, — бормочет Луи, — ты тоже?
Гарри стонет несколько раз ‘да’, когда его бедра начинают дрожать. Луи размещает свою руку на юбке Гарри, проводя пальцем по мокрому от естественной смазки месту на ткани.
— Такой влажный из-за меня, малыш, — он снова проводит по нему своим большим пальцем и хватает Гарри за талию, — позволишь мне кончить в тебя, а, принцесса?
Гарри пылко кивает головой, ускоряя темп; быстрее и быстрее; он опускает бедра бесконтрольно, потеряв ритм, когда Луи прикасается к нему. Он не хочет, чтобы Луи когда-либо прекращал касаться его.
— Блять, — стонет Луи, — кончи для меня, принцесса. Ну же.
С этими словами у Гарри перехватывает дыхание и его член дергается; его нижняя губа дрожит, когда он кончает на юбку и на живот Луи. Менее чем через секунду Луи кончает следом, глубоко в Гарри, и медленно покачивает стонущего Гарри, упавшего ему на грудь после оргазма.
Они переводят дыхание. Луи лениво скользит рукой по спине Гарри, вверх и вниз, закрыв глаза в блаженстве. Он чувствует дыхание Гарри на своей шее, чувствует, как стучит его сердце где-то в районе плеча Луи. Они прижимаются друг к другу, пытаясь выровнять дыхание. С губ Стайлса срывается удовлетворенный звук, он прижимается губами к шее парня, оставляя там нежный поцелуй.
И потом они смеются. Громко и нелепо, их глаза горят слишком ярко даже для них. Но это заразно, и в этом есть что-то особенное, в воздухе, что трудно сдержать. Луи сильнее прижимает к себе Гарри так, чтобы он смог выйти из него, а затем укладывает их на диван, все еще хихикая, затаив дыхание.
Стайлс смотрит на юбку и стонет. Он находит молнию на спине и расстегивает ее, чтобы снять с себя юбку, но перед этим Луи берет салфетку и вытирает высыхающую сперму с его живота.
Они удобно устраиваются и просто лежат, рассматривая друг друга, и потом начинают тихонько хихикать, их лица излучают свет после оргазма. Луи протягивает руку под футболкой Гарри, выводя круги на его спине и широко улыбаясь.
— Порка?
Гарри краснеет и прячет лицо в плече Луи, пробормотав:
— Заткнись!
— Да ладно, — Томлинсон берет Гарри за подбородок, чтобы посмотреть ему в лицо, и целует в щеку, — тебе это нравится?
Парень снова краснеет, закатывая глаза:
— Да, наверное, это странно, с… — Гарри пожимает плечами, будто то, о чем он говорит – не то, что он хочет сказать, — но с тех пор, как ты обмолвился о Зейне… Я не знаю, — пауза, — просто, я и раньше об этом думал, до него. Я-я смотрел видео.
Луи ухмыляется:
— Ты шалун.
— Ммм, только для тебя, — Гарри целует шею Луи, оставляя нежные укусы.
— Каким ты был? — внезапно спрашивает Томлинсон. — Раньше?
Гарри откидывается назад и смотрит на Луи с задумчивой улыбкой.
— Эм, чудным?
Тот громко смеется, выдавливая из себя:
— О, неужели?
Гарри качает головой, расплываясь в улыбке:
— То есть, конечно же, я и сейчас такой. Но раньше это было просто… — Он смотрит на Луи, будто сам смущен своими словами. — Я не знаю, Лу, я был глупым ребенком, когда рос. Ты бы наверняка подумал, что я самый большой неудачник, если бы встретил меня тогда.
Луи усмехается, протискивая свою ногу между ног Гарри:
— Да? Ну, расскажи мне об этом, ‘самый большой неудачник’. То есть, ты не мог быть хуже, чем Найл.
Парень смеется – на губах уже нет блеска, а на его горящих щеках румяна уже не так заметны. Но его ресницы все еще черные, и Луи нравится, как они мрачно отбрасывают тени на его щеки, когда он закрывает глаза и ухмыляется.
- До 12 лет я всегда носил разноцветные комбинезоны. Я просил маму покупать мне яркие цветные чулки до колен, и всегда носил разные одновременно. Я был полным придурком, - Гарри улыбается, разглядывая стену. – У меня было чучело кролика, которое я везде таскал с собой. У него не было одного глаза, и ухо было оторвано. Я всегда пел ему песни из фильма ‘Реальная любовь’.
— О боже, — умиляется Луи, легко посмеиваясь, — это просто очаровательно.
Гарри смеется, закрывая глаза и качая головой.
Через мгновение Луи ухмыляется:
— Думаю, я должен знать, — начинает он, играя бровями, — есть ли у тебя еще какие—нибудь кинки, которые нам следует сейчас обсудить?
Парень краснеет и закусывает губу, и Луи широко распахивает глаза.
— О боже, есть! — Гарри смеется ему в плечо, и шатен продолжает. — Ну же, давай, расскажи мне. Ты должен сказать мне!
— Тебе покажется это странным, — мягко хихикает Стайлс. Луи наблюдает за ним, подняв брови, и это так по—детски. Они чувствуют себя такими юными, такими влюбленными.
— Неправда, — искренне говорит Луи. — Я не подумаю, что это странно, обещаю, — он наматывает кудряшки Гарри на пальцы и оттягивает их назад. Они оба все еще немного потные, но они игнорируют это, лишь прижимаясь ближе другу к другу.
Тот вздыхает, пожевывая губу:
— Эм, могу я рассказать тебе кое-что… сначала?
Брови Луи взлетают:
— Конечно.
— Это о нем.
Луи проводит пальцем по линии челюсти Гарри. Ему нравится, что он делится с ним этим.
— Все в порядке.
— Ну, — начинает кудрявый, — он не был… сначала он был правда милым, понимаешь? С ним были и хорошие моменты, — Гарри делает паузу, — оу, то есть, были… эм… ну, ты понял.
Томлинсон наблюдает за его лицом, как тот нервно смеется и продолжает:
— Когда мы были в старшей школе, когда он еще не изменился, ну или что там пошло не так, наши друзья бросали нам вызов, сможем ли мы подрочить друг другу под столом.
Луи правда не знает, что и думать, и просто смотрит на Гарри.
— Так что… — растягивает Гарри. — Вот.
Он моргает, Гарри явно избегает его взгляда, а его щеки начинают краснеть.
— Что - вот, - love?
— Еще один кинк.
Луи снова моргает и хмурится:
— Дрочки под столом?
Гарри смеется и нежно ударяется его:
— Нет, придурок. Эм, я не знаю. Просто это в общественных местах.
Оу.
— Понимаешь, когда есть риск, что кто-то может увидеть? Не знаю, просто, вот так, — вздыхает Гарри и наклоняет голову. Луи сглатывает.
— Л-ладно, — говорит он, и, боже. Он определенно хочет это попробовать, хочет попробовать все кинки Гарри и, кажется, у него может встать уже от мысли об этом. Боже, кто-то может наблюдать, как он может довести Гарри, разрушить его, и как тот может разрушить Луи.
— Видишь, тебе это кажется странным, — роняет парень разочарованно, — он тоже так думал, так—
— Нет-нет, я просто… Я думаю, что нам нужен второй раунд на балконе… если ты понимаешь, о чем я.
***
Над их верхними губами остался след от клубничного молока, и они хихикают, слизывая его друг с друга. Они чувствуют его вкус друг у друга во рту, на их языках, и в их животах тяжелеет. В холодильнике еще 7 пакетов, плюс один они разливают по чертовым рюмкам. Они чокаются и залпом выпивают его, но это не тушит пожар внутри них. (У Гарри все еще выдаются дни, когда ему необходимо почувствовать себя хорошо изнутри. Луи видит это по его глазам, и в эти дни Луи тоже в этом нуждается. Может, настолько же сильно).***
Гарри медленно выходит из ванной, опустив голову и закусив губу. Луи удивлялся, почему он был там так долго, но не решился спрашивать – Гарри заслуживает уединения. Так что он просто осторожно наблюдает за ним с кухни, проверяя свою электронную почту, чего не делал уже давно. Гарри выглядит разбитым, пальцы сжаты, а костяшки побелели. Он разворачивается и направляется обратно в ванную, потом разворачивается опять и смотрит на Луи. Луи быстро перемещает взгляд на экран ноутбука, но видит, что тот направляется к нему. Он слышит мягкий кашель: — Лу? Парень поднимает глаза на Гарри, чей голос прозвучал почти испуганно, и выдыхает: — Да? — и это больше звучит как ‘Что случилось? Ты в порядке?’, будто он только и ждал случая спросить это, как только Гарри вышел из ванной. — Ты можешь, эм, — Стайлс застенчиво смотрит в пол, сплетя руки перед животом, — можешь помочь мне? Луи закрывает ноутбук, немного смущенный, и встает. — Конечно, что тебе нужно? — у него чувство, что он спрашивает слишком напористо, и это напугает парня еще больше. — Просто хотел, чтобы ты помог мне убрать… кое-что? То, о чем он говорит, написано у него на лице, Томлинсон видит это. Кудрявый выглядит очень расстроенным, но еще больше напуганным, будто это вернет его. Луи ободряюще улыбается, наклонив голову в сторону. — Хорошо, — мягко выдыхает он, отходя от стойки и размещая руку у Гарри на спине, — конечно, да. Тот не отвечает, и они идут в ванную. Луи замечает, что все средства для ухода за телом вместе с зубными пастами выстроены в линию. — Все это? — спрашивает он, все еще придерживая парня за спину и выводя на ней круги пальцем. — Нет! Нет, — говорит он поспешно, но сразу краснеет и опускает глаза. — То есть, нет. Луи понимает, что это особенный момент, хотя, возможно, другие бы не поняли. Он целует Гарри в плечо, в шею, шепча ему в кожу нежное ‘окей’, а потом отстраняется и захватывает их все. — Что ты делаешь? — кудрявый нервничает, это заметно, но тот всего лишь кладет их на пол и плюхается рядом. Он зовет Гарри за собой: — Мы выберем те, которые тебе меньше всего нравятся, love. Стайлс моргает и неуверенно устраивается рядом на маленьком розовом коврике. Луи берет бутылочку: — Французская лаванда и мед? — Оставляем, — бормочет Гарри, краснея. — Ванильная карамель? — Оставляем. — Кокос и лайм? — Н-нет. Луи успокаивающе улыбается, откладывая флакон в сторону. — Белый чай и имбирь? — Оставляем, определенно. — Эвкалипт с мятой? — Мне он нравится. — Хорошо, love, — улыбается Луи, — что насчет душистого горошка? — Нет? — Гарри колеблется, закусывая губу и таращась на бутылочку. — Нет? — повторяет он. — Это твой выбор, как ты захочешь, — Томлинсон научился терпению с его мальчиком и своим разбитым сердцем. Если бы он умер завтра, то он назвал бы это своим лучшим достижением. Гарри застенчиво кивает, вздыхая: — Оставляем. Луи улыбается, стараясь показать ему, что все нормально. (К концу на выброс они откладывают три скраба для тела и одну зубную пасту. Гарри выглядит разочарованным в себе, будто не замечая, что это – уже шаг вперед. Луи целует его так долго, как ему позволяет Гарри, повторяя снова и снова, насколько он гордится им).
