cause all that you are is all that i'll ever need

Ярко горит огонь. Никто из парней не заботится о том, чтобы убрать рядом валяющиеся деревья, вместо этого они просто кидают зажжённую спичку в дрова, политые жидкостью для розжига. Связка хвороста и хот-доги валяются посередине костра, потому что Найл и Луи решают, что будет хорошей идеей фехтовать палочками с насаженными на них хот-догами, стоя по разные стороны от огня, что в конечном итоге приводит к этим ужасным потерям. Пустая спайка пива валяется в стороне, небрежно набитая двенадцатью смятыми банками. Слышатся зевки, время 21:36 — вечер, словно мягкое, пушистое одеяло, окутывает их после целого дня, проведённого в блужданиях по пляжу. Прямо сейчас Луи и Гарри готовят для всех сморы*. Они постоянно отрываются, чтобы поделиться кусочком шоколада друг с другом — высмеивая стереотипы романтики, глядя друг на друга из—под пушистых ресниц и преувеличенно долго облизывая губы. Как ни удивительно, парень-смузи всё ещё с ними и все ещё цепляется за Найла, постоянно (флиртует, настойчиво утверждает Луи) болтая с ним. — Эй, Ни, — зовёт его Зейн, привлекая внимание, — Как продвигаются твои дела с сёрфингом? Парень-смузи начинает тихо хихикать над ответом Найла. — Ну, неплохо, ты не можешь просто так взять и научиться этому за один день, так что... — Так что ты как всегда облажался, да? — добавляет Луи, ловя проблеск в глазах парня-смузи. Найл иронично улыбается в ответ, пододвигаясь ближе к костру, чтобы взять пару сморов. Луи на это лишь закатывает глаза, смотря в сторону Зейна, и замечает рядом с ним Лиама. Тот наклоняется к Зейну, шепча, — Ты уже решил, что будешь делать, малыш? — «Ты уже решил, что будешь делать, малыш» с чем? — спрашивает Луи, прерывая их. — Я ещё не придумал, каким будет мой карандашный рисунок для выставки, - вздыхая, отвечает Зейн. — Темы такие же, как в прошлом году? — спрашивает его Луи, забывая, как надо положить крекер, на что Гарри тут же ловит его за запястье, чтобы помочь. Прекрасно, теперь они выглядят, будто служанка и нерадивый хозяин. — Интерпретация образов в новом ключе, - кивает Зейн. Луи в замешательстве замирает. — Это несколько другое. — Да, я знаю, — отвечает Зейн, пожимая плечами, — Более глубокое раскрытие темы, нежели в прошлом году. — Для нас будет предпросмотр? - мычит в ответ Луи. Лиам тихо смеётся ему в плечо, на что Зейн дарит ему небольшую улыбку. — Чувак, я пытаюсь взглянуть на его эскизы с того самого дня, как он получил приглашение. — Может, стоило трахнуть его перед этим? - подмигивая, спрашивает Луи. Гарри отворачивается в сторону, пытаясь сдержать смех, пока Зейн поворачивается к Лиаму с ухмылкой, вопросительно приподнимая брови. — Думаешь, я не пробовал? — закатывает глаза Лиам, переплетая их руки с Зейном, кладя их ему на колено. Зейн мило краснеет под жёлтым светом пламени огня, закусывая губу, крепче сжимает руку Лиама. Гарри, смеясь, передаёт им несколько сморов, а Луи осматривается по сторонам в поисках Найла. — Черт возьми, — бормочет он себе под нос, когда видит, как влюблённая парочка кидает кусочки еды друг другу в рот, — Не могли бы вы двое перестать флиртовать и уже заняться делом? Неожиданно Луи чувствует, как что чьи-то ногти полумесяцами впиваются в его руку, на что он поворачивается, видя, как Гарри качает головой. Он бы сказал, что Гарри пытался неодобрительно посмотреть на него, но две ямочки на его щеках заранее обрекают эту попытку на провал, и они оба знают это. Луи надувает губы, потакая ему, — Я должен был это сказать, малыш. — Что именно? — спрашивает парень-смузи, растерянно смотря на Найла. — Будь полегче с ним, он не привык к такому напору на свой зад, — усмехается Зейн. — А? — вновь переспрашивает парень, приподнимая брови. — Если ты, конечно, не хочешь быть снизу, — добавляет Луи с притворной заботой. — Я не гей, — в замешательстве отвечает Майло. — Господи, — бормочет Найл, закрывая ладонями лицо. — Я тоже. Неожиданно Гарри начинает громко и беззаботно смеяться, сгибаясь пополам и дёргая Луи за руку. Луи смотрит на Лиама, одними губами спрашивая "Что происходит?", на что Лиам пожимает плечами в недоумении. Смотря на их удивлённые лица, Гарри уже практически бьётся в истерике, когда Луи мягко треплет его по плечу. — Ну ладно, все, успокойся, Гарольд, — произносит он, — На этот раз я ошибся, понимаю, это шокирует, — сводит Луи все к сарказму, отчего Гарри опять смеётся. Найл закатывает глаза, вставая. — Ну, я так понимаю, это знак того, что нам пора. Он протягивает руку парню-смузи, помогая ему подняться и вновь закатывая глаза, когда Луи делает вид, что его тошнит. — Эй, нет, стоп — сипит Гарри, пытаясь успокоиться, — ты не должен уходить, прости... — Нет-нет, Хаз, — останавливает его Найл, — это не из-за тебя, что ты. Не переживай, - улыбаясь, добавляет Найл, поворачиваясь к остальным и кланяясь, — Спокойной ночи, гомики, мы бы остались подольше, но мы, очевидно, не вашего круга, — говорит он, разворачиваясь, чтобы уйти со смеющимся ему в плечо Майло, но вдруг опять поворачивается, добавляя, — Как вы могли заметить, у нас есть кое-какие заднеприводные дела. Майло начинает громко смеяться, хватая Найла за руку, ведя, по всей видимости, в смузи-магазин. Почему-то, это напоминает Луи тот случай, когда Найл закатил шумную вечеринку в доме его родителей, когда те уехали во второй медовый месяц, а когда весь народ напился в хлам, он просто послал всех к черту, ушёл на чердак, и сидел там, поедая пиццу с каким-то студентом, взявшимся из ниоткуда. Лиам поднимается с места несколькими мгновениями позже. — Я думаю, мне тоже пора, — произносит он, зевая и потягиваясь, замечая, как Зейн с озорным блеском в глазах наблюдает за ним. — Ты идёшь? — Нет, я посижу тут с этими двумя ещё немного, хорошо? Лиам улыбается ему, собирая с песка остатки мусора, чтобы выкинуть по пути. — Как пожелаешь, любимый, увидимся. Зейн нежно улыбается ему в ответ, поворачиваясь к Луи с Гарри. — Подхалим, — улыбаясь, говорит Луи. — Чья бы мычала. Гарри прячет смущённое личико Луи в плечо, автоматически беря его за руку, переплетая пальцы. Луи нежно улыбается ему в ответ, крепче сжимает его руку. — Ладно, давайте обсудим то, насколько натурален парень-смузи. Зейн стонет, а Гарри лишь закатывает глаза. — Ты хочешь, чтобы он оказался геем? — дразнит его Гарри. — Нет, — тянет Луи, — но вы видели, как он крутится вокруг Найла? Ради Бога, они даже ушли, держась за руки! — Если честно, — начинает Зейн, — Найл такой всегда. Ну, типа, он ведёт себя так со всеми. Луи лишь качает головой. — Если бы вы не знали его ориентацию и увидели его в общественном месте, то что бы вы подумали о нем, гей он или натурал? — Ну ты и мудак, — вздыхает Зейн, бросая в него ракушку. - Ты же прекрасно знаешь, как он чувствителен к людям. Может, Майло такой же. — Ну не знаю, — расстроенно отвечает Луи, — Но в одном я уверен, этот парень — извращенец. Зейн закатывает глаза и смотрит на Гарри. — А ты что думаешь? Гарри пожимает плечами. — Теперь, когда мы знаем, что он натурал, я вижу, как легко ошибиться в чьих—то намерениях, так что... — Именно! — Гарри, — стонет Луи, прерывая Зейна. — Ты должен был поддержать меня. — А, точно, — подыгрывает Гарри, закатывая глаза, — Он определённо гей. Я на 100% уверен, что он сегодня был с анальной пробкой в заднице. Луи аплодирует, показывая язык Зейну. — Я же говорил. Моя взяла! Зейн закрывает глаза и глубоко выдыхает, указывая рукой на океан. — Слабо сейчас пойти искупаться? — Ты думаешь, я этого не сделаю? — отвечает Луи, поднимаясь. — Да как только ты окунёшь один палец в воду - завизжишь как девчонка! — Я расцениваю это как вызов, мистер Малик, — с пафосом заявляет Луи, выгибая бровь. — Как тебе угодно, приятель, — отвечает Зейн, поудобнее укладываясь на песке, наблюдая за тем, как Луи бежит по песку к тёмному океану, освещаемому луной. Гарри закусывает губу, смущённо наблюдая за тем, как его бойфренд замедляется, останавливаясь прямо у полосы мокрого песка, омываемого волнами. Луи оглядывается, широко улыбается и поднимает палец вверх. Гарри тихо смеётся себе под нос, поднимая палец вверх в ответ. Луи разгоняется и прыгает в океан, сопровождая все это громким визгом. Через какое-то время он, смеясь, выбегает обратно на песок, начиная отряхивать волосы, словно собака. Зейн начинает громко смеяться, отчего Луи вновь ныряет и выбегает обратно, истерически смеясь, бегая туда-обратно между волнами и пляжем. Гарри тяжело вздыхает, нежно улыбаeтся на эти шалости и поворачивается к Зейну, чтобы увидеть его реакцию. На удивление, парень смотрит на него, вместо того чтобы наблюдать за Луи. — Он действительно любит тебя, знаешь? Гарри краснеет и опускает взгляд вниз на свои колени. Он смущённо берет в руку горсть песка и медленно начинает высыпать его на босые ноги. Ему кажется это чуть более неожиданным, чем есть на самом деле, но Зейн мягко смотрит на него, так что ему просто приходится ответить "Да?" Зейн издаёт смешок, подползает к нему ближе и плюхается на бревно рядом с ним. В свою очередь, Гарри прижимает колени к груди, не опуская ноги на песок. Не то чтобы ему было некомфортно рядом с ним, нет, просто они с Зейном как бы... никогда много не болтали. Потому он сейчас немного заинтригован тем, что же ему скажет Зейн. — Я его не видел ни с кем таким, каким он становится рядом с тобой, — начинает Зейн, наблюдая за тем, как его лучший друг играет в салочки с океаном. — Я был рядом с ним, когда он спал в подгузниках, когда у него была ветрянка, когда он впервые проснулся со стояком, и да, он всегда был такой же своевольный, как и сейчас. Зейн начинает смеяться, переводя взгляд на Гарри. — Я был рядом, когда у него впервые появилась девушка и когда настал его "гей-момент", — шутливо улыбаясь, продолжает он. — Который... настал сразу после его первой подружки. Гарри не остаётся ничего, кроме как кивать на протяжении всего рассказа Зейна. Он начинает медленно пропускать чуть тёплый песок через пальцы, ожидая продолжения истории. — Я был рядом, когда он встречался со своим первым бойфрендом, и когда случилось первое расставание. Зейн замолкает, когда Луи кричит особенно громко, и они оба видят, как парень падает на зад. Он громко визжит, пытаясь поскорее встать, прежде чем волна намочит его целиком. И когда у него это получается, он даёт пять самому себе, оборачиваясь и широко улыбаясь парням на берегу. — Я был рядом, когда он встречался с Джошем, знаешь, это были его единственные продолжительные отношения. Он был классный, но они скорее были как друзья, чем нечто большее. — Морщится Зейн. — Если честно, я лишь помню, как Луи рассказывал мне, что он хочет его поцеловать, и не будет ли это странным, так как они только начали встречаться. Гарри чувствует, как ревность, словно коварный паук, опутывает его разум, ему не верится, что кто-то кроме него прикасался к Луи; этот кто-то видел, как того накрывает оргазм, он слышал его стоны, чувствовал вкус его кожи, черт, даже ощущал его запах. — Я видел его во всех воплощениях королевы драмы и все его эмоциональные срывы. Я видел, как он относится к своей маме и младшим сёстрам, и всей остальной фигне, о которой знают только лучшие друзья. — Закатывает глаза Зейн. — Но я никогда не видел его таким, каким он бывает с тобой, - мягко произносит он, будто раскрывая секрет. И Гарри, он... лишь краснеет, но часть его внезапно чувствует себя вновь рождённой, особенно когда он смотрит на Луи, который по-прежнему смеётся и плещется в воде, кидая камни в тёмные волны. А Луи просто… он - это он. Это его жизнь, его реальность, и Луи, черт побери, - его. И так невероятно осознавать то, что он заполучил его. Между ними так много ещё не досказано и им так много ещё предстоит вытерпеть, но Гарри не хотел бы когда-либо что-то менять. Зейн тем временем продолжает, — То, как он относится к тебе, это просто сбивает меня с толку, друг. Я просто… не понимаю, ты что-то сделал с ним, ты как-то смог открыть его по-новому, по-новому влюбить в себя. — В недоумении качает головой Зейн. — И это прекрасно, черт, это прекрасно, потому что я вижу, как он растёт. Если честно, я всегда думал, что он будет с кем-то типа этого смузи-паренька. Но у него есть ты. — Улыбается Зейн. — Он смотрит на тебя так, будто ты — самый важный человек для него. И иногда, мне кажется, что так оно и есть. Гарри чувствует, что сейчас заплачет. Он переполнен счастьем и любовью, не только оттого, что Зейн сказал ему о Луи, но и потому, что он просто решил сесть и рассказать ему про это. Все это настолько сильно ошеломило его, что он не знает, как дальше жить с этим. Все эти люди — они теперь часть его жизни. Они знают, кто он, знают, через что он прошёл, и они любят его. Гарри глубоко вздыхает, все ещё не уверенный, как ему реагировать. Зейн улыбается, встаёт и протягивает ему руку, предлагая помощь, Гарри смущённо улыбается ему в ответ, принимая её. Как только он встаёт, Зейн, не раздумывая, обнимает его. — Спасибо, — шепчет он Гарри в шею, сжимая руками его плечи. - Не говори Луи, что я рассказал тебе все это, он убьёт меня. — Хорошо, не беспокойся, — смеётся в ответ Гарри. Зейн целует его в макушку и отстраняется. — Я собираюсь уже пойти спать, пожелаешь Луи доброй ночи за меня, ладно? — Конечно, спокойной ночи. — Тебе тоже, кудрявый, - улыбается Зейн. Гарри прикусывает изнутри щеку, наблюдая, как Зейн идёт через пляж к лестнице. Как только он убеждается, что тот благополучно поднялся к дверям отеля, он переключает свое внимание на Луи. Тот немного замедляется, отрываясь от своей увлекательной игры с океаном, громко крича Гарри, — Куда ушёл Зейн? — Спать, — отвечает Гарри. — Почему бы тебе не пойти поплескаться со мной тогда? — кричит ему Луи. Гарри все ещё чувствует эйфорию и зарывается пальчиками в мокрый песок. Ему нравится это забавное сочетание комфорта и релаксации, то, как слегка теплый песок скользит сквозь пальцы. — Там, наверное, довольно холодно, — улыбаясь, кричит в ответ Гарри. По его лицу расползается довольная улыбка, смотря на то, как Луи фыркает в ответ. — Да, — честно отвечает Луи, пиная волны, которые достигают берега. Он пожимает плечами и подходит ближе, добавляя, — Хотя, тут скорее приятно. Гарри думает, что, возможно, он — океан, а Луи — луна. Мгновение он чувствует огромную пустоту, которая содрогается, когда Луи притягивает его ближе, ещё ближе. Притяжение между ними мощнее, чем первый сонет Шекспира, чем "Лилии" Моне. Гарри на шестьдесят пять процентов состоит из воды и, кажется, он абсолютно опустошает себя, стараясь вывернуться наизнанку. Он хочет большего, хочет, чтобы Луи всегда имел эту власть над ним. Любовь к нему — как притяжение. Неизбежно. Гарри подходит к кромке воды и берет Луи за руку, и тот, не раздумывая, тащит их в океан. Необъятность океана толкает их друг к другу, ближе и ближе; они заходят глубже, пока не погружаются по грудь, дрожа, то ли от холода, то ли от соприкосновений. Вода тёмная и устрашающая, вокруг них может быть кто и что угодно. Лунный свет — единственное, что может поместиться в их сплетённых пальцах. Проблеск луны изредка пронзает воду в массе сверкающих волн. Спокойствие; вокруг холодно и темно. Это жуткое ощущение, похожее на то, когда ваша бабушка связала вам одеяло за день до её кончины. Они держатся друг за друга, они невесомы в воде. — Гарри... — разносится тихий шёпот по водной глади. Звук его имени, слетающий с языка Луи, является внезапным напоминанием того, что это все реально. Он не замечтался, лёжа на старом коричневом диване с дурно пахнущими пятнами от алкоголя, это не просто его разгулявшаяся фантазия. Он не просто опьянён идеей о лучшем месте, где есть только они. Это его жизнь, а Луи — часть её. Гарри кладёт свою ладонь Луи на щеку, чувствуя, как капли соленой воды стекают по его руке и лицу Луи. Он жадно целует его, чувствуя, как их губы сочетаются, словно золото и жемчуг. В воде адски холодно, но они все равно здесь, дрожат, целуясь с жаром, позволяя языкам тесно скользить во рту, будто от этого зависят их жизни. Из их уст льётся океан, проникая прямо в вены, заставляя силу притяжения между ними бушевать, словно ураган, разнося все вокруг по крупицам... — Я так тебя люблю, — выдыхает Луи в приоткрытый рот Гарри, посасывая его нижнюю губу и оттягивая её вниз, — так чертовски сильно. Их сердца учащенно бьются, будто вот-вот сломают ребра, их лёгкие горят: жжение усиливается по мере того, как поцелуи становятся грубее и напористее. Больше, больше, им все время нужно больше. (Бесконечность навсегда остаётся морским узлом в груди.) Их бедра сталкиваются, когда они вжимаются друг в друга в ледяной воде, ещё ближе притягивая за зад. Затем, внезапно, Гарри выдёргивает их из толщи океана. Держась за руки, они бегут по песку в сторону отеля, тихо хихикая над своей шалостью. Достигая этажа, Гарри прижимает Луи к двери их номера, целуя его так глубоко, что кажется, будто он может чувствовать сердцебиение Луи на языке. — Как насчёт душа, — произносит Луи, разрывая поцелуй, чтобы вдохнуть, — А потом ты покажешь мне, как ты смотришься в новом бикини? Гарри никогда прежде не слышал лучшей идеи. Они снимают насквозь промокшую одежду, которая покорно шлёпается на пол в ванной, как и песок, покрывающий их тела, когда они заходят в душ. Гарри ставит переключатель в душе на комфортную температуру, берет с полки розовую мочалку, выдавливает на неё немного клубничного геля для душа и ведёт круговыми движениями по груди Луи, массируя кожу. — Твоё тело умопомрачительно, Лу, — восторженно бормочет Гарри, и Луи чувствует, как его щеки, шея и, господи, даже грудь начинают краснеть. Луи тихо стонет, упираясь лбом в холодный кафель. Он тоже хочет мыть и касаться Гарри, хочет, чтобы тот всегда чувствовал себя уютно и чисто рядом с ним. Он хочет любить его через каждое своё прикосновение. Когда Гарри, хихикая, проходится мыльной стороной по его животу, Луи, не раздумывая, шарит рукой за занавеской, хватая с полки полотенце нежно сиреневого цвета. Оно немного больше, чем Луи ожидал, хлопковая масса тут же тяжелеет в его руках под струёй воды, но он все равно накрывает им плечи Гарри. — Ты мог бы взять мочалку, идиот, — смеётся Гарри, скручивая рукой один из сосков Томлинсона. Луи в ответ визжит, отчего Гарри начинает громко смеяться. — Не жалуйся, Стайлс, — парирует Луи, опуская полотенце по спине к талии. Оба конца намокшей ткани находятся в его руках, и он использует это, чтобы притянуть парня ближе. — Ты же не будешь нахальным? — приподнимая бровь, спрашивает Гарри, прижимаясь к голой груди Луи, сдаваясь без борьбы. Он решает использовать немного собственного нахальства и скользит мочалкой вниз по спине Луи к его попе, проводя ею нежно между ягодицами. В награду Гарри получает тихий стон от Луи, отчего он, не раздумывая, продолжает кружить пенистой частью мочалки у входа. Луи начинает тереться об Гарри, сбрасывая на пол пропитанное насквозь водой полотенце. Они оба уже наполовину твёрдые — ещё со времени купания — но, несмотря на это, все равно продолжают вжиматься друг в друга сильнее, не касаясь нигде, но одновременно везде. Лишь ощущения. Гарри начинает покрывать поцелуями шею Луи, чувствуя, как солёный вкус океана остаётся у него на языке. Он по-прежнему массирует тканью сжатое отверстие Луи, медленно, нежно кружа, выбивая из Луи тяжёлые вздохи. Он никогда не делал это прежде, по крайней мере, не с Луи. Но это вовсе не значит, что он не хочет этого, не значит, что он не хочет касаться, и вылизывать, чувствовать вкус Луи. — Лу? — выдыхает Гарри во влажную кожу парня, не обращая внимания на брызги воды, — могу я... могу я попробовать тебя на вкус? И, черт, да. Луи этого хочет. Кажется, он ещё никогда не желал этого так сильно. Боясь, что Гарри передумает, Луи хватает его за мокрые волосы, грубо притягивая ближе и так жадно целуя, что, кажется, тот может потерять сознание. — Тебе будет хорошо, Лу, — бормочет Гарри в губы Луи, позволяя тому сминать свои, как ему вздумается, — Я могу вылизать тебя, как ты захочешь. Все что пожелаешь. Пожалуйста. Гарри отчаянно смотрит Луи в глаза, умоляя того дать ему себя попробовать. Губы Луи красные, но у Гарри ещё хуже — они полностью опухшие. Луи тихо стонет, с волнением в глазах впиваясь ногтями в кожу Гарри. — Черт, принцесса. Ты точно хочешь этого? Гарри энергично кивает головой в ответ. Он бросает мочалку на пол и кладёт свои руки на попу Луи, слегка сжимая её, впиваясь пальцами в ягодицы. — Да. Пожалуйста. — Просит он, закусывая губу, глядя на него из-под опущенных ресниц. Луи судорожно выдыхает "блять" и поворачивается спиной к нему, кладя руки на холодную плитку душевой кабины. Он оттопыривает задницу и выгибает спину, чтобы лучше раскрыться. Покачивая попой, он оборачивается, замечая, как Гарри ошеломлённо смотрит на его половинки, автоматически облизывая губы. — Это единственный шанс в жизни, кудрявый. Не трать время попусту, — подмигивает ему Луи. В ответ Гарри лишь качает головой, стараясь не рассмеяться, вставая на колени, чувствуя, как тёплые струи душа бьют ему в спину. Он начинает массировать руками попу Луи, большими пальцами раздвигая половинки, разминая, подбираясь к середине. — Осторожней, там может быть песок, — ухмыляется Луи, наслаждаясь мягким смехом Гарри, раздающимся в душевой. Луи чувствует, как что-то тёплое прижимается к его левой ягодице, он тут же оборачивается, видя Гарри, хихикающего и прижимающегося лицом к ней. Луи улыбается ему, чувствуя, как ресницы Гарри порхают по его коже. — Я тебя люблю, — бормочет Гарри, мягко целуя нежную кожу. Да, Гарри для него тот самый. — Я тоже тебя люблю, — выдыхает Луи с улыбкой, не обращая внимания на болезненно пульсирующий член или на то, что вода постепенно становится холоднее. Это их момент. Тот момент, когда они просто любуются друг другом, их глаза искрятся светом только что рождённой звезды, отражаясь друг в друге. Это завораживает. Как если бы черные дыры замёрзли, орбиты остановились, а люди стали ничем. Это их все. Но между реальностью и мыслью они всегда выбирают реальность. Потому что никакие мечты, никакие фантазии не сравнятся с тем, что у них есть. Даже если это не идеально, крохотно и немного сломлено. Это принадлежит им. Возвращаясь к реальности, Луи выпячивает попу немного назад, разрывая зрительную связь. Они вспоминает, насколько они оба уже возбуждены, и то, что Гарри сейчас стоит на коленях перед задницей Луи. Гарри трясёт головой, тихо хихикая, перед тем как шире раскрыть Луи, любуясь его плотно сжатой розовой дырочкой. Он мягко проводит по ней пальцем, наблюдая за тем, как дрожат мышцы под его прикосновением. Он даже не может совладать со своим желанием. Голова Луи падает вниз на грудь, руки дрожат, когда он отчаянно пытается удержаться ими за стены душевой, костяшки пальцев белеют, крохотный стон соскальзывает с его губ, когда он ищет, за что бы ухватиться. Язык Гарри неторопливо лижет его дырочку, дразняще кружа вокруг колечка мышц, прежде чем мягко нажать и проникнуть внутрь, лаская горячие стенки, которые сейчас же тесно сжимаются вокруг него. Луи задыхается, чувствуя, как Гарри шире раскрывает его, пытаясь проникнуть глубже, — Блять, малыш, это великолепно. Ты так — ах — хорош. Гарри широко улыбается, довольный своим результатом. Он медленно отстраняется, закусывая губу, и проводит пальчиком по кольцу мышц, наслаждаясь вкусом Луи на языке. — Я все делаю правильно? — искренне спрашивает он, кружа пальцем у входа Луи, чувствуя там свою слюну и воду. И Луи. — Идеально, принцесса. Ты все делаешь идеально, — произносит Луи дрожащим голосом, пытаясь насадиться на палец Гарри. Гарри сглатывает, наблюдая, как кончик его пальца проникает в жар тела, как кольцо мышц смыкается вокруг. Луи вздрагивает, сильнее выгибаясь назад. Его рот открыт в форме "о", когда он издаёт невероятно пошлый стон. Гарри оставляет все как есть, немного сгибая палец, прикусывая губу и заворожённо наблюдая за тем, как Луи дрожит под его прикосновениями. Когда вкус Луи растворяется на его языке, все, чего он хочет — это вернуть его. Гарри медленно прокладывает языком дорожку к дырочке Луи, обводя её вокруг, там, где его палец все ещё мягко давит на плоть, прежде чем вытянуть его и прошептать одним из своих самых мягких голосов, — Ты оттрахаешь мой рот, Лу? И, блять. Луи, не раздумывая, тянется к нему, хватает Гарри за волосы и притягивает его ближе к заду. Тот, улыбаясь, сразу же начинает жарко лизать плоть, пока его язык не оказывается сжатым внутри тугой дырочки Луи. Издавая громкий стон, Томлинсон насаживается на язык, чувствуя, как Гарри жарко начинает трахать его, заставляя Луи стонать и задыхаться, шепча: — Да, малыш, ещё, ещё, ещё. Гарри на мгновение отстраняется, но лишь для того, чтобы обернуть руку вокруг подрагивающего члена Луи и притянуть другой рукой его бедра ближе к своему лицу. Луи хрипит, начиная толкаться членом в руку Гарри; заряд проходит через ладони и пальцы, и, конечно же, язык, которым он глубоко трахает Луи, вырывая из его горла придушенные стоны и рычание, чередующее бормотанием "детка", "блять" и "ещёещёещё". И это, боже, так возбуждает его: то, как Луи шире раскрывается перед ним, самостоятельно засаживаясь на его шелковистый язычок, требуя глубже, ещё глубже. Все происходящее вырывает у Гарри глубокий гортанный стон, посылающий вибрации от его языка к пульсирующему кольцу мышц, отчего Луи захлёбывается вздохом "Блять, да", выплёскивая горячие белые струи на стену душевой. Он слегка ослабляет хватку на волосах Гарри, все ещё продолжая толкаться в руку с прикрытыми глазами в посторгазменной истоме. Через какое-то время Гарри отстраняется, глотая воздух, облизываясь, собирая язычком остатки вкуса Луи. — Черт, — задыхаясь, смеётся Луи, медленно соскальзывая на пол, чтобы сесть перед Гарри. Его щеки пунцовые, а глаза тёмные от оргазма. Мышцы все ещё подрагивают, по—прежнему чувствуя глубину языка Гарри, блятьблятьблять. — Все хорошо? — спрашивает Гарри с невинным взглядом, расставляя колени Луи и садясь меж них. — Охуенно, — выдыхает тот, приподнимая голову, чтобы взглянуть на парня. — Достаточно хорошо, чтобы дать мне трахнуть тебя? — спрашивает Гарри с усмешкой. — Ха, — усмехается Луи, — если бы. Гарри смеётся в ответ, показывая ямочки на щеках. — Ну, я пытался, — счастливо шепчет он, беря лицо Луи в руки и целуя его в улыбающийся рот. Парень выдыхает в поцелуй, обнимая Гарри за шею одной рукой, а вторую опуская к его животу, проводя ею по бедру, успокаивающе поглаживая разгорячённую кожу. Они оба знают, что Луи позволит трахнуть себя, если только его мальчик пожелает. Они не спеша целуются, лениво сплетая языки, делая крохотные вздохи в губы, щекоча бабочками-ресничками щеки друг друга. Вода уже почти холодная, и бедра Луи уже не дрожат от жара языка Гарри. Гарри прижимается ближе, все ещё твёрдым членом касаясь бёдер парня. Луи вдруг прерывает поцелуй, хмурясь разочарованному стону, который тут же издаёт Гарри. Он утешительно чмокает его в губы, опуская взгляд вниз на напряжённый потемневший член Гарри. Он закусывает губу, чувствуя, как начинает вновь возбуждаться. — Давай сделаем что-нибудь с этим, — говорит он глубоким хриплым голосом, прикрывая глаза. Гарри кусает губы, встречаясь взглядом с Луи. — Что-нибудь для тебя, — целуя в щеку, говорит он, выходя из душевой и задёргивая занавеску за собой так, чтобы Луи не мог его видеть. Луи стонет, откидываясь головой к стене и напоминая себе, что надо продолжать дышать. Когда он, наконец, заставляет себя подняться, он замечает, что его пальцы теперь холодные и синеватые. Луи закрывает воду и тянется за сухим полотенцем, смеясь, когда замечает груду мокрой одежды рядом. Он слышит, как Гарри что-то напевает за дверью и, кажется, роется в дорожной сумке. Луи стягивает полотенце, стараясь не замечать полутвёрдый член, когда вытирает полотенцем влажные волосы. Также он пытается не думать о том, что Гарри находится в каких-то нескольких футах от него, надевая чёртово бикини. Он вновь тихо стонет, осторожно приоткрывая дверь ванной комнаты, спрашивая, — Я могу выйти? — Погоди, ещё нет, — напряжённым голосом отвечает Гарри. Луи опять закрывает дверь, слегка вздыхая. Он возвращается к зеркалу и рассматривает себя. Его вид немного неряшливый и он до сих пор не сходил подстричься, хотя обещал себе это сделать несколько недель назад. Он качает головой, следуя взглядом вниз по животу, пока не концентрирует своё внимание на члене. Прикусывая губу, он обхватывает его рукой и не спеша начинает гладить до тех пор, пока тот вновь не становится твёрдым. Любопытства ради Луи поворачивается спиной и разводит ягодицы, смотря через плечо в зеркало на открывшийся вид. Его дырочка припухлая, немного покраснела ближе к середине, так что да — Луи любуется собой и тем, что сделал с ним язык Гарри. Он продолжает распалять себя, и к черту бы все, потому что он знает, если он будет думать о Гарри слишком много, он просто начнёт дрочить и не сможет остановиться. Но тут неожиданно голос Гарри мягко раздаётся в тишине гостиничного номера, шепча, — Я готов. Можешь выходить. Луи задерживает дыхание. Гарри стоит перед ним. Свет приглушен и Гарри здесь, с ним. Гарри здесь и дыхание Луи становится прерывистым. Его сердце останавливается, воздух выбивается из лёгких, и он стоит тут — бесстыдно обнажённый и абсолютно очарованный своим парнем: всеми неуклюжими конечностями и заторможённой координацией. Его бойфренд стоит перед ним в двух кусочках тонкой ткани цвета его глаз, такой красивый. Луи поражается тому, как тот может выглядеть настолько соблазнительным. Ему нравится, как Гарри выглядит в брюках или зауженных джинсах. Он думает, что тот просто прекрасен в шортах или белье. Но он выглядит ангельски именно сейчас, в этом бикини. В двух блядских кусочках ткани. Узкий треугольник бикини. Луи купил его Гарри в надежде, что тот будет выглядеть сексуально и соблазнительно в них, что он сможет прикасаться и оставлять багровые засосы на его молочном теле. Сбоку ткань заканчивается тонкими полосками, связанными в бантики, которые слегка давят на мягкую кожу. Когда Гарри поворачивается к нему задом, бикини вдруг превращаются в чёртовы стринги, и Луи знает, что тот хочет устроить перед ним небольшое секси-шоу. Маленькие треугольники, прикрывающие его грудь, завязаны на спине и шее, так сделано, чтобы по-шлюшески можно было передвигать кусочки ткани и открывать взору соски. Это было специально сделано для привлекательности, для секса. Луи же чувствует нежность. Он чувствует потребность медленно уложить Гарри, попутно выцеловывая каждый дюйм его шикарного тела. Он просто чувствует эту необходимость заботиться о Гарри каждой мурашкой на коже, и это даёт трещину в самой его сущности. Гарри прочищает горло, прерывая мысли Луи, — Это выгля... Луи не осознает, когда он обхватывает руками Гарри за шею, целуя, он не понимает, что делать дальше, но блять, это того стоит. Гарри погружается в ощущения, кладя руки Луи на плечи и притягивая его ближе, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Они, тяжело дыша, прижимаются ближе, пока их губы охвачены жаром, а языки яростно танцуют свой горячий танец, облизывая, вылизывая и запоминая вкус. Гарри делает несколько шагов назад, пока задняя часть колен не упирается в кровать, и они плавно опускаются на неё, прижимаясь сильнее друг к другу. Они делают вдох и вновь начинают целоваться — ещё, жарче, грубее. Луи ведёт руками сверху-вниз по бокам Гарри, пальцами изучая его молочную кожу, чувствуя выступающие кости и, будто шрифт Брайля, шрамы. Он не может удержаться от стона в губы кудрявого. Он чувствует потребность в прикосновениях его пальцев, его ресниц и каждой частички его тела. Гарри, жадно вдыхая, отрывается и хватает парня за зад. Луи вздрагивает, но становится только хуже, когда он смотрит вниз и видит парня с чарующими алыми губами и слюной, стекающей по губе. Он скользит взглядом ниже к оголённой груди Гарри, останавливая свой взор на кусочках ткани. Луи нежно прослеживает рукой путь от затылка Гарри к его груди, большим пальцем поглаживая сверху клочки лайкры. Он очерчивает пальцем один из треугольников, медленно сдвигая его в сторону, ткань легко скользит по тонким черным завязкам на кремовой коже парня. Луи видит, как слюна собирается в уголке рта Гарри, улыбаясь, он проталкивает один палец меж его губ, заставляя того в издыхании посасывать его. Он делает так снова и снова, мягко поглаживая чувствительную кожу, отчего Стайлсу сносит голову лишь от прикосновения кожи к коже, желая большего, ещё и ещё, всегда больше. Луи не может насытиться. Его затуманенный взгляд падает на лицо Гарри, замечая, что тот наблюдает за ним с закушенной зубами нижней губой. Он шумно сглатывает и, не разрывая зрительного контакта, медленно движется вниз, задевая носом грудь парня. Облизываясь и игриво улыбаясь, он нарочно задевает кончиком языка ореол одного из сосков. Луи слышит, как парень задерживает дыхание, и он, хихикая, продолжает делать это снова и снова до тех пор, пока тот не начинает корчиться от изнеможения. Гарри стонет, так мягко, сладко и глубоко, выгибаясь в спине, чтобы теснее соприкоснуться с желанным телом, но у Луи другие планы на этот счёт, так что он, не раздумывая, толкает его обратно на кровать. Разочарованный стон вновь срывается с алых губ, и Луи оставляет крохотный поцелуй на соске парня, чтобы успокоить его. — Такой красивый, — шепчет Луи в кожу парня, удерживая вес на руках, чтобы приподняться и осмотреть Гарри целиком. Крохотный кусок ткани впереди натянулся из-за твёрдого пульсирующего члена, выскользнувшего из лайкры и лежащего на бедре. Гарри в ответ начинает тихо скулить. Он хватает Луи за лицо, большими пальцами скользя по линии скул, притягивая лицо Луи ближе к себе. Томлинсон слегка приоткрывает рот, обводя языком контур члена, прежде чем коснуться его губами. Гарри кладёт одну руку на щеку парня, дотягиваясь другой до его упругой попы. Он обхватывает пальчиками одну ягодицу, впиваясь ногтями в кожу, подтягиваясь ниже, чтобы быть напротив Луи. Тот позволяет хриплому стону соскользнуть с его губ прямо в приоткрытый рот Гарри, начиная соприкасаться языками в яростной борьбе. Это пошло: сексуально, медленно и чертовски распутно. — Трахни меня, — грязно шепчет Гарри парню в губы, выгибая спину и прижимая Луи за попу ближе для лучшего трения. Он прикусывает его губу, когда Томлинсон вновь втягивает его в поцелуй, языком очерчивает губы до тех пор, пока низкое рычание не вырывается из его рта. — Трахни меня, — просит он снова, поскуливая, — трахни меня у стены, пожалуйста. Хватка Луи на бедре Гарри усиливается, когда он томно выдыхает ему в щеку, толкаясь бёдрами вперёд, ища трения. Блять, его член болезненно твёрдый, так как он кончил недавно, и это возбуждение... оно становится мучительным для него. Луи понимает, что он должен оторваться от Гарри, иначе он ни за что не остановится от прикосновений к нему. Лайкра такая гладкая и прохладная на ощупь, когда Луи касается головки парня. Он приподнимается и садится, стараясь восстановить дыхание, но все его мысли заняты лишь его парнем с молочно-бледной кожей, прикрытой только темной тканью. Гарри пытается облокотиться о кровать, но Луи толкает его в грудь обратно, вжимая в матрас. Гарри судорожно всхлипывает, бездумно выгибаясь, расставляя ноги по обе стороны от Луи. Тот начинает выцеловывать внутреннюю часть его бедра, иногда прикусывая зубами нежную кожу. Он целует, покусывает, двигаясь выше, пока перед его взором не оказывается тёмное бикини, скрывающее налившийся член. Он проводит языком по линии, где бедра скрываются под тканью, следуя по шву трусиков на чувствительной коже. Бикини превращается в тонкие полоски ткани, которые завязаны в развратные бантики на боках, заставляя его мягкую кожу внизу живота восхитительно сжиматься. Луи немного щипает его. Он целует, кусает, а затем зализывает, дразня податливую кожу. У Гарри слегка кружится голова, короткие вздохи слетают с его вишнёвых губ, пока он томно наблюдает за тем, как Луи ласкает его. Он кладёт свободную руку Луи на плечо, и пропускает его волосы сквозь пальцы невесомым касанием. Внутри живота затягивает узел, и гортанный стон готов сорваться с его губ, но он пытается заглушить его, хотя его член не соприкасается ни с чем, кроме воздуха. Зубы Луи сминают припухшую кожу последний раз, прежде чем переключить своё внимание на бантик от бикини. Он чувствует, как его ресницы касаются кожи, когда он хватает зубами один из свободных концов ткани и тянет его на себя. Бант легко распускается, и Луи, не колеблясь, пропускает язык под запутанные полоски и, захватывая зубами ткань, оттягивает на себя, чтобы развязать её окончательно. Гарри не может ничего сделать, кроме как громко простонать. Он считает это сексуальным, безумно сексуальным, когда парень засасывает и оставляет багровые следы на его коже. Ему нравятся эти ощущения — похоть, но в то же время чистота. Он чувствует мягкие поцелуи Луи на своей коже, вдоль живота, на границе с бикини. Наслаждение, словно океан, волнами накрывает его. Боже, он обожает его прикосновения. Обожает, как его нежные руки могут сжимать его кожу так аккуратно и чувственно. Секс всегда был для него в тягость; его ужасала сама мысль об этом, пока он не встретил Луи. Луи, который ласкает его, заставляет чувствовать себя абсолютно развращённым, самыми приятными способами. Он хочет быть развратным для Луи, он хочет прикасаться и быть желанным, грубо оттраханным, и также медленно и нежно, осторожно, с любовью и страстью. Он хочет так многого. И во всех его желаниях присутствует Луи. Луи развязывает банты до конца, оставляя Гарри целиком обнажённым, за исключением верха на его груди. Парень сквозь пушистые ресницы смотрит на клочок ткани в руке Луи, и, прежде чем тот успевает отбросить трусики куда-то вглубь комнаты, он хватает его за запястье. Луи отрывает взор от члена на Гарри, встречаясь с ним взглядом, - в расширенных зрачках читается отчаянная нужда. — Вставь мне кляп в рот, — измученно шепчет он, сильнее сжимая запястье Луи. Луи моргает в неуверенности, пытаясь понять, правильно ли он расслышал просьбу парня. — Кляп, — повторяет Гарри, похныкивая, — пожалуйста. Луи приоткрывает рот и поднимает брови, наблюдая за тем, как тихий стон срывается с любимых алых губ. Он без стеснения приставляет палец к нижней губе Гарри и оттягивает её вниз. Его большой палец скользит вниз к подбородку, и он в последний раз целует Гарри, прежде чем отстраняется, чувствуя на подбородке ниточку слюны. Он скатывает трусики от бикини и засовывает ткань Гарри в рот. — Когда… — произносит Луи, задыхаясь, срывающимся голосом, — ущипни меня за нос, если что-то пойдёт не так, хорошо? Гарри кивает, поудобнее устраивая во рту кусок темной лайкры. Луи на мгновение встречается с ним взглядом. Он думает, что мог бы кончить, даже не прикасаясь к себе, лишь от одного вида Гарри. Его парень чертовски красив: глаза блестят, а к губам прилила кровь от натяжения. Он выглядит таким желанным. Отчаянно желанным и требующим быть оттраханным. Гарри откидывается назад, и Луи выходит из транса, быстро шепча, — блять, — напоследок целуя Гарри в щеку, усаживаясь поудобнее между его ног. Он прикусывает губу, вновь смотря на Гарри, чтобы увидеть, как тот тяжело дышит через нос, толкаясь бёдрами вверх. Луи тяжело сглатывает, скользя руками вниз по его бёдрам, обхватывая руками его задницу, приподнимая за ноги. Теперь ему отлично видна маленькая, круглая дырочка и молочные ягодицы, на ощупь как шёлк. Он разминает пальчиками каждую ягодицу, прежде чем переместить пальцы к складке и раскрыть их. Он испускает удивлённый всхлип, когда видит, что красноватое отверстие уже влажное и припухшее. Большим пальцем он очерчивает складку, а затем легко проскальзывает им в тесную дырочку, отчего вторая рука на ягодице Гарри сильнее сжимается. Он слышит гортанный стон и ослабляет хватку на бедре, когда смотрит на Гарри, который указывает на кляп во рту. Луи собирается сразу же вытащить его, но парень хватает его за запястье, поднимая вторую руку, чтобы ущипнуть Луи за нос. Несмотря на то, что его рот растянут комком ткани, Луи может сказать, что он улыбается или даже смеётся, и Томлинсон лишь усмехается в ответ. Есть что-то уютное в том, чтобы вот так просто перейти от извращений к игривости. Луи вынимает кляп изо рта Гарри, хотя тот всегда мог сделать это сам. Первым делом он грубо целует его, сталкиваясь зубами, прежде чем отстраняется и кусает его за губу. — Я растянул сам себя, когда пошёл оставить тут вещи, — стыдливо произносит Гарри, будто раскрывая секрет, — и ещё раз, пока ты был в ванной. Луи чувствует себя словно эмоциональный подросток, когда это признание растворяется импульсом в его теле, волнами растекаясь прямо к члену. Ему кажется, что он должен лучше себя контролировать. Но опять же — это Гарри. Так что всхлип, срывающийся с его губ, не смущает его, в то время как Гарри смотрит на него с притворной невинностью. — Я подготовлен, просто подумал заранее о... Луи не даёт ему закончить. Он жадно целует Гарри, чувствует рычание, вырывающееся из его горла, по языку стекающее в рот парня. Он думает, что если бы он в тот раз не кончил, то точно бы уже испытал оргазм от всего происходящего. Гарри чертовски развратный, господи, от одной мысли об этом он уже такой твёрдый. Когда поцелуи становятся слишком жаркими и ненасытными, Луи быстро толкает Гарри обратно на кровать, засовывая шарик из ткани ему обратно в рот. Он вновь закидывает его ноги себе на плечи, чувствуя, как бедра парня слегка подрагивают. — Ты такой блядски развратный, — рычит он, не в состоянии остановиться, толкаясь вперёд, создавая трение членом об член. Он медленно обводит языком дырочку Гарри, наблюдая за тем, как мышцы парня напряжённо сжимаются вокруг него. Луи поджимает губы, собирая слюну, давая ей стечь с губ на упругую дырочку. — Боже, — стонет он, медленно проникая пальцем внутрь него. Одной рукой Луи звонко шлёпает Гарри по ягодице, повторяя, — ты чертовски непослушный мальчик, не так ли? Гарри лишь хнычет, закрывая глаза и повернув голову в сторону. Он толкается задом навстречу Луи, в желании получить хоть какую-то стимуляцию: пальцами или просто трение, желательно, о член. Луи гортанно рычит. Он выпускает одно из бёдер Гарри так, чтобы можно было дотянуться до его подбородка. — Не так ли? — резко спрашивает он, наблюдая за тем, как Гарри кивает, позволяя стонам проскользнуть сквозь кляп. Его член уже истекает смазкой, полупрозрачная жидкость стекает по его животу, собираясь у основания пупка. — Растягивал сам себя, — медленно произносит Луи. Он тянется рукой от его подбородка к груди, сжимая один из сосков, потирая его меж пальцев и дёргая за него, — прямо как испорченный мальчик, да? Гарри не знает, что именно в этой фразе о непослушном мальчике заставляет его глаза наполняться слезами удовольствия, но это так. Он чувствует себя таким маленьким, таким развратным. Он чувствует, как слово "папочка" уже готово сорваться с его языка, но потом он, передумывая, застывает в страхе оттого, что Луи будет смеяться над ним, пока не понимает, что этого не случится. Луи вновь начинает потирать пальчиком его дырочку, его глаза темнеют, а щеки пылают, когда он проскальзывает пальцем внутрь. В горле пересыхает, и он сглатывает, смаргивая пелену похоти с глаз. — Говоришь, хочешь быть оттраханным у стены, так, принцесса? — сладко шепчет он с небольшой ухмылкой в голосе. Он видит, как Гарри вновь кивает, хныча в истоме. — Это то, что тебе нужно, да, малыш? Гарри лишь кивает снова и снова, указывая на тумбочку рядом с кроватью. Луи наклоняется и выдвигает первый ящик, доставая маленькую бутылочку смазки, которую, наверное, взял с собой Гарри. От мыслей об этом у него начинает кружиться голова. Он садится на колени, начиная растирать смазку по члену, стараясь не двигать рукой слишком жёстко и быстро. Когда он убеждается, что смазки достаточно, он привстаёт и притягивает Гарри ближе, который в истоме наблюдал за тем, как его парень подготавливает себя, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на быстрый ритм. Как только Гарри встаёт, Луи грубо прижимает его к стене, хлопая по ягодицам. Они оба на мгновение сочувствуют тем, кто живёт в соседнем номере. Луи слышит, как, несмотря на импровизированный кляп, Гарри громко стонет, он усмехается, припечатывая запястья к стене, целуя его в краешек губ. Он скользит языком по верхней губе, а затем слегка прикусывает комок ткани. Это так по-блядски и так непристойно. От этого они оба уже на грани. Луи готов поклясться, что слышит, как Гарри повторяет "трахни меня, трахни меня, умоляю" сквозь сжатый ком из трусиков в его рту, и он удостоверяется в этом, когда рука Гарри кольцом охватывает его член, пытаясь закинуть ногу ему на бедро. Терпению приходит конец, когда Луи облизывает его щеку, чувствуя ответное жаркое дыхание на своей коже. Луи со стоном подхватывает парня за ногу, которой тот тут же пытается обхватить его бедра. Томлинсон сгибает её в колене, прижимая к груди. Луи мягко придавливает Гарри к стене, чувствуя, как кожа парня проезжается по штукатурке. Гарри в ответ скулит, когда спина начинает гореть от вызываемого трения, и он, не раздумывая, обхватывает рукой Луи за шею, поражаясь тому, какие ощущения он испытывает благодаря ему. — Я держу тебя, — заботливо шепчет Луи, оставляя мягкий успокаивающий поцелуй на скуле Гарри, — давай, принцесса, все хорошо. Гарри неуверенно кивает, закрывая глаза и откидываясь головой к стене. Он приподнимает другую ногу, неловко пошатываясь. Потихоньку они начинают устраиваться; сначала они немного запинаются, но, в конце концов, ноги Гарри оказываются просунутыми между талией и сгибами локтей Луи, а бедра широко разведены и прижимаются к груди. Парень подхватывает Гарри под ягодицы, разводя их шире, стараясь сохранить рассудок из последних сил. — Отлично, малыш, — начинает Луи, — Я сделаю небольшой шаг назад, а потом ты сможешь облокотиться о стену и подстроиться под темп, хорошо? Это так заботливо. Мило, заботливо и чарующе, будто он объясняет что-то ребёнку. Гарри лишь кивает, широко раскрыв глаза. Он сможет. — Потому что я не смогу оттрахать тебя так, как ты хочешь, в этом положении, понимаешь? — мягко объясняет Луи, и Гарри от его слов чувствует себя крохотным. Голос Луи такой нежный, будто он пытается объяснить малышу, почему что-то пошло не так. Боже, он такой извращенец. Как только он кивает, Луи делает аккуратный шажок назад. У него не очень развитая мускулатура, но Гарри подтянутый и лёгкий, так что все должно получиться. Когда Луи повторно немного отходит назад, парень прижимается бёдрами ближе, отчего член Луи оказывается как раз у красноватого отверстия. Томлинсон, задыхаясь, медленно проникает внутрь, чувствуя, как Гарри туго сжимается вокруг его набухшего члена. Он глубоко вдыхает, делая шаг вперёд, чтобы вжать Гарри в стену, тихо бормоча "хороший мальчик", пока тот закидывает связанные запястья ему за шею. Грудь Гарри тяжело вздымается, а член покачивается над животом, и он все ещё не позволяет соскользнуть с языка слову "папочка", потому что знает - Луи не поймёт его. Вместо этого он продолжает наслаждаться ощущением члена, проникающего и выскальзывающего из его зада, помогая и насаживаясь под нужным углом, чувствуя как бедра дрожат, а дыхание срывается. Луи жадно наблюдает за тем, как Гарри насаживается быстрее, сильнее и глубже. Он знает, как Стайлс до дрожи в пальчиках обожает, когда его жёстко трахают. Вскоре Луи в истоме опускает свою голову на голую грудь парня, начиная лизать один из его затвердевших сосков. Он ловит каждый искажающийся стон наслаждения, который соскальзывает с губ любимого парня, сильнее начиная вбиваться членом в маленькую попку. Луи жарко выдыхает Гарри в грудь, когда их бедра сбиваются с ритма, но потом он притягивает его ближе, вновь начиная толкаться в него. Он сдвигает в сторону тёмный треугольник бикини, закрывающий второй сосок, обхватывая его губами. Он мягко покусывает его, затем широко облизывая, слегка дует на него. Луи слышит, как Гарри тихонько хнычет от его действий, поэтому он приподнимается немного вверх, чтобы увидеть его абсолютно разбитым. И причина тому он — Луи. По щекам Гарри катятся слезы чистого удовольствия, голова откинута назад, а рот обрисовывает букву "о". Его грудь слегка покраснела от трения, тёмные треугольники топа сдвинуты к подмышкам, а оба соска красные и влажные. Руки Гарри свободно свисают вокруг его шеи — парень слишком измотан, чтобы усилить хватку. Смазка с члена стекает и размазывается по всему животу. А сам член выглядит несправедливо обделённым вниманием, головка становится темно-красного цвета, выплёскивая наружу все больше и больше жидкости. Каждый раз, когда Луи вдалбливается в парня, член Гарри тяжело покачивается, и вновь опускается на живот. Это одновременно так пошло и так развратно. Их прерывистые стоны и всхлипы сливаются воедино; чертовски разбитый Гарри в руках Луи принимает в себя все, что даёт ему Луи, гортанно постанывая, сжимаясь вокруг Луи, когда тот особо жёстко трахает его. — Такой сладкий, — хрипит Луи, — не так ли, малыш? Гарри громко стонет в ответ, кивая. Луи никогда прежде не был так распалён, как сейчас. На самом деле, самое извращённое, что он делал раньше, до Гарри, было с парнем на одну ночь, который просил душить его во время секса. Он грубо, впиваясь ногтями в кожу, перемещает одну руку с ягодицы Гарри на его бедро. — Насаживайся на мой член как послушный мальчик, — шепчет он Гарри в губы, сокращая расстояние между ними, закусывая уголок губы, — Такой послушный, хороший мальчик, — задыхаясь, шепчет Луи, — такая хорошая принцесса. Гарри чувствует, как по его щекам текут слезы, как внизу живота завязывается узел от похвалы. И все, что он может сделать — это лишь отдаться целиком и полностью, подавляя возглас "да, папочка", о котором Луи никогда не узнает. Он не знает, что тот теряет дар речи от называния его послушным, не имеет понятия. Гарри теряет дар речи от такой заботы, любви и ощущения себя вновь маленьким. Он мечтает, чтобы Луи назвал его "крошкой", он хочет, чтобы тот называл его маленьким мальчиком. Он так этого хочет. Луи вновь очерчивает языком губы Гарри, вжимая того теснее в стену, пока ноги Гарри болтаются у него за спиной. Он трахает его быстро, жёстко и грубо, чувствуя, как по коже катятся бусинки пота, тяжёлые вздохи срываются с его губ, пока он старается, чтобы Гарри было хорошо. Он всегда старается, чтобы Гарри чувствовал себя хорошо. — Такой развратный хороший мальчик, — шепчет он в кляп, — мой хороший мальчик. Это не "маленький", но Гарри приглушает крик "да, папочка", чувствуя, как начинает дрожать в руках Луи, выплёскивая вязкие белые струи им на животы. Его глаза закрыты, брови напряжены, а грудь тяжело вздымается, когда Луи ошеломлённо шепчет "блять". Луи быстро берет на руки влажное тело Гарри и несёт его к кровати, зная, что не будет в состоянии удержать его, когда кончит. Он кладёт Гарри на постель и начинает вколачиваться в него, стоя у края. Он чувствует во рту привкус крови оттого, что слишком сильно кусает губу, и это лишь сильнее распаляет его. Он не знает, почему это делает, но все же проводит пальцами по животу парня, собирая сперму. Гарри лениво моргает, и Луи толкает их тому в рот, сдвигая кляп. Он не знает, потерянный ли это взгляд в стеклянных глазах Гарри или этот комок ткани в его рту, но Луи слышит его сдавленные короткие вздохи, и его член, пульсируя, изливается глубоко внутрь Гарри, до последней капли наполняя его. Луи падает парню на грудь, свешивая ноги с кровати. Он томно дышит, его голова покоится на плече Гарри, и он чувствует, как его тело все ещё безвольно подрагивает от оргазма. Стайлс такой тёплый и податливый, что Луи испускает стон блаженства. Он чувствует, как его веки тяжелеют, на него накатывает сонливость, потому что он кончил два раза за эту ночь и чувствует себя чертовски уставшим, балансируя на грани реальности. Но тут знакомые пальцы легко щелкают его по носу. Он сонно моргает и начинает глупо хихикать. Луи лениво поднимает голову, чувствуя себя обессиленным, встречаясь взглядом с искрящимися глазами Гарри. Он вновь усмехается и, очерчивая пальцем нижнюю губу парня, вытаскивает из его рта кляп. За куском ткани тянутся ниточки слюны, и Луи со смешком выбрасывает его на пол, пока Гарри разминает затёкшую челюсть. Когда он приходит в себя, то смотрит на Луи и расплывается в широкой улыбке, показывая ямочки на щеках. Он приподнимается, укладываясь удобнее на кровати, и Луи послушно следует за ним. Гарри лениво развязывает топ и стирает им сперму с себя, затем передавая его Луи, который делает то же самое. — Боже, — ошеломлённо бормочет Луи, — это было, блять, фантастически. Гарри смеётся, и укладывается головой на подушку. Луи по-прежнему лежит поперёк кровати, а его голова покоится на ноге бойфренда. Он медленно открывает глаза и смотрит на попу того — из его дырочки по-прежнему сочится горячая сперма. Он ухмыляется и переводит взгляд на Гарри, который лежит с улыбкой на губах и прикрытыми глазами. Луи берет верх от бикини, который уже измазан в их сперме, и усаживается между ног парня. Гарри сонно моргает, выглядя как сонный котёнок. Луи улыбается, приподнимая его за бедра, и проходится куском ткани по складке между ягодиц. Сердце Гарри сжимается, когда он наблюдает за тем, как его парень небрежно стирает белые капли, и он чувствует себя таким любимым, прекрасным и таким маленьким. Ему кажется, что его жизнь всегда была такой — только он и Луи. Он — мальчик Луи. И это ему по душе. Закончив, парень бросает испачканный топ на пол, а затем подползает к Гарри, плюхаясь рядом и притягивая того ближе. Они оба потные, липкие и разгорячённые, но они бы ни на что не променяли это ощущение. Луи опять мягко смеётся, его глаза счастливо поблёскивают, когда он наклоняется и нежно целует Гарри в уголок опухших губ. — Я так тебя люблю, — медленно бормочет он ему в рот. Он так счастлив, счастлив и доволен, и очень хочет спать. Гарри мягко улыбается, ресницы порхают на его щеках, и он не может противиться желанию произнести: — Я твой малыш. Луи целует его в улыбающийся рот, глубоко вздыхая. В комнате пахнет сексом и океанским бризом. — Мой малыш, — шепчет он, — мой послушный маленький мальчик.