cause all that you are is all that i'll ever need

i.

Копна шоколадных кудрей лезет Луи в рот, горячий воздух, вперемешку с тихим храпом, впиваются маленькими иголочками в шею и грудь. Ощущая приятную тяжесть на правой стороне груди, он тихо вздыхает, пытаясь понять, что происходит, и, как только он высвобождает ногу, сердце начинает предательски биться, когда парень-йети крепко сжимает его руками за талию, прижимаясь нагим телом к спасительном теплу. Луи ещё раз глубоко вздыхает, чувствуя слабые отголоски запаха океана в волосах Гарри. Кудряшки неприятно щекочут ему нос, отчего от тихо бормочет проклятия, сдувая их. В ответ Гарри громко и раздражённо стонет, приподнимая брови и впиваясь ногтями ему в кожу. Он ещё раз вжимается телом в Луи, поворачивается к нему лицом и издаёт сонный вздох куда-то в район щеки. Луи улыбается, чувствуя, как по телу пробегается армия мурашек, подгоняемых куда-то своим капитаном-предводителем. — Давай, малыш, — шепчет он, — мне надо пописать. Гарри в ответ тихо скулит, оборачивая свои руки вокруг его шеи, утыкаясь холодным носом в щеку парня. — Я скоро вернусь, — обещает Луи, переворачиваясь, и Стайлсу приходится слезть с его груди. Гарри недовольно бурчит, пряча голову под подушку, по-прежнему не открывая нефритовых глаз. Луи тихо смеётся, чувствуя себя чертовски великолепно. Он напоследок целует своего мальчика в руку, которой тот обнимает подушку, снова тихо смеясь над его недовольным хныканьем, когда ему приходится через какое-то время отстраниться. Боже, он так безумно любит, когда тот выглядит таким сонным утром. Милым и раздражённым, слегка надувшимся, с припухшими губами и сонными, закрытыми глазками. Помечтав пару минут, Луи садится на край постели, поднимается и тут же спотыкается о собственные ноги. Выровнявшись, он поднимает руки вверх, потягиваясь. От счастливого хихиканья начинает вибрировать одеяло, и, обернувшись, он видит, как Гарри, приоткрыв один глаз, нагло пялится на его спину и задницу. Луи довольно хмыкает в ответ, отчего Гарри быстро закрывает глаза, утыкаясь лицом обратно в подушку, пытаясь спрятать там свои пунцовые щёчки. По пути в туалет он чувствует лёгкий дискомфорт в районе спины. Через пару минут Луи достаёт из пластикового пакетика зубную щётку и пасту, в очередной раз напоминая себе купить ополаскиватель для рта. Почистив зубы, он наклоняется вниз, чтобы сплюнуть в раковину белую жижу, машинально замечая в зеркале маленькие красные следы на плечах. Быстро ополоснув рот и выключив кран, он поворачивается боком, смотря на плечо, и ох. Как оказалось, красными отметинами на спине были царапины. Маленькие, тусклые, красные метки начинались с района плеч и заканчивались над ямочками на спине. Прикусив губу, Луи поднимает руку вверх, притрагиваясь большим пальцем к одной из них на плече. Небольшое хныканье вырывается из его рта, когда капельки крови выступают из ранки. Гарри действительно бывает слишком много, но, несмотря на это, он все равно любит его. Когда он заходит обратно в гостиничный номер, Гарри, свернувшись, лежит на животе, все так же пряча голову под подушку, выглядя при этом таким тёплым, уютным. Луи бесшумно садится рядом с ним, раздумывая, стоит ли ему снова ложиться. Поразмышляв пару минут, вместо этого он залезает обратно под одеяло, хватает Гарри за ноги и слегка раздвигает их в стороны. Парень в ответ тихо сопит, все ещё находясь где-то на границе между сном и реальностью. Луи кусает губу, начиная легонько гладить ладонями молочно-белую кожу, которая почти светится в темноте одеял. Удобно устроившись между ног, он легонько проводит пальцами по розовой дырочке Гарри, с любовью вспоминая её сладкий запах и вкус. После ночи она немного налилась и опухла, но, несмотря на это, ему опять, словно наркоману, хочется попробовать её на вкус, опять погрузиться в эту эйфорию. Что он и делает. Гарри тихо скулит, смещаясь немного назад, чувствуя горячую влагу между ягодиц. Луи чувствует, что Гарри просыпается, когда начинает медленно тереться бёдрами об матрас, отчаянно сжимая простыни в кулак. Луи лижет, облизывает его снова и снова, смакуя капельки спермы, которые засохли вокруг дырочки, блять, это просто охуенно, фантастически. Возможно, со стороны это покажется мерзко, отвратительно, но он любит это, любит глубже скользить языком, любит активно посасывать красные складочки, любит разводить в стороны ягодицы его мальчика, требуя ещё больше, больше и больше. Гарри, скуля, начинает активнее толкаться бёдрами в матрас, из-за чего Луи, довольно причмокивая, проникает языком в его чувствительное отверстие глубже, тем самым подстрекая его к разрядке, которая, словно змея, начинает закручиваться внизу его живота. Через пару мгновений его маленький мальчик громко кончает, чувствуя, как тёплая жидкость впитывается в матрас; задыхаясь, со слезами на глазах, он расслабленно опускается на матрас, все ещё чувствуя внутри язык. Луи отстраняется и целует Гарри в район лопаток, начиная отчаянно надрачивать себе рукой, издавая громкие хрипы. Когда, наконец, наступает долгожданная разрядка, он плюхается прямо поверх гладкой кожи парня, слегка целуя его в мочку уха. — Похоже, кто-то наконец проснулся, — шепчет он, кусая его. — Ты знаешь, что исцарапал мне всю спину прошлой ночью?

***

Чувство свободы испаряется словно дым, когда они залезают в фургон. Их сумки на молниях доверху забиты ракушками, сувенирами и воспоминаниями, которые они никогда не забудут. Перед отправкой Лиам настойчиво просит их проверить свои ключи, вытряхнуть из кед тёплый песок, смыть с себя океанскую воду, которая, словно жвачка, прилипла к секущимся кончикам их волос, сфотографироваться на закате и дать обещание вернуться сюда снова. Когда он заводит фургон, Зейн садится на переднее сиденье как в прошлый раз, смотря на телефон и тихо обсуждая с ним маршрут домой и что-то ещё, на что Луи не хочет обращать своё внимание. Вместо этого он смотрит в окно, замечая, как Найл утыкается носом в шею парня, и давится смешком: "Они просто не могут быть натуралами". Гарри громко стонет, пересаживаясь со среднего сидения к правому окну и ударяясь головой о стекло. — Я обещаю, мы встретимся как-нибудь снова. Я позвоню тебе! — кричит Найл, запрыгивая в фургон и поворачиваясь, чтобы в последний раз послать ему воздушный поцелуй. Луи кривится в отвращении, хмуро смотря на удаляющую спину парня. — Все готовы? — спрашивает Лиам, смотря на них через окно заднего вида с поднятыми бровями. Парни дружно отвечают ‘да’, после чего он трогается, по привычке включая радио. Найл прижимается губами к стеклу фургона, драматично оставляет на нем поцелуй, краснеет и, блять, хихикает, смотря на парня. Луи хочется блевать. Неудивительно, что они все молчат. По радио как всегда звучит какая-то весёлая песня, но на этот раз никто из них не подпевает. Вскоре Найл достаёт из кармана наушники, ложась на спину в среднем ряду между сидениями. Зейн, оперевшись головой о пассажирское окно, начинает с интересом наблюдать за волнами океана; городской пляжный песок, словно гвоздями, начинает царапать дно фургона, из-за чего Лиам сильнее вжимает педаль газа, становясь в очередь на магистраль. Луи, кусая губы, смотрит вокруг, замечая, что Гарри, так же как и Зейн, с интересом смотрит в собственное окно. Он дуется, скользя пальцами по обивке сиденья к руке парня, переплетая и их пальцы вместе, тем самым показывая, что он рядом. Гарри мягко улыбается, закатывая глаза. Луи не нравится это чувство; ощущение, что он что-то оставил, забыл. Смотря на проплывающий мимо пейзаж, ему отчаянно хочется сохранить эти моменты с Гарри, запечатать их в бутылочку, приклеить намертво к страницам его любимых книг и газет, чтобы в дни отчаяния открыть и вдохнуть полной грудью запах океана, вспомнить слезы радости в голове, попробовать заново вкус солёных губ, погрузиться в то счастье, что они делили на двоих. Постепенно белый песок заменяется просторной зелёной гладью, как и океан, словно сверженный король, отдаёт господство шумным деревьям и увесистым гранитным скалам. Тёплое небо медленно становится серым, отчего Луи сразу же вспоминает теорию о том, что вселенная как бы пытается соответствовать вашему настроению, даже если это выходит самым утончённым из образов; весёлая, заводная песня, чувствуя настроение, сменяется на что-то грустное. На оживлённой дороге все реже начинают попадаться встречные машины, дома становятся все дальше друг от друга, все словно замедляется. Луи гадает, какого цвета то чувство, что он сейчас испытывает. Оно… похоже на то, как будто ты идёшь по городу, улавливая запах чего-то горького, чего-то, что ты так отчаянно боишься, и ты бежишь, спотыкаешься, падаешь, пытаешься сопротивляться этому, но оно все равно догоняет тебя, словно змея, заползает внутрь, начиная искать там самое болезненное место, медленно отравляя тебя до тех пор, пока ты не падаешь на колени, отчаянно моля о пощаде… Знакомый запах сирени заполняет его нос, заставляя тем самым вспомнить ту неделю до того, как его отец ушёл от них навсегда, напоследок подарив его маме букет сирени, говоря ей, что любит её. И, может быть, прямо сейчас он чувствует завуалированную, вгоняющую в страх ностальгию по будущему. Он… просто хочет окунуть себя обратно в тот чан с эмоциями, которые Гарри, сам того не зная, заставил его испытать за их короткий отпуск. В то чувство, когда ты влюбляешься снова и снова. Он напуган, он прекрасно понимает, что не будет чувствовать этого чувства больше. Он будет и дальше любить Гарри, так и будет, но он не будет больше продолжать в него влюбляться. В один прекрасный день его мальчик так же подарит ему букет сирени и, напоследок сказав, что любит его, закроет за собой дверь навсегда. — Ты в порядке? — слышит Луи со стороны, натыкаясь на пристальный, взволнованный взгляд Гарри, потирающий его запястье круговыми движениями костяшками пальцев. И может быть, когда-нибудь он и получит свой лиловый букет эмоций, но сейчас, прямо сейчас, он просто влюблён. Он прекрасно знает причину, почему не может разлить по бутылкам все свои самые счастливые эмоции, потому что если он это сделает, он больше не испытает их по-новому, не вспомнит новые поездки, новые жаркие поцелуи. Боже, он никогда не будет прекращать любить Гарри. Он знает. Он знает, что Гарри всегда будет заставлять его чувствовать себя любимым, как никто другой. Луи мягко улыбается ему в ответ, пожимая плечами. Он знает, что Гарри может понять его настроение только по цвету глаз, и прямо сейчас он в порядке. Наверное. Гарри печально улыбается ему той же улыбкой, с которой они покидали пляж. Завтра они вернутся к работе, больше не будет надоедливых разговоров, пьянок, больше не будет возможности устраивать бардак, потому что убирать это кому-то другому. — Хочешь обнимашек? — тихо шепчет Гарри. Его рука движется к ремню безопасности, так что да, Луи, не раздумывая, улыбается, разводя руки. Прямо сейчас ничего он не хочет так сильно, как крепко обнять своего мальчика, почувствовать его голову на своём плече и прижимать его крепко к груди до тех пор, пока станет нечем дышать. Он быстро отстёгивает свой ремень и разводит ноги так, чтобы тот без проблем поместился там. Гарри улыбается, приподнимается и располагается между его ногами, спиной прижимаясь к стеклу окна. — Ты выглядишь настолько восхитительно, — тихо бормочет Луи, дотрагиваясь кончиками пальцев до носа Гарри. Гарри фыркает, хихикая, отвечая: — Жополиз. — Ох, — поднимает брови Луи, нарочно громко спрашивая. — Так ты хочешь обсудить это? Гарри издаёт громкий стон, ударяя Луи по груди, отчего тот начинает громко смеяться. И это в какой-то степени прогоняет ту неловкую напряжённость, которая висит между ними с самого начала поездки. Когда Найл начинает кричать на них, чтобы те ‘заткнулись’, Луи издаёт обиженный стон, наклоняется через сидение и хватает нахала за подбородок. Хоран начинает вырываться, отталкивая от себя Луи, но в тот момент подоспевает Зейн, начиная на пару с Гарри беспощадно щекотать блондина, устраивая тем самым кучу малу. Когда все успокаиваются, Лиам сворачивает вправо, хватая своего парня за руку, притягивая его к себе и быстро целуя в губы. — Если честно, пляжный отдых был немного дерьмовым, — начинает Зейн, доставая из сумки свой альбом для рисования. — Да ладно, было весело, — обиженно отвечает Найл, бросая в Малика пустую банку из-под сидра. — Ты так говоришь, потому что там был Маааайлооо, — смеясь, говорит Луи, имитируя звуки поцелуев. — Честно говоря, — бормочет Лиам, глядя в зеркало заднего вида, — я думаю, вместо этого, мы могли бы просто разбить палатку в пустыне Сахара. Я не имею ввиду пляж или океан, нет, все было круто, просто… это было похоже на то, как мы обычно проводим время. Луи и Гарри начинают возмущённо кричать, что это не так, в тот время как Зейн как всегда соглашается, быстро целуя Лиама в щеку. — Если ты считаешь наш прелестный отдых на замечательном пляже обычным, то в следующий раз мы разобьём палатки на Таити, — отвечает блондин, закатывая глаза. — Найл, — смеясь, отвечает Луи, — Таити просто кишит американцами, которые любят смотреть на дельфинов. Неожиданно Гарри подскакивает, смотря озорными глазами на Луи, отвечая: — “Топ Гир”! — Погоди, про это был эпизод? — спрашивает Найл, оборачиваясь к Гарри с нахмуренными бровями. Гарри в ответ начинает, захлёбываясь, кивать и радостно начинает рассказывать про эпизод. Луи слушает их вполуха, чувствуя, как тот постепенно начинает опираться на него для полного комфорта. Улыбаясь, он хватает его за ремень безопасности и оборачивает его вокруг них, в конце щелкая пряжкой. Найл издаёт звук отвращения посреди разговора, бормоча: — Боже, Лу, ты можешь отстать от своего парня хотя бы на пару минут? Гарри хихикает, прижимаясь ближе к Луи, довольно мурча, когда тот начинает гладить его бедро. — Я должен держать моего маленького мальчика в безопасности, — нежно отвечает он, наклоняясь к уху Гарри, шепча: "Не так ли?" Гарри смущённо кивает. Луи смотрит мимо Найла на вид, открывающийся из лобового окна, встречаясь с улыбчивыми глазами Лиама в зеркале заднего вида. Он мягко целует Гарри в шею, прижимаясь сухими губами к его нежной коже, удивляясь, почему он когда-то думал, что не сможет влюбиться в Гарри, его кожа… боже, такое чувство, что она была будто создана для его губ, для его поцелуев. Он игнорирует тот факт, что Гарри вздрагивает, начиная заикаться, пытаясь подобрать в разговоре с Найлом правильные слова, стараясь не обращать внимания на непрекращающиеся поцелуи. Луи не поднимает голову от шеи Гарри до тех пор, пока не слышит отчётливый, раздражающий звук сигнала, которые обычно издают полицейские машины. — Эм, Ли? — кривясь, говорит он. — Выключи эту надоедливую штуку. — Не могу, друг, мне надо следить за дорогой. Тем более Зейн говорит, что это самый быстрый способ объехать пробку. Переводя взгляд на окно, он замечает, что это не та дорога, по которой они ехали к пляжу. — Так, стоп, где мы? Мы ведь едем не в верном направлении. — Мы собираемся навестить маму Гарри, помнишь? — радостно отвечает Лиам. Настроение Гарри меняется почти мгновенно, он тут же отстраняется от Луи, стараясь уменьшиться до размера песчинки. Найл тут же перестаёт говорить, наблюдая за тем, как Гарри просто... отключается. Не моргая, он неподвижно смотрит в одну точку, его дыхание, словно комок горечи, застревает в горле, замедляя приток крови к телу. Он просто превращается в белый призрак, прогоняя прочь все клубничное и молочно-белое. Луи не... он не знает, что может сделать для Гарри прямо сейчас. Он думал, что они вернутся туда, как только Гарри будет готов. И, судя по его виду, сейчас он определённо не готов. Луи быстро перемещает свои руки на животик Гарри, заползая пальцами под хлопковую футболку, начиная поглаживать тазобедренные косточки. Он сжимает его руку, пытаясь оградить от нависающий, давящей на перепонки тишины. Гарри не отвечает, на что Луи прижимается своими губами к нему, начиная вдыхать в его лёгкие воздух, чувствуя, как тот вздрагивает, начиная кашлять. Жадно глотая кислород, Луи упирается лбом ему в скулу, почти беспомощно произнося: — Нам ведь не обязательно делать это сегодня, да? Все, конечно, понимают, что этот вопрос направлен не напрямую к Лиаму, а Гарри. Смотря с волнением на Гарри, Лиам сворачивает на обочину, погружая всех в звенящую тишину, так как больше никто не смеет смеяться или говорить. Зейн смотрит на Гарри с пассажирского сиденья, наблюдая за тем, как тот немигающим взглядом смотрит в пустоту. Выключив радио, Лиам прочищает горло, смотря на них через зеркало заднего вида, бормоча: — Ну, хм. Просто мы уже почти приехали. Если мы решим поехать в другой день, это займёт у нас почти десять часов, плюс в придачу нам придётся арендовать другой автомобиль. Я просто подумал, что так будет лучше. Гарри в панике смотрит на Луи, сжимая в кулаки ладони. — Ничего, что нам на работу в понедельник? — Лу, — мягко отвечает Лиам, — у нас у всех завтра выходной. — Если Гарри не готов, ничего страшного, — успокаивающе говорит Зейн, поворачиваясь всем корпусом к парню, нежно добавляя: — Луи прав, если ты не готов, мы прямо сейчас развернёмся и поедем обратно. Как скажешь, так и будет, Хаз. Найл в одобрительном жесте кладёт свою руку ему на плечо, начиная поглаживать его круговыми движениями. Парни молча ждут решения. Даже Лиам, который смотрит на них через зеркало заднего вида, контролируя дорогу. Луи ненавидит тот факт, что Гарри нужно принять такое нелёгкое для него решение. Он не хочет торопить его, а тем более давить. Вместо этого, он хочет просто наклониться вперёд к нему и прошептать: "Все хорошо, милый, у тебя есть время". Но он прекрасно знает, что к завтрашнему утру страх вернётся обратно, по-прежнему, словно удавка, будет сжимать его шею, душить своими коварными намерениями, завлекая в открытые сети депрессии. — Едем дальше, — наконец, нерешительно хрипя, отвечает Гарри. Луи кусает губы, крепко сжимая своего мальчика в объятиях, напоминая ему, что он здесь, что это нормально. Хлюпая носом, Гарри вытирает тыльной стороной ладони нос, смотря неуверенно на Найла и Зейна, которые в ответ улыбаются ему, показывая тем самым, что они гордятся им. Луи кусает изнутри щеку, протягивает руку к скулам Гарри, утирая слезы, которые уже стекают по его щекам. Он тщательно вытирает пальцами, оставшиеся сопли под носом Гарри, зная, каким чувствительными он порой бывает, в ответ Гарри лишь тихо смеётся, смотря на то, как Луи трёт руку об штаны. Гарри хлюпает носом снова, смотря на Луи из-под бровей, надувая свои прекрасные алые губы. Луи в ответ лишь качает головой, усиливая хватку вокруг талии парня, поворачивается боком, протягивая свободную руку к их общей сумке, вытаскивая на свет грязную футболку. Он проводит ею под носом Гарри, замечая, как тот морщится в знак протеста, но Луи просто закатывает глаза, шепча: — Ну же, давай, солнце. Это нормально. Зейн улыбается им с пассажирского сиденья, пытаясь сильно не смеяться. Переводя взгляд на Лиама, он начинает поглаживать рукой его бедро, улыбаясь ему той самой улыбкой, которая понятна им только одним. — Боже за что, а? — кривится Найл. — Почему вы все такие отвратительные. Гарри тихо смеётся, вытирая оставшуюся влагу со щёк, изо всех сил стараясь не закатывать глаза, когда Луи убирает грязную футболку обратно в сумку. Развернувшись, он кладёт руку ему на плечо, начинает выводить успокаивающие круги большим пальцем возле его уха, бормоча: — Ты действительно хочешь этого? — Конечно, — твёрдо отвечает Гарри. — Я… я просто боюсь, — признается он тихо, так, что это слышно лишь Луи и Найлу. Опустив голову, он закрывает глаза, хмуря брови. Луи может видеть, когда он пытается сдерживать отголоски истерики, которая, словно гигантские волны, начинает накатывать снова, снося все вокруг, оставляя после себя лишь слезы и боль. Найл кладёт руку ему на спину с другой стороны, начиная медленно потирать её. — Мы защитим тебя, приятель, — говорит он, смотря на Луи. — Если честно, тебе даже не нужны мы все, так как у тебя есть Луи. Скорее всего, он даже не отпустит тебя в туалет одного. Гарри фыркает, смотря с улыбкой на Луи. — Это да, — серьёзно отвечает Луи, сжимая его руку, — ни за что не отпущу тебя далеко. — Боже Лу, — смеясь, бормочет Найл, — ты такой придурок, — когда все замолкают, Хоран убирает свою руку от Гарри, всем своим видом игнорируя Луи. — Эй, кудрявый, ты же все ещё умеешь красить ногти, да? Прикусив губу, Луи наблюдает за тем, как счастливая улыбка распространяется на щеках Гарри, после чего Найл продолжает: — Ты сможешь мне накрасить ногти в оранжевый, белый и зелёный цвет? И это — все, что нужно для того, чтобы грусть вместе с печалью покинули цветочного мальчика. Луи издаёт раздражённый стон, на что Найл ухмыляется. (Хоран кладёт обе руки на верхнюю часть сидения, раздвигая пальцы так, чтобы Гарри мог без проблем нанести на обкусанные ногти зелёный лак, оставляя немного места для остальных цветов. Луи сидит рядом с раздражённым видом, не потому, что он не может потискать своего мальчика, а из-за того, что его запрягли держать лак для ногтей.) Через какое-то время Зейн переползает к ним на заднее сидение, заявляя, что ему обидно, что Найл завладел всем вниманием, и что он тоже хочет классные ногти. Луи, ухмыляясь, быстро передаёт Найлу его чёртовы ирландские лаки, доставая из сумки ещё одну косметичку с другими цветами. Он выбирает для Зейна викториански-красный, аккуратно рисуя черными блёстками второй слой так, чтобы это выглядело а-ля сексуальное кружево. Он думает, что Лиам будет наслаждаться этим вдвойне, когда на брюнете будут соответствующие трусики или бог знает что ещё. Выбранный цвет так гармонично сочетается с Зейном. Тёмный, сложный, поразительный. Подчёркивает его аристократичность. Луи думает, что если бы Гарри и Зейн одновременно сидели в каком-нибудь кафе, Гарри был бы единственным из сидящих там людей, кто не осудил бы его за такой цвет, помогая ему выразить себя. Через какое-то время он заканчивает с первой рукой. Когда Лиам-придурок неожиданно наезжает на ухаб, Луи щетиной сильно ударяет Зейна по только что покрашенным ногтям, и тот возмущённо вскрикивает. Увидев перепачканное лицо друга, Найл начинает смеяться так сильно, что, задыхаясь, падает на спину, ударяясь головой о сиденье, и портя два ногтя сразу. Лиам неохотно останавливается, позволяя Зейну перелезть обратно на водительское сиденье. Когда Малик обиженно устраивается, тот осторожно смотрит на его испорченные ногти, ожидая наказания. — Раз мои ногти испорчены, я покрашу твои, плюс ты мне должен два поцелуя за моральный ущерб и шоколадку, потому что ты испортил шедевр. Гарри тихо смеётся, начиная аккуратно стирать ватным диском с лица Луи красно-черные разводы, старательно избегая глаз. Зевая, Найл перелезает вперёд к Зейну, с интересом наблюдая за тем, как тот осторожно покрывает черно-жёлтым узором ногти Пейна, слегка дуя на них. Гарри поднимает бровь, ухмыляясь, и начинает поглядывать в сторону Луи. Луи закатывает глаза, прекрасно понимая, на что он намекает. — Хочешь, чтобы я накрасил и тебе ногти, да, любовь моя? — спрашивает он, глядя вниз на облезшие розовые ноготки Гарри. — Да, но только если ты позволишь мне после этого накрасить и твои, — отвечает он тихим застенчивым голосом. — Конечно. Гарри поднимает с пола сумку с лаками, и, не колеблясь, достаёт из неё светло-голубого цвета палитру. Вручив её Луи, он, улыбаясь, спрашивает его про цвет, заранее уже зная ответ. — Зелёный, — спокойно отвечает Луи, как будто это личное. Когда они смущённо начинают поглядывать друг на друга, влюблённый румянец начинает растекаться по их щекам, тихо шепча "зелёный и голубой… зелёный и голубой"…) После того, как у всех появляется лак на ногтях, парни немного успокаиваются. Зейн по привычке достаёт свой альбом, все ещё пытаясь понять, стоит ли ему дорисовывать последний кусок, а Найл как обычно всовывает в уши наушники, ложась обратно на середину. Вдалеке уже начинают мелькать небольшие городки, похожие на одни из тех, которые существуют на карте, но про них никто никогда не слышал. Просто мелькающие мимо города. Луи чувствует, как нога Гарри начинает подпрыгивать, потому что его рука лежит на бедре парня. Он ощущает, как его нервозность переходит к нему, иглами впивается в кожу, заставляя неосознанно сжимать зелёные ногти в кулак. — Не делай этого, малыш, — тихо говорит Луи, — не причиняй себе боль. Гарри переводит взгляд на него, и в его глазах читается ужас. Луи в ответ берет его за руку, нежно начиная покрывать поцелуями отметины-полумесяцы, что тот оставил себе ранее. — Лу, — шепчет Гарри настолько тихо, что даже тот едва слышит его. Он кивает ему, наблюдая, как тот начинает трясти головой, закусывая дрожащую губу. Они подъезжают к родному городу Гарри. Месту, где он вырос. Месту, которое хранит все его воспоминания, смех, слезы… все. Гарри, наверное, знает этот город как свои пять пальцев. Им ещё ехать до него добрый час, но призраки прошлого потихоньку начинают грызть его, ломать. Луи в ответ искренне улыбается ему, разводя руки так, чтобы Гарри мог свернуться калачиком в его объятьях. Он чувствует, как его малыш перестаёт дышать, стараясь не заплакать снова. — Расскажи мне о своей маме, — шёпотом просит Луи Гарри на ухо. Одна из его рук покоятся на его мягком бедре, а другая обхватывает их пальцы, переплетая вместе, кладя на колени. Гарри в ответ дрожит в его руках, опуская голову на плечо. — Она… хороший повар, — шепчет в ответ Гарри. — Как ты, да? Гарри кивает, утыкаясь носом ему в шею. — Она любит меня и Джемму… после того, как наш папа ушёл, она старалась дать нам все лучшее. Луи очень знакомо это чувство. Очень. — Она всегда гладит мне животик, когда я чувствую себя больным, и ещё она знает наизусть все мои любимые фильмы. — Тебе нравится, когда тебе гладят животик? Гарри краснеет, нерешительно кивая. — Можно мне? — выдыхает Луи, начиная медленно поглаживать его бедра. Гарри кивает снова, постепенно привыкая к ощущениям, позволяя рукам Луи скользнуть на тонкую талию. — Это похоже на то, как делает твоя мама? Гарри сглатывает, медленно кивая в ответ: — Да. — Тебе нравится? — хихикая, спрашивает Луи, начиная поглаживать кончиками пальчиков мягкий животик Гарри. — Да, замечательно, — смеётся в ответ парень. Луи закусывает губу, надавливая большим пальцем в пупок Гарри. Гарри охает, и, хихикая, начинает отталкивать от себя Луи, бормоча: — Прекрати, щекотно! — Щекотно? — игриво спрашивает его Луи, как будто разговаривает с малышом. Гарри чувствует, как по телу разливается знакомое тепло. Хихикая, он щипает Луи за нос, начиная вырываться, когда тот безжалостно щекочет его бока. — Заткнитесь! — неожиданно кричит Найл, поднимаясь со своего места. Луи не отвечает, щекоча Гарри до тех пор, пока тот не начинает визжать от смеха. — Черт возьми, Луи! Перестань щекотать его, — снова повышает голос Найл, бросая в них свой кроссовок. — Кто-то голоден, — с сарказмом отвечает Луи. — Да, — начинает раздражаться Хоран, — я чертовски голоден! — Я тоже, — добавляет Зейн следом, но более мягким тоном. — Я тоже хочу есть, — отвечает Гарри, прижимаясь к Луи. Луи обиженно ударяет Гарри в плечо, быстро перемещая свои руки ему на бока, снова начиная щекотать его. Найл ещё громче стонет, отчего Гарри слегка шлёпает Луи по плечу, прося его остановиться. — Вы хотите поесть нормально или подойдёт мини-маркет, который я вижу впереди? — спрашивает Лиам, оглядываясь на них. Конечно же, Найл кричит "мини-маркет!", подпрыгивая на месте и стуча руками по стеклу, словно ребёнок. Лиам смотрит на Зейна, который в ответ лишь пожимает плечами. Когда до магазина остаются считанные метры, продавец подходит к двери, переворачивая табличку на "технический перерыв". — Блять. — Эй, не волнуйся, детка. Тут, наверное, есть ещё один. — Нет, он единственный, — тихо отвечает Гарри. Найл стонет, падая обратно на сиденье, начиная ныть на тему того, как несправедлива жизнь. Лиам проводит рукой по волосам, говоря: — Мы поедем дальше или подождем, — делает он паузу, смотря на табличку, — что? 20 минут? — 25, на самом деле, — поправляя, монотонно отвечает Гарри. Луи берет его за руку, начиная поглаживать большим пальцем костяшки его пальцев. Лиам тихо стонет в ответ, кидая печальный взгляд на Найла. — Это нормально, — шепчет Луи Гарри на ухо: "Все хорошо." — Я ненавижу это. — Я тоже ненавижу это, малыш. Гарри ненавистно смотрит на магазин, сжимая Луи руку крепче. — Я… я не хочу возвращаться, — шепчет он после тихой паузы. — Г- — Я не могу, — шепчет он снова, чувствуя, как слезы катятся по щекам. — Любимый, — отвечает Луи ласково, — пожалуйста. Гарри в ответ лишь морщится. — Пожалуйста, Гарри, — умоляет его Луи, — я действительно хочу познакомиться с твоей мамой. Я люблю тебя. Пожалуйста. — Луи не знает, почему он просит его об этом, или почему ему так больно оттого, что он должен умолять его. Гарри не смотрит на него. Луи молчит, наблюдая за тем, как Гарри отказывается смотреть куда-либо, кроме как в окно. Сжимая крепче руки вокруг его талии, Луи притягивает его ближе к себе, кладя руку ему на животик, начиная выводить успокаивающие круги на мягкой, молочной коже. Когда после очередного круга нежности Гарри вздрагивает, Луи наклоняется ближе к нему, прижимаясь губами к его уху, начиная сопеть. Он не знает, как ему стоит вести себя в таких подавляющих моментах, как этот. — Малыш, я так же напуган, как и ты, мне так же страшно от мысли того, что тебе придётся вернуться туда снова, но, пожалуйста, Хаз, пожалуйста, дай мне шанс узнать тебя с другой стороны. — Ладно, — неуверенно отвечает Гарри, негромко добавляя: — Хорошо.

ii.

Гарри, кажется, не в себе, когда парни подъезжают к его родному городу, и осознание этого рушит самообладание парня. Лиам зовет его с собой в мини-маркет, чтобы купить всем еды, но Гарри лишь дрожит. Луи обнимает его как можно крепче, но, несмотря на это, того продолжает трясти, он дрожит, как линия разлома, не определившаяся, какую сторону выбрать. Он подавлен. Гарри почти не дышит, и он в панике. Господи, нет. — Давай, любимый, как насчёт того, чтобы купить тебе клубничного молока, а? — шепчет Томлинсон, чувствуя, как его голос ломается от рвущегося наружу страха. — Луи, Луи, — едва выдыхает в отчаянии Гарри, Господи, — он живёт в городе. Я не хочу, чтобы он увидел меня, Боже, — его грудь быстро вздымается, мелкие выдохи выскальзывают из его рта, торопясь вернуться в лёгкие, как при панике. Луи ведёт его в мини-маркет, прижимая как можно ближе к себе, давая понять, что он здесь, рядом. — Гарри, ты со мной, хорошо? — говорит ему серьёзно Луи, отвлекаясь на мгновение, — сэр, у вас есть уборная? — Да, последняя дверь слева, — отвечает сотрудник, переводя обеспокоенный взгляд на Гарри, — он… — С ним все в порядке, — заверяет его Луи с ободряющей улыбкой, мягко направляя Гарри в нужную сторону, по-прежнему держа свои руки на его талии, легонько подталкивая вперёд. Тот задыхается, пытается протестовать, паникует, но не плачет, и это беспокоит Луи больше всего: Гарри не плачет. В уборной пахнет, как и во всех уборных, ужасно. Она маленькая, грязная и просто мерзкая на вид. На полу видны разводы грязи, по крайней мере, Луи надеется, что это просто грязь, а на стенах различные надписи. Мусорное ведро переполнено, что-то вывалилось на пол или просто прилипло к стене. Унитаз засорён, содержимое не смывается, отчего на Луи накатывает тошнота. Раковина ужасно грязная, ржавчина распространяется как плесень, Боже, это отвратительно. Гарри стоит в середине комнаты, тупо уставившись в стену, его плечи мелко дрожат. Губы слегка приоткрыты, воздух судорожно вырывается из лёгких и тут же вдыхается назад. Брови нахмурены от напряжения, он выглядит таким потерянным и отсутствующим. Его нижняя губа начинает дрожать. — Гарри? — Луи, что если он ранит и тебя? — с ужасом спрашивает он. — Луи, я… нет. Нет. Я не хочу, чтобы он ранил тебя, но он попытается, я не хочу, чтобы он приближался к тебе, Луи, Луи… — безудержно шепчет он, давясь всхлипами, слёзы наконец прорываются, и он с отчаянием и ужасом в глазах смотрит на старшего, безумно качая головой, пока с его губ слетает ещё больше вариантов того, как Марк может навредить Луи. — Гарри, — с болью в голосе произносит Луи, — Гарри, Хаз, он не… он не здесь. Мы в порядке, Гарри, мы… Гарри закрывает глаза, продолжая отрицательно качать головой. — Гарри, — говорит в отчаянии Луи, — он не… он и представления не имеет, где мы. Даже твоя мама не знает, что мы тут, любимый. Мы… мы в безопасности, — нежно добавляет он, в ответ на что Гарри кусает губы, крепко зажмуривая глаза и по-прежнему качая головой в отрицание. — Гарри, — умоляюще произносит Луи, — мы в безопасности. У меня есть друзья, они и твои друзья тоже, и у тебя есть я. Гарри, — сглатывает Луи, его голос становится ниже, — ты мой, не его. Я не позволю ему забрать тебя, я не позволю ему даже притронуться к тебе ещё хоть раз. Никогда, любимый. — Мне так страшно, — отвечает Гарри, его голос надламывается на середине фразы и окончательно рушится на последнем слове, заставляя нижнюю губу предательски задрожать. Он не ищет поддержки в касаниях Луи, не пытается прижаться поближе или обнять. Он просто… здесь: дрожит и кусает губы, позволяя потоку влаги струиться по щекам, скатываться по пальцам Луи, которые в ответ крепко обхватывают лицо кудрявого. — Ты в порядке, малыш, с тобой все хорошо, — убеждает его Луи тоном, который, как он знает, заставляет Гарри чувствовать себя в безопасности, потирая большими пальцами его скулы, — подумай о маме, милый, как она будет счастлива увидеть тебя. Ты не говорил с ней уже два дня, да? — нежно спрашивает Луи, убирая одну руку, чтобы поправить кудри, которые упали ему на лицо. — Она будет так рада. Очень, очень рада. Это будет отличным сюрпризом. — Я-я, Луи, это так тяжело. Я не… я не готов. М-мне нужно больше времени. Томлинсон видит, как Гарри сильнее зажмуривается, пытаясь сдержать слезы и рвущиеся наружу эмоции. Луи закусывает губу и проводит большими пальцами по щекам Гарри, стирая грозящие вот-вот скатится слезы. — Гарри, — в отчаянии шепчет он, — пожалуйста, взгляни на меня, любимый. Гарри нерешительно открывает глаза и смотрит на него переполненными солёными океанами. Луи вновь убирает кудряшки с его лица, сжимая челюсти, когда встречается с ним взглядом, замечая страх и печаль в его глазах. — Ты сможешь, — шепчет он, — я знаю, ты сможешь. Он прижимается и коротко целует его, проводя руками вниз от лица Гарри до его шеи, по плечам, хвата его руки в свои и переплетая их пальцы. — Ты увидишься с мамой, Гарри. И-и я знаю, что все слишком быстро, только что мы с парнями были на отдыхе, а сейчас… сейчас мы, — сглатывает Луи, — здесь. Гарри опускает глаза, поджимает губы и морщинки на лбу разглаживаются. — Но мы увидимся с твоей мамой, Гарри. Я собираюсь познакомиться с ней, — бормочет Луи, крепче сжимает руки Гарри, — и я скажу ей… что ты… самый удивительный… человек… которого я когда-либо… встречал, — нежно шепчет Луи, прерываясь лишь для того, чтобы нежно поцеловать парня, аккуратно потирая костяшки его пальцев. Гарри слегка улыбается и отпускает одну из рук Луи, чтобы вытереть слезы, и сейчас, здесь, - этого достаточно. Луи вновь берет свободную руку Гарри в свою, чтобы вытереть его все ещё влажные щёки. Он делает это медленно, уделяя время каждому сантиметру бархатистой кожи. — Ты такой прекрасный, ты знаешь это? Луи кажется, что он может чувствовать, как к его рукам приливает жар, когда Гарри краснеет и тихо хмыкает в ответ, слегка всхлипывая. — Это правда. Ты прекрасный, — продолжает с сожалением Луи, — не позволяй чему-то плохому случиться с тобой, ладно? Гарри кусает губу: зубы нещадно сминают розовую кожу, пока на мгновение не встречается взглядом с Луи, неуверенно кивая в ответ. Томлинсон возвращает ему ответную улыбку, проводя большим пальцем по его нижней губе, чтобы тот перестал кусать её. — Ты будешь в порядке, и я тоже, да? — спрашивает он. Кудрявый вновь неуверенно кивает, его руки все ещё безвольно висят вдоль туловища, когда Луи улыбается, добавляя: — Я люблю тебя. — И я тебя, — все ещё расстроенным голосом бормочет Гарри, опять хмуря брови. Луи не хочет видеть его хмурым, так что он наклоняется и сминает его губы своими, мягко стирая следы от зубов поцелуем. — А теперь, — бормочет он в губы кудрявого, — почему бы нам не купить клубничного молока? А? — улыбаясь, спрашивает Луи, проскальзывая руками под рубашку парня, поглаживая его пресс. — Ты чувствуешь себя лучше? Я — да, — шепчет он, продолжая поглаживать живот парня, кружа около пупка, чувствуя, как с губ Гарри срывается короткий смешок. — Пошли, любимый. Это место отвратительное. Когда они выходят, Лиам и Зейн уже оплачивают покупки. Малик покупает кучу разных батончиков, а Лиам стоит рядом с гордой усмешкой. Найл топчется около витрины со снеками, которая как раз находится рядом со входом в уборную, и когда дверь открывается, он резко оборачивается. Очевидно, Найл волновался. Очевидно и то, что Гарри плакал. Найл не замечает дорожек от слез на щеках Гарри, когда оборачивает руки вокруг талии парня, игнорируя наигранно-свирепый взгляд Луи. — Я же говорил, он тебе даже в уборную одному не даст сходить. Гарри фыркает, позволяя последней паре слезинок скатиться по щекам. Однако ямочки на его щеках показывают Луи и Найлу, что смех искренний. Луи отпускает руку Гарри, чтобы открыть стеклянную дверь холодильника, хватая с полки бутылку клубничного молока. — Так и есть. Я даже держал его член, пока он писал, и помыл руки за него, — Луи тыкает ладонью в нос Найлу, — даже под ногтями и все такое. Найл морщится, и Луи уходит к кассе, останавливаясь по пути, чтобы взять пачку жвачки. Гарри издаёт один из его квакающих смешков, и Луи даже не надо оборачиваться, чтобы понять, что голова парня запрокинута назад в беззвучном приступе смеха, а глаза прикрыты. Стайлс всегда так делает, когда так смеётся. - Да, - думает Луи. Теперь я узнаю своего счастливого мальчика. Когда Гарри и Луи приходит время расплачиваться, они оказываются стоящими друг напротив друга у кассы. Кассиру приходится демонстративно прочистить горло и наградить их ожидающим взглядом, чтобы привлечь к себе внимание. Они улыбаются, и Луи не раздумывая берет Гарри за руку, успокаивающе кивая кассиру.

***

— Итак, Гарри? — окликает его Лиам, пристёгиваясь, суровым взглядом и кивком головы указывая Зейну сделать то же самое. Кажется, они единственные, для кого пристёгивание является большой проблемой. — Куда мне ехать? Луи берет Гарри за руку и мягко сжимает в своей, когда тот делает глубокий вдох, — После того как выедешь отсюда, просто езжай по дороге и после первого светофора поверни налево. — Окей, — отвечает Лиам, включая поворотник, выезжая с небольшой парковки, — спасибо, друг. Гарри кивает и откручивает крышку с клубничного молока, делая глоток. Луи мгновение наблюдает за движением его кадыка, прежде чем подхватить того за руку. Он кладёт голову кудрявому на плечо и задумчиво вздыхает. — Расскажи мне об этом месте. Гарри прекращает пить молоко и поворачивается, чтобы взглянуть на Луи. — А? — Что-нибудь хорошее. Расскажи мне, что в нем хорошего. Гарри моргает. С глаз тут же пропадает пелена ужасных воспоминаний. Он глубоко вдыхает и озирается, осматривая знакомые места и новые постройки. Появилось несколько магазинов, которых он не видел тут раньше, но есть и несколько старых, которые совсем не изменились. Просыпается ностальгия, возвращая его на мгновение в прошлое. Он вспоминает поездки с Джеммой в небольшой магазинчик в одиннадцать вечера ради мороженого в рожке, а также поездки в тот же магазинчик в одиннадцать вечера, потому что кончились пластыри и нечем было остановить кровь. Пластырей всегда оказывалось мало. Гарри моргает, что больше походит на внутреннее содрогание, и возвращается взглядом к Луи. Его улыбка… умиротворённая. Он в порядке. — Я работал в пекарне, — улыбаясь, отвечает парень, показывая ямочки, — старушки, работающие там, флиртовали со мной. Луи приподнимает бровь, вздёргивает голову, и его рука тут же крепче обхватывает бицепс Гарри в притворной ревности. — А теперь, — произносит он, — расскажи-ка мне поподробнее об этих старушках. Гарри в ответ смеётся, закатывая глаза. Луи ахает, будто ждал ответа, и поджимает губы. — Ну, — начинает Гарри, поднося бутылку клубничного молока к губам Луи, наклоняя её так, чтобы тот мог сделать глоток, — им нравилось шлёпать меня и… они научили меня готовить вкуснейшие кексы. Луи тут же давится напитком. Он отпускает руку Гарри и мягко кладёт свою на его зад. — О, неужели? — игриво спрашивает Томлинсон. — Шлёпали тебя так? — добавляет игриво он и легко шлёпает его, вырывая сдавленный стон у Гарри. — Следующий? — спрашивает Лиам, отвлекая их от разговора. — О, хм, — начинает Гарри, вновь бросая взгляд на Луи, когда тот слегка сжимает его зад. — Ты, просто, уф. Езжай до МакДака, потом снова поверни налево и направо после светофора. Лиам кивает, фокусируясь на дороге. — Понятно, спасибо. Гарри напоследок улыбается ему, смущённо смотря на Луи. — Что? — спрашивает он, улыбаясь. — Об этих кексах, — начинает Луи, — почему они ни разу не оказывались у меня во рту? Гарри ухмыляется. — Думаю, для твоего рта есть более подходящие вещи. — Гарри, — давится воздухом Луи, хлопая парня по груди в наказание, — ты нахальничаешь, когда мы всего в минуте езды от дома твоей мамы. Тот в ответ громко смеётся, вызывая улыбку у Луи. Томлинсон просто не может сдерживать всю любовь, которую он чувствует. Он никогда не ощущал такого волнения. Такого уюта и волнения. Гарри смотрит на него сверху вниз, качая головой с большой ухмылкой на лице, и Луи должен поцеловать его. И он целует. — Ты нервничаешь? — выдыхает он парню в губы. — Перед встречей с мамой? — уточняет Гарри, отстраняясь. — Да. — Нет, она хорошая мать, понимающая и все такое, — улыбается он, — а ты нервничаешь? Луи вздыхает. — Ага. Гарри в ответ поглаживает его бедро, слегка сжимая, с обнадёживающей улыбкой. — Я лю… — Итак, Хаз, куда теперь? — спрашивает Зейн, оборачиваясь на парней. Гарри переводит взгляд с Луи на Зейна, а затем на лобовое стекло. Луи знает, что никто из парней не замечает то, что видит он. Тихий звук сбивающегося дыхания Гарри, то, как тело начинает предавать его, он видит, как конечности отказываются двигаться, пока его сердце бьётся сильнее и сильнее. — Хм, — отвечает он сдавленным голосом, — после поворота направо, надо, э-э… надо… надо проехать э-э… многоквартирный комплекс, — нервно отвечает Гарри, закрывая глаза, глубоко вдыхая. Луи закусывает губу, чувствуя, как усиливается хватка парня на его колене, и он, не раздумывая, накрывает её обеими ладонями. Луи двигается ближе к кудрявому, чтобы дать понять, что он рядом. Он всегда рядом. — Надо просто… просто взять левее и ехать вниз по улице, пока не увидишь, э, дорожку из гравия. И в конце небольшой кирпичный дом. Лиам смотрит в зеркало заднего вида, даря ему ободряющую улыбку. Зейн делает то же самое, благодаря за объяснения. Найл оборачивается и смотрит на Луи. Луи слегка хмурится, но этого достаточно, чтобы они все поняли. — Итак, мы уже почти приехали? — спрашивает Найл, прерывая затянувшуюся тишину. Луи обожает Найла, правда. Гарри выдыхает, даря парням вымученную улыбку. — Да. Луи сжимает его руку и садится прямо. — О нет, — начинает он, желая отвлечь Гарри. — Как я выгляжу? — Ты… Луи оттягивает его нижнюю губу зубами, чтобы следом же отпустить её и надуться. — Я не могу знакомиться с твоей мамой в трениках, Гарольд, — говорит он взволнованно, сжимая свою руку, лежащую поверх руки Гарри на его колене. Найл присоединяется. — Черт побери, Луи, — восклицает он, — ты реально дерьмово выглядишь. Луи смотрит на Найла с невозмутимым выражением на лице. — Ух ты, Найл, спасибо. Тот подмигивает ему, скрывая смех за кашлем, и уворачивается, когда Луи тянется к его сиденью, чтобы отвесить оплеуху. Гарри с улыбкой закатывает глаза, разумеется, он знает, что пытается сделать Луи. Луи сидит на краешке заднего сиденья, едва дотягиваясь до места Найла, и слегка стукает его по голове, становясь все более и более недовольным, когда блондин лишь смеётся в ответ. Гарри ухмыляется сам себе и аккуратно кладёт руки на бедра Луи, скользя пальцами под резинку тренировочных штанов и трусов, сдергивая их вниз. Луи визжит — блять, визжит — и дёргается назад, прикрываясь рукой. Лиам хмурится и смотрит на них через зеркало, когда Найл перегибается через спинку сиденья, чтобы взглянуть на задние кресла, и видит — ох… Он громко смеётся. Его лицо становится темно-красным, когда он начинает аплодировать. Его глаза закрыты, а рот широко распахнут, но в действительности он не издаёт ни звука, хотя его грудь трясётся, и нет, думает Луи, это не справедливо. — Гарри, — скулит он, натягивая штаны на голые бедра. — Ну, ты же сказал… Найл едва успокаивается, как начинает смеяться снова и теперь уже во весь голос, так что Луи опять хочется его ударить, и посильнее. — …что ты не хочешь знакомиться с моей мамой в трениках. Луи смотрит на него, скрестив руки на груди. — Я расскажу твоей маме, какой у неё испорченный сын. Гарри краснеет, показывая на щеках свои ямочки. Через какое-то время почва под колёсами фургона сменяется гравием, что заметно и по звуку и по ощущениям. Найл отвоевал место в середине, чтобы можно было видеть и водителя и пассажиров, будто лицезреть дом мамы Гарри — самая захватывающая вещь в мире. Луи закатывает глаза и вместо того, чтобы смотреть в окно, он поворачивается к Гарри. Его дыхание замирает, когда он видит, что Гарри тоже смотрит на него и его ухмылка тут же сменяется на мягкую улыбку. Луи закусывает губу, и Гарри улыбается. — Ты встретишься с моей мамой. Это даже не шёпот, скорее, просто выдох, отчего игривое настроение Луи мгновенно испаряется, когда он снова берет Гарри за руку. — Ты встретишься со своей мамой, Гарри, — шепчет Луи, замечая, как нос парня морщится от счастья. Всё словно в тумане. Найл вылезает из фургона, следом Зейн и Лиам. Луи целует Гарри мягко и нежно, обхватывая его лицо руками, будто это самое прекрасное, что есть в мире, даря этому чудесному парню все мужество, что у него есть. Все вместе они идут к входной двери. Гарри чувствует, как его руки трясутся, боже, это было так давно. — Хочешь, я возьму тебя за руку? — Да, — выдыхает он, — Господи, да, Лу. Рука Гарри сжимается в кулак; один глубокий вдох, два стука в дверь. Все происходит мгновенно. Женщина с длинными темными волосами и большими яркими глазами открывает дверь. Рядом с крыльцом небольшая лужа воды, шланг выключен, похоже, кто-то поливал цветы. Так и сейчас: между женщиной и Гарри водопад из их слез, стекающих по щекам. В отдалении слышатся звуки города, а вокруг них — звенящая тишина. Луи видит, что у женщины перехватывает дыхание и в удивлении расширяются глаза, как бывает иногда у Гарри, и она, не раздумывая, притягивает мальчика в объятия. Их дыхание сбивается, слышатся тихие всхлипы. Они растворяются в ощущениях: искусанные губы, вездесущие поцелуи и сильно вдавленные в кожу ладони ногти. Голова женщины идеально подходит под изгиб шеи Гарри, её слезы собираются на кончиках длинных ресниц, да, это точно его мама. Это читается во всём её образе. Она отстраняется, её нос красный, как и у Гарри, — очередное сходство. Она обхватывает лицо мальчика ладонями, глаза сияют в недоумении. — Почему ты стучишь? — шутливо говорит она, но это больше походит на всхлип. — Ты же знаешь, что можешь просто войти. Это поражает — то, как Гарри морщится и коротко всхлипывает, вновь притягивая маму ближе. Всхлип, ещё один, он продолжает оплакивать то, как сильно скучал по ней, как сильно ему её не хватало. Это самая осязаемая форма чувств, когда кто-то властвует над твоим сердцем, как аромат лаванды в по-настоящему жаркий день. Господи, брови Гарри сведены, глаза зажмурены, его боль витает в воздухе. Так много боли. Это его мама, которую он так любит. Он скучает по ней, даже сейчас. Все происходит так быстро и одновременно так медленно, шаг за шагом залечивая разбитое сердце. Так много и так мало; это пузырь, в котором заключается все, что вам известно, и это все настолько мало в вашей собственной реальности, но все равно трещит по швам. Она треплет парня по щекам, стирая все дорожки от слез так, будто её руки с самого рождения знали ощущение кожи её мальчика под ладонями. — А теперь давай зайдём в дом, — произносит она с притворной строгостью, улыбаясь со слезами на глазах, затем смотрит с нежностью и любопытством, по-матерински на остальных. — Вы, компания, тоже, проходите. Она проводит их в гостиную, все ещё не верящим взглядом наблюдая за Гарри. Её малыш. Он так вырос. — Я сделаю всем чай, да? — спрашивает она, счастливо всхлипывая и вытирая щеки. — Я помогу, мам, — спохватывается Гарри, кусая дрожащую губу. — Нет-нет, — слабо протестует она, прежде чем смешок неверия слетает с её губ. — Мне просто надо убедиться, что это… это реально, ты действительно здесь. Немного переживаю, что схожу с ума. Найл усмехается, хлопая Гарри по спине. Она поворачивается и направляется в сторону кухни, останавливается и вновь бросает взгляд на сына. С её губ слетает вздох. Мамин, как у всех мам в какие-то особенные моменты. — Она кажется и правда очень милой, Хаз, — говорил Найл, садясь на полу, — теперь понятно, откуда в тебе все это. Гарри издаёт смешок, все ещё всхлипывая, (он бы назвал это «глупость», а Луи бы поправил — «нежность») и Луи со стоном закатывает глаза. Это заставляет Гарри рассмеяться, глупо и мило, позволяя слезам скатиться по его щекам. Луи деланно дуется на бойфренда, уже совершенно не беспокоясь о том, что они в доме Гарри и его мама здесь. Она может зайти в любой момент. Его это не волнует, когда он большим пальцем выводит круги на покрасневшем лице Гарри, будто это важнейшая вещь в мире. Он мягко обхватывает его ладонями и притягивает, чтобы оставить мягкий томный поцелуй на губах парня. — Хорошо. Все хорошо, — тихо уверяет он, смотря во влажные глаза Гарри. Тот выглядит счастливым. — Давай сядем, да? Они садятся на диван, Луи опирается на подлокотник, а кудрявый сворачивается рядом с ним, упираясь ногами тому в бедро. Томлинсон не может не заметить, как преображается Гарри в родных стенах, и как здесь уютно и «по-домашнему». Запах Гарри окружает его, будто это часть его, которая никогда не исчезнет. Это ошеломляет Луи. Он никогда и не думал, что хотел бы жить в доме, где пахнет им и Гарри, чтобы все знали, что это их дом, потому что аромат витал бы в воздухе. Он хочет, чтобы аромат пропитал его кожу и волосы. Хочет, чтобы к его майке прилип волос Гарри, потому что тот забыл использовать антистатик. Гарри не сворачивается, прижимаясь к нему, как он обычно делает в подобных ситуациях, он просто садится рядом, соприкасаясь с Луи ровно настолько, чтобы это выглядело дружелюбно. Он берет Томлинсона за руку, переплетает их пальцы и кладет сомкнутые руки на своё колено. Луи чувствует головокружение, счастье и волнение. Гарри такой открытый дома рядом с мамой. Он не скрывается или что-то в этом духе. Луи чувствует лёгкость. — Я встретился с твоей мамой, Хаз, — шепчет он, широко улыбаясь, когда Гарри громко смеётся, тихо всхлипывая, в ответ крепче сжимая ладонь Луи. Лиам и Зейн сидят рядышком на диване: Зейн широко расставил ноги, чтобы Найл мог откинуться назад спиной на диван меж его ног. В комнате тихо до тех пор, пока не возвращается мама Гарри, и её улыбка играет, словно мелодия на фортепиано. В одной руке она держит несколько чашек за ручки, в другой — серебряный чайник, от которого поднимается горячий пар. Она кусает губу, расставляя чашки, поднимает взгляд на Гарри и все ещё неверяще качает головой. Она вытирает руки о бедра, когда посуда расставлена, — Гарри поступает так же, когда заканчивает что-то делать, — и она даже не удивлена, когда видит, как близко сидят её малыш и Луи. — Если вам нужны сахар или сливки — все на кухне. Найл сразу же вскакивает, не смущённый тем фактом, что он находится в незнакомом ему доме, и выходит из комнаты через дверь, в которую вошла мама Гарри, бормоча что-то вроде, — Слава Богу, мне необходимо что-то сладкое. Лиаму и Зейну стыдно за Найла, краснота разливается по их щекам из-за явно притупленного чувства смущения у их друга. Мама Гарри лишь смеется, садясь в выглядящее часто использующимся кресло с откидной спинкой. Оно слегка скрипит и Гарри хмыкает. Она наливает себе чашку чая и ставит чайник на стол, двигая его к остальным парням. Лиам берет чайник и тихо произносит с улыбкой. — Спасибо. Она нежно улыбается ему. — Пожалуйста, дорогой. Лиам лишь улыбается шире, следом за своей наполняя чашку Зейна. — Мой малыш, — начинает она, — я чуть не получила сердечный приступ, когда увидела твою кудрявую голову, — глубоко вздыхая, говорит она, очевидно, стараясь не заплакать снова, поднося чашку к губам. Гарри тоже вздыхает, но гораздо громче и трёт обратной стороной ладони глаза. Луи улыбается, не в силах сдержать улыбку, которая растягивается на его лице, когда он сжимает руку парня рядом с собой, наблюдая за ним. Гарри переводит взгляд на Луи, счастливый всхлип слетает с его губ и он резко отводит взгляд, становясь ярко-красным. Луи любуется им с тихим вздохом умиления, произнося едва слышное «о-оу», на что мама Гарри лишь смеётся. Гарри краснеет ещё больше, отпуская руку Луи, чтобы взять чайник. — Гарри, любимый, — произносит мама, — ты не хочешь познакомить меня со своими друзьями? — говорит она, опуская взгляд на руку Луи, которую Гарри только что вновь взял в свою (а так же вылил чай на парня, а затем сжал губы так, будто хотел поцеловать его, но так и не решился.) — Я Найл, — начинает ирландец, прежде чем лицо Гарри станет ещё краснее, — все нормально, кудрявый, я могу сам представиться, — кивает он, переводя на парня убедительный взгляд. Он ставит на стол пиалы с мёдом и сливками, прежде чем протянуть женщине руку. — Привет, дорогой. Я Энн, — отвечает она, пожимает руку парня, смотря на Гарри с широкой улыбкой. — Я рада встрече. Ты очень жизнерадостный, — добавляет она, — Чай вот здесь стоит, — добавляет она, двигая чайник ближе к парню. Лиам тихо вздыхает себе под нос, наблюдая, как Найл подмигивает (подмигивает!) женщине и наливает себе чашку чая. Энн в ответ лишь смеётся над очаровательным парнем, когда тот садится обратно на пол. Зейн в этот раз упирается ногами в спину блондина, так что тот разливает чай и визжит. — Не мог бы ты быть осторожнее, Зи? — закатывает глаза Найл, — это Зейн, ужасный, ужасный Зейн. Он задумчивый, потому что собирается стать мажорным художником, — парень в ответ кривит лицо, и Луи не может не рассмеяться. — Художником? Звучит здорово! — глаза Энн тут же загораются, как бывает у Гарри, и по лицу растягивается улыбка. Зейн скромно улыбается. — Да, это круто. В конце августа мои работы будут представлены на одной из выставок. Энн приподнимает бровь. — Это же замечательно, какое направление ты выбрал? — спрашивает она, слегка наклоняет голову, и Луи буквально может ощущать какое-то новое тепло, исходящее от Гарри. Уютное тепло, которое распространяется до кончиков пальцев. Он не должен чувствовать себя так комфортно и хорошо. Он должен чувствовать беспокойство, пульсирующее от пальцев ног до ушей, он не должен чувствовать себя как дома. Но, Боже, так и есть, ему тут очень уютно. Прежде чем Зейн успевает ответить, Найл снова его перебивает: — Вы должны прийти и посмотреть, — он вновь подмигивает, и Энн, закидывая голову назад, громко смеётся, прямо как Гарри. Гарри — прекрасная копия прекрасной матери. Луи здесь так хорошо. Так уютно. Она смотрит на Лиама. — А тебя как зовут, милый? — Я Лиам, и спасибо за чай, — улыбаясь, отвечает он, делая глоток. Энн поднимает руку. — Не надо благодарить меня, дорогой. И я не могу не спросить: ты тоже учишься в колледже? — Да. Я сейчас учусь на медбрата и подумываю о переводе в медицинскую школу, чтобы получить более высокую квалификацию. Энн кивает, хмуря брови. — Да, это серьёзное решение. Тебя ждёт долгое обучение и практика. Конечно, оно того стоит, учитывая возможный будущий заработок. Лиам кивает, делая глоток чая. — О, — встревает Найл, прочищая горло, — а я учусь в универе на адвоката. — На адвоката? — задумчивым голосом произносит Энн, скрещивая ноги и выпрямляя спину, — твоё обучение тоже займёт долгое время. — Поверьте, я знаю. Я пытаюсь закончить хотя бы год экстерном, обучаясь летом простейшим дисциплинам и онлайн, но даже в этом случае это будет долго. — Ну, я уверена, ты будешь замечательным адвокатом, ты точно преуспеешь. — Спасибо, мэм, все думают, что я провалюсь, — он делает паузу, — ну, кроме Луи, он единственный, кто верит в меня, — Найл наигранно утирает слезы футболкой, и, на самом деле, Найл самый раскрепощённый человек, такой искренний и непринуждённый. — Луи? — переспрашивает Энн, поворачиваясь к парню, — это ты? — Это я, — отвечает Луи, застенчиво улыбаясь. Она снова переводит взгляд на переплетённые пальцы рук Луи и Гарри, на что живот старшего нервно скручивается. — Ты тоже учишься? Он кивает. — Я хочу стать учителем. Энн издаёт возглас одобрения. — Что ты планируешь преподавать? — Я рос, присматривая за моими младшими сёстрами, — отвечает Луи, делая паузу, пожимая плечами с улыбкой, — так что я хочу возиться с малышами. Энн издаёт вздох умиления, наклоняя голову. — Это чудесно. — Так и есть, — подаёт голос Гарри, — он сейчас тоже на последнем курсе. — О, это замечательно! — мягко произносит Энн, излучая теплоту, когда смотрит на этих двоих. — Луи учитель, — вздыхает она, переводя взгляд на сына, — а Гарри шеф-повар. Мой маленький шеф-повар. Гарри краснеет, опуская голову, чтобы скрыть ямочки, появившиеся благодаря широкой улыбке. — Он делает лучшие… — начинает Луи, не замечая, как глаза Энн расширяются в удивлении из-за двусмысленности. — Как это называется? Чудное французское слово… — Меренги, — мягко улыбается Гарри, поднимая брови, на что Луи закатывает глаза. Щеки Гарри все ещё красные и он лишь кладёт голову Луи на плечо. — Ты и этот твой фанатизм к французским десертам, — добавляет он, крепче сжимает руку парня, усмехаясь. — Во всяком случае, он делает лучший мятно-шоколадный меренговый пирог. Глаза Энн блестят, а на лице появляется счастливая улыбка, когда она с интересом слушает их. Зейн, Лиам и Найл хмыкают, наблюдая за этими двумя, не акцентируя внимание на том, какие они отвратительно милые. — Я ни разу не пробовала его пироги с меренгой, — говорит с любовью Энн, наблюдая каким взглядом Луи смотрит на Гарри. — Я научился готовить это только в прошлом году, — произносит Гарри, — наверное, забыл рассказать по телефону. Энн мычит в знак согласия, делая глоток чая. — Ну, это значит, что ты не можешь уйти, пока я не попробую хоть один, — произносит она, бросая на него суровый взгляд, который быстро сменяется улыбкой, заставляя Гарри покраснеть. — Что привело вас сюда? Вы даже не предупредили. Я бы прибралась немного, устроила бы вечеринку-сюрприз или что-то подобное. — Мы планируем съездить на выставку, — пожимает плечами Найл, — и все наши родители соберутся, чтобы посмотреть на работы Зейна, а этот, — указывает парень на кудрявого, — сказал, что вы, возможно, не сможете прийти. — И ещё, что ему нужны объятия и поцелуи мамы, — добавляет Лиам. — Да, ему нужны обнимашки, — нежно произносит Энн, будто говорит с ребёнком, заставляя Гарри снова покраснеть, — и почему это я не смогу посетить выставку, а, Гарри? Есть какие-то на то причины? Луи кажется, что он может слышать отчаянный вопль Найла в своей голове: «Вот дерьмо». — Он же такой: ему всегда надо о чем-то волноваться, вот и все, — улыбаясь, произносит Луи, поднимая руку Гарри, чтобы поцеловать костяшки его пальцев, — он не хочет, чтобы Вы ехали так далеко, а мы сейчас переезжаем, так что в квартире катастрофа, и она не будет готова даже ко времени выставки, потому он беспокоился, что мы не сможем предоставить Вам комнату на это время, — наигранно хмурясь, добавляет Луи, — поэтому, мы, разумеется, позаботились о том, чтобы привезти его бойфренда к его любимой маме, — подводит итог Луи, поворачиваясь с улыбкой к Гарри. Он буквально ощущает благодарность Гарри, которая просачивается к нему через их сплетённые руки. — Беспокоился о… — Энн издаёт смешок, — ерунда. У него нет причин волноваться об этом. Единственное, что меня беспокоит, это то, почему он не упомянул, что у него есть бойфренд. Гарри снова становится ярко-красным, а женщина тем временем продолжает: — Как ты мог скрывать от меня такого замечательного парня? Луи старается не обращать внимания на Зейна, который фыркает Лиаму в плечо. — Прости, мам. Глаза Луи расширяются, когда он смотрит на Энн, и тихое «оу» соскальзывает с его губ. — Ты должен был, — строго говорит она, прежде чем расплыться в улыбке, — а теперь иди, обними меня. Я не могу поверить, что ты и правда здесь. Ты такой красивый, — бормочет она, будто хотела произнести это с той минуты, как увидела его, и лишь ждала нужного момента. Гарри сжимает руку Луи, прежде чем встать и подойти к женщине. Он забирает у неё чай и ставит на стол, а затем неловко садится к ней на колени боком, как маленький ребёнок. — Когда ты в последний раз стригся? Посмотри, как отрасли кудри, — бормочет Энн, беря в руки одну из прядей, слегка оттягивая её вниз. Луи издаёт тихое «о-оу» опять, быстро доставая из кармана телефон, включая камеру. Найл видит это и кричит: — Скажи «сы-ыр», кудряш! Луи фотографирует, как Гарри сидит со скрещёнными на груди руками и дуется, а его мама целует его в кудрявую макушку. — Оу, тут ты ещё милее. Энн улыбается, и Луи быстро делает ещё один снимок. Женщина обращает внимание на его зелёные ногти. — Ты накрасил ногти, — произносит она: не грубо, просто констатируя факт. — Да, Гарри красит их. Он накрасил и мне, — весело произносит Найл, поднимая руку, чтобы Энн могла их рассмотреть, — ирландский флаг. Это лучшее место в мире, я гарантирую. — Ну, выглядит симпатично, — улыбается Энн, поднимая руку сына, рассматривая его ногти. Затем она подносит их к губам, нежно целуя каждый пальчик. — Джемма будет безумно рада видеть тебя. — Джемма? — любопытничает Найл. — Сестра Гарри, — отвечает Луи, наблюдая за Гарри, который молча сидит на коленях мамы. Тот улыбается Луи той улыбкой, которую он понимает без лишних слов. Его мальчик счастлив. Он рядом с мамой и он счастлив. Очень счастлив. После ещё нескольких слезливых моментов, кучи смущающих историй о Гарри и чайника чая, Энн целует сына в макушку и отпускает его с коленей. Гарри становится позади женщины, обнимая её за плечи, кладя свой подбородок ей на плечо. — Луи, дорогой, не поможешь мне с посудой? — мягко просит она, откидываясь на спинку кресла, поближе к сыну. — Я помогу, мам. Энн закатывает глаза с усмешкой, поворачивая голову, чтобы взглянуть на кудрявого. — Я знаю, но я попросила Луи. — И Луи с радостью поможет, — говорит парень о себе в третьем лице. Он показывает язык Гарри и получает недовольное сопение в ответ. Он встаёт, помогая собрать чайные чашки и пиалы с мёдом и сливками, которые так и не пригодились Найлу. Он думает, что, возможно, это такая ирландская черта — чтобы не чувствовать, что чего-то не хватает. Энн берет в руки чайник и салфетки, на которых ранее лежали печенья. Луи ждёт, пока она отвернётся, чтобы шлёпнуть Гарри по попе, заставляя его взвизгнуть. — Луи, — шепчет он, смущаясь. Луи в ответ лишь подмигивает, следуя за женщиной на кухню. Он чувствует волнение в животе и небольшой страх, когда понимает, что он сейчас останется наедине с Энн. Она выглядит милой, кажется, что он ей понравился, но он не может знать это наверняка. Он никогда так не волновался, как сейчас. Энн поворачивает ручку крана и начинает мылить посуду. Луи забирает её у женщины, покусывая губы, споласкивает под водой, ставя сушиться. Он знает, что сейчас будет. Точно знает. — Итак, — тихо начинает Энн. — Ты тот, кто украл сердце моего сына? Это звучит так деликатно, мягко и обдуманно. Луи точно может сказать, что он говорит именно с мамой Гарри. Он легко смеётся и краснеет. — Да. Энн смотрит на него с приподнятыми бровями. — Ты определённо уверен в этом. — Я уверен в наших отношениях, — поправляет её Луи, широко улыбаясь, приподнимая бровь. Энн улыбается, намыливая следующую тарелку. — Так вы давно вместе? — Мы общаемся почти год, но встречаемся мы, хм, шесть-семь месяцев, — прикидывая, отвечает Луи. Энн кивает, молча слушая его. — Но я влюбился в него задолго до того, как мы начали встречаться. Мама Гарри закусывает губу, пытаясь сдержать усмешку. — Так ты любишь его? — Определённо, — отвечает он, не задумываясь. — Больше, чем кого-либо. — Хорошо, — произносит Энн. Она глубоко вздыхает, и, хмурясь, добавляет, — у него ранимая душа. — Я знаю, Энн. Я забочусь о нем, а он — обо мне. Лицо женщины расслабляется, уголки губ поднимаются вверх. — Тогда я рада, что вы есть друг у друга. — Я тоже, — отвечает Луи, закусывая губу, позволяя словам соскользнуть с губ, — я уверен, он мой единственный. Вот и все. Луи чувствует, будто машина на полной скорости врезается в преграду, а его тело вылетает через воображаемое лобовое стекло, разбивая то на мелкие кусочки. Нет никакого переходного момента осознания, ни шанса на перемотку. Все решено, пламя повсюду и он в огне, буквально. Его щеки ярко-красные, когда он моргает, снова и снова — он только что… о Боже. Энн прекращает намыливать тарелки, и Луи чувствует, как его нижняя губа дрожит. Он только что сказал матери его парня, что он и ее сын не встречаются и года и он уже хочет выйти за него. Проклятье. Он просто… Его голова кружится чертовски сильно, он буквально не может поверить в то, что знает Гарри около года. Кажется, будто гораздо дольше, будто они знакомы вечность. И это просто шокирует его. Он роется в своих мыслях в поисках объяснения, чего-то, что вылетело из его поля зрения. Он ни разу не ходил на курсы обучения знакомствам с родителями своего парня, так что он не знает, рассказывать им о намерении женитьбы — это хорошая или плохая идея. Он просто… нет, это плохая идея. Тяжёлые мысли оставляют осадок в животе. Его разум затуманен копящимся бассейном слез, заставляя живот судорожно скрутиться. Господи, думает он про себя. Он хочет треснуть себя, Луи чувствует, как его начинает тошнить, но… ох. Его обхватывают руки. Энн обнимает его. Очень крепко. — Я вижу, как он изменился, — дрожащим голосом произносит она. — Я услышала это в его голосе много месяцев назад… Но потом, однажды, он стал звучать так счастливо. У Луи перехватывает дыхание, и его руки обнимают маму его парня в ответ. Его… его будущую маму, надеется он. — Я не знаю, что с ним случилось, он никогда не рассказывал мне, — тихо всхлипывая, произносит она, в этот эмоциональный день слезы не знают конца. — Я лишь знаю, что в один день он здесь, а на следующий он плачет из-за расставания и уезжает. Из-за расста… ох. Луи сглатывает, крепче прижимая женщину к себе. Ему тоже хочется расплакаться, рассказать ей о том, насколько все было плохо на самом деле, когда ее сын сбежал с разбитым сердцем. — Я не хочу знать, что случилось, я просто… Я доверяю тебе моего сына. Луи чувствует, как в уголках глаз начинают собираться слезы. Он сможет, он должен. Любить его так, как только сможет, любить особенно сильно в дни, когда тот будет нуждаться в этом. Любить его искренне и заботливо, он сможет. — Вы можете мне доверять, — бормочет он срывающимся голосом. — Можете. Я обещаю, я буду защищать его. Энн шмыгает носом, выпуская парня из объятий и обхватывая его лицо ладонями. Она наклоняется и целует его в нос. — Ты замечательный, — произносит она, всхлипывая, — ты действительно прекрасный юноша. Луи смущённо фыркает, позволяя паре слёз скатиться по щеке. (Когда они возвращаются в гостиную, Энн держит Луи за руку, бормоча ему тихое «спасибо» так, чтобы никто не услышал. Она напоследок похлопывает его по груди, мягко подталкивая обратно к Гарри. Гарри, который едва сдерживает в себе радость и счастье. — Вы, трое, — говорит она, обращаясь к Найлу, Лиаму и Зейну, — не хотите помочь мне приготовить ужин? — Ма… — И нет, Гарри. Ты не можешь помочь, — произносит она, кидая на него суровый взгляд. — Я не узнаю подробности о ваших отношениях, если вы двое будете рядом. Глаза Найла загораются. — О, Энн, — начинает он. — Я знаю множество историй, которые вам определённо стоит узнать об этих двоих. Зейн хихикает, смотря на Луи, который стонет в ответ, а Гарри прячет своё краснеющее лицо в изгибе шеи Луи.)

iii.

— Это ты? — бормочет Луи, с трепетом скользя большим пальцем по кромке рамки с фото. Гарри лишь улыбается, находит руками талию парня и прижимается к нему настолько сильно, любяще и счастливо, насколько это вообще возможно. Луи хочет, чтобы так было всегда. — Не смейся, — отвечает застенчиво Гарри. — Между прочим, это мои любимые носки. Сердце начинает предательски биться сильнее, когда он с нежностью всматривается в фото. Маленький мальчик одет в крошечные шортики красного цвета и белую рубашку с синим замочком посередине. Счастливая улыбка озаряет его лицо, демонстрируя миру большие ямочки на щеках. На фото его волосы короткие и прямые, изумрудные глазки игриво смотрят в кадр. Ручки молочные, словно снег, маленькие коленки ободраны, ранки заклеены смешным пластырем с собачками. На маленьких ножках надеты темно-голубые со светлыми полосками носки и кожаные ботинки. Завершением образа служит раскрытая ладошка, на которой Гарри держит большого паучка. Он совершенен. Маленький, красивый, чистый. Он счастлив. По-настоящему счастлив. — Ты очарователен, — оборачиваясь, с нежностью произносит Луи, кладя руки на животик парня. Гарри в ответ лишь смущенно улыбается. Прежде чем он успевает что-то сказать, Луи тихо добавляет: — У тебя есть копия этого фото? Гарри улыбается, прижимаясь ближе. — Тебе нравится? — Очень, — бормочет тихо Луи ему на ухо, — я люблю тебя. Парень издает звук, похожий на писк, наклоняется и прижимает свои губы к Луи, запуская руки в волосы парня. — Да, — бормочет он в губы. — У моей мамы где-то есть копия фото. Луи улыбается и плотнее прижимается губами ко рту мальчика, тихо хихикая, когда тот шутливо пытается его оттолкнуть. Через какое-то время Гарри наконец облизывает нижнюю губу, сдается и приоткрывает рот. — Гарри Стайлс, — смеется Луи, — ты пытаешься всунуть свой язык мне в рот в доме своей матери. Гарри в ответ лишь скулит, небрежно толкая парня к стене. — Лу, — бормочет он, наклоняясь и целуя его в губы снова и снова. — Она занята, поцелуй меня. Луи хихикает, прижимая фотографию к груди, и отстраняясь от Гарри.  — Не здесь, — отвечает он, быстро чмокая парня в губы. — Не в коридоре. Гарри не раздумывая хватает Луи за запястье, быстро поднимаясь на второй этаж. — Гарри, — смеется Луи. — Вообще-то, я еще не закончил. — Луи, — стонет в ответ Гарри. Томлинсон закатывает глаза, мельком смотря на фотографии, висящие на стене. — Если ты думаешь, что я готов буквально вылизать тебя в доме твоей матери, ты сильно ошибаешься. — В смы... — Кто этот милашка? — ухмыляясь, спрашивает Луи, указывая пальцем на фотографию. — Он выглядит слегка угрюмым. Гарри в ответ обиженно надувает губы, скрещивая руки на груди. — Я в шоке, не знал, что ты настолько любишь ванные процедуры, — произносит шатен, глядя на юного Гарри, сидящего по грудь в мыльной пене. Его руки скрещены, нижняя губа обиженно опущена вниз, выглядя точь-в-точь как и сейчас. — Ты забавный, — улыбаясь, добавляет Луи, поправляя рамку. — Теперь покажи мне свою комнату. Мне очень интересно, какой она была, когда ты был еще подростком. Гарри соглашается, переплетает их руки и тащит Луи за собой по коридору. Завернув за угол, они подходят к обычной деревянной двери без каких-либо надписей и плакатов. Стайлс открывает ее, вталкивает Томлинсона внутрь и захлопывает за ними дверь. Следом толкает парня к стене и требовательно целует. Луи тихо фыркает, обнимает Гарри за талию и позволяет своему мальчику целовать себя грубо и влажно, не останавливаясь до тех пор, пока они не начинают задыхаться от нехватки кислорода. — Пожалуйста, — шепчет Гарри, прижавшись лбом к Луи. Томлинсон наконец открывает глаза и видит вокруг себя голубые стены с темно-голубой полоской у потолка. Шторы, соответственно, тоже темно-синие, слегка приоткрыты, позволяя солнечному свету проникать через окно. Возле стены стоит небольшая кровать, застеленная черным пуховым одеялом, сочетающаяся пара подушек небрежной кучей лежит у окна. Несколько наград поблескивают на стене, привлекая к себе внимание: «Лучший ученик в классе кулинарии», «Самый быстрый бегун», «Студент года» и так далее. Вокруг чисто, но пустовато для жилой комнаты, но так жил Гарри. Простой маленький Гарри. Гарри тихо стонет из-за отсутствия ответа от Луи, нетерпеливо хватая его за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Он с похотью смотрит вниз на губы Луи, мягко кусает их, нежно шепча «пожалуйста», снова и снова, словно мантру. Луи, несмотря на провокацию, все еще продолжает держать в руках фотографию маленького Гарри. Он крепче сжимает ее пальцами за спиной Стайлса, боясь ненароком уронить или разбить симпатичную рамку. Он чувствует жаркое дыхание Гарри на своем лице и давление уже почти твердого члена на свое бедро, когда парень легка трется об него. Гарри — маленький проказник, отчаянно нуждающийся в таких играх. — Гарри, — шепчет Луи, — не в доме же твоей мамы, о, Господи... Гарри в ответ лишь рычит, припадая к долгожданным губам с большим рвением. Он отрывает Луи от стены, разворачивает его и толкает на свою постель. Томлинсон приземляется на кровать с характерным «ох«», все еще крепко сжимая фотографию в руке. Его дыхание учащенное, одна нога согнута в колене, а голова откинута на подушку. Стайлс подходит ближе, опирается одной рукой о матрас и быстро седлает парня, наклоняясь ближе... — Гарри, — произносит Энн, открывая дверь. Шатен тут же отпрыгивает назад, прикрывая руками внушительный стояк. Луи громко фыркает и заразительно смеется, откидываясь на старые подушки. — Не имеет значения, сколько тебе лет и что у нас гости, но когда ты приводишь мальчика в свою комнату в моем доме, оставляй дверь комнаты открытой, — говорит она сурово, приподняв брови, и Гарри покорно кивает, бормоча: «Да, мам.» Она бросает нежный взгляд на Луи, усмехаясь, когда замечает, что тот все еще продолжает смеяться, и качает головой. — Я пришла сказать, что ужин готов, но, похоже, вы двое уже чуть ли не съели друг друга. Луи снова смеется, чувствуя, как лицо краснеет от нехватки кислорода. Он не может перестать - да и как это сделать? Ведь Гарри сидит почти бордовый от смущения, а Энн такая забавная и веселая, подшучивает над сыном. Напоследок она одаривает парней самодовольным взглядом и уходит, кидая через плечо: — Не задерживайтесь.

***

На ужин — просто поджаренные на гриле гамбургеры. Луи почти сразу же догадывается, что это была, вероятно, идея Найла, потому что он прекрасно знает, как его друг любит готовить барбекю. Луи вспоминает, как в их последнее лето перед универом они каждый день проводили перед барбекю. Он вспоминает, как они случайно чуть не спалили сад, пытаясь поджарить на барбекю любые продукты, что попались под руку. Ностальгия. Они все собираются вокруг фермерского стола прямоугольной формы, разрисованного маркерами и ручками. Луи улыбается, достает телефон и фотографирует подпись Гарри, в которой обе «р» написаны в другую сторону. Это настолько мило, что Луи не может не улыбнуться и не провести пальцем по контуру линий; он не перестает думать о маленьком Гарри с немного пухлыми пальчиками, крепко держащими в руках синий фломастер; о том, как парень в спешке выводит кривые линии на столе, высунув маленький язычок, пока мама занята чем-то своим. Маленькие кудряшки, ямочки на щеках и большие зеленые глаза. Энн с нежностью наблюдает за тем, как он делает снимок, в то время как другие парни делают гамбургеры, шутливо пихая друг друга время от времени. Она видит его улыбку, то, как его глаза загораются, когда он ведет пальцем по контуру букв. Она также наблюдает за сыном, держащим в руках пластиковую тарелку, ожидая, когда остальные парни приготовят овощи, и наблюдающим за Луи. Она видит его улыбку, то, как он покусывает губу, счастливые глаза и ямочки, которые медленно образуются на розовых щеках. Когда все усаживаются за стол, рука Гарри ложится на колено Луи под столом. Это так очевидно, потому что глаза Луи тут же загораются. Все чувствуют себя уютно, подшучивают друг над другом: много улыбок, хохота и Найл, выплевывающий еду на стол из-за слишком сильного смеха. Лиам в ответ лишь громко стонет, Зейн улыбается, а Энн смеется до тех пор, пока в уголках глаз не появляются слезы. Найл милый. Милый и очаровательный, и все его любят, несмотря ни на что. Он жует и разговаривает с едой во рту, но это нормально для него, он удивительным образом продолжает выглядеть чудесным. Все их матери изначально полюбили Найла, спуская любую шалость ему и только ему. Луи кладет свою руку поверх Гарри, слегка сжимая ее. Они все разговаривают, смеются и спорят, как одна большая семья, в которой всем всегда комфортно друг с другом. Это так легко: находиться здесь со своими друзьями, с любимым парнем, держащим руку на его бедре под столом, прямо перед его мамой, которая улыбается и смеется вместе со всеми. С Гарри все легко; он проник в его жизнь, будто она всегда была открыта для него.

***

— Итак, как долго ты пробудешь здесь, сынок? — спрашивает Энн в конце ужина. Гарри смотрит на Луи, Луи смотрит на Лиама, так как у того ключи от машины и он водитель, и потому, что Гарри не тот, кто должен сказать своей маме, что ему придется уехать рано утром. Он только приехал, только вернулся и… опять должен уходить. Гарри не должен этого говорить, он не должен. — Ох, хм, — прочищает горло Лиам, — почти всем во вторник надо на работу, так что нам придется уехать уже завтра. Энн закусывает губу, хмурясь.  — Я хотела бы увидеть вас снова и… вы будете не против, если я приеду на выставку Зейна? — Я буду очень рад, если вы придете, — тут же выпаливает Зейн. — Я приглашаю вас, я имею в виду. Я действительно хочу, чтобы вы пришли. Энн улыбается и кивает.  — Конечно, я приду, милый. Я ни за что не пропущу это, ты кажешься довольно способным, — добавляет она, прочищая горло, смотря с любовью на Луи и Гарри, — и если эти двое будут держать меня в курсе, — поднимая брови, говорит она, на что Гарри и Луи тут же согласно кивают, — то я буду там. — Вы так же можете взять кого-нибудь с собой за компанию, — добавляет Зейн. Гарри поднимает брови. — Ох, — говорит он быстро, — как поживает Робин? — Отлично, — улыбаясь, отвечает Энн. — У нас все хорошо, — добавляет через какое-то время она, вытирая рот салфеткой. — Он постоянно спрашивает о тебе, милый. Гарри счастливо улыбается и чувствует, как Луи тыкает пальцем в ямочку на щеке. — Он тоже может прийти, — произносит Зейн. — Буду рад познакомиться с ним.

***

После ужина парни становятся немного вялыми. Это был долгий день: переезд, много болтовни и вот уже полные животики в теплоте и уюте дома; это было неизбежно. Зайдя внутрь, Зейн и Лиам тут же сворачиваются калачиком на диване, накрываясь теплым пледом, который Энн любезно предлагает им. Она с нежностью наблюдает за ними и, не сдержав эмоций, говорит, как прекрасно они смотрятся вместе. Найл, который сейчас уже лежит на мягком ковре, закинув руки за голову, болтает с Энн, будто они старые друзья. Это действительно странно - то, как легко они за такой короткий промежуток времени смогли найти общий язык.

***

Гарри уводит Луи от остальных, говоря, что хочет показать Луи свой большой дом. Изначально это была отговорка, чтобы остаться наедине и жарко целовать парня, пока оба не начнут задыхаться. Гарри нуждается в нем, нуждается в ощущении прижимающегося к нему Луи, когда тот с придыханием приникает к его губам, заставляя кудрявого чувствовать себя опьяненным, как будто это все нереально, не по-настоящему. Но Луи замечает фотоальбом и планы Гарри рушатся. Парень начинает листать страницы, видя фотографии Гарри у озера - пухлый малыш с ямочками на щеках. Рядом с ним сидит Джемма; на фото они шутливо дерутся, обнимаются и смеются, и это прекрасно. Чудесно. Каждый разворот страниц показывает поэтапное взросление Гарри. Вот ему восемь, двенадцать, пятнадцать. Каждый день рождения, торт с Халком, нелепая стрижка. Фотографии Гарри с членами семьи, старыми друзьями, с ним. Луи всматривается в фотографию, и ему не нужны объяснения Гарри, чтобы понять, кто это. Он знает, с уверенностью может сказать, кто этот человек. Его рука обернута вокруг талии Гарри, пальцы крепко сжимают бедра. Гарри выглядит застывшим, но это всего лишь долбанная фотография, на которой все в нем выглядит неправильно; напряжение, страх. Луи видит оцепенение в его улыбке, пустоту в глазах, ямочка показывается лишь на одной из щек. Он видит синяки, на скуле Гарри, на его запястьях, на бедре, где ногти Марка проникли под футболку и сжали мягкую кожу. Луи хочется кричать, метать, сжечь, сжечь до пепла эти фотографии. Он хочет стереть и уничтожить эти воспоминания. Но больше всего ему хочется обнять Гарри. Так он и делает. Ни один из них ничего не говорит, они оба просто знают. Луи закрывает фотоальбом, все еще сидя на полу, упирается спиной в кровать и тянет Гарри на себя, позволяя ему сесть меж своих скрещенных ног. Он нежно обнимает парня за талию, осторожно потирая пальцами воображаемый синяк на бедре, где раньше были его ногти. Гарри всхлипывает и кладет свою голову Луи на плечо, устраиваясь поудобнее меж ног парня, когда обе его ноги огибают бедра парня. Луи целует его в щеку со всей присущей ему любовью и нежностью и покрывает все его лицо крохотными поцелуями, шепча «люблю тебя» и сжимая кудрявого крепче в объятиях. Луи немного отстраняется, протягивает руку и вытаскивает из-под кровати Гарри потертую коробку. Заглянув внутрь, он обнаруживает там мягкую игрушку — зайчика. Он нежно улыбается, бережно берет его за лапу и вытаскивает. Игрушка немного потерлась от времени и в пятнах, которые уже невозможно отстирать, но, несмотря на это, видно, что ей явно дорожили. Луи аккуратно трет одно плюшевое ухо и кладет зайчика Гарри на живот, делая вид, будто тот целует его в животик, в плечо, в шею, пока не добирается до лица, где Луи, не раздумывая, тычет маленькую плюшевую игрушку Гарри в губы. От этого парень тихо хихикает, даря зайчику маленький поцелуй, а затем убирает его, чтобы поцеловать и Луи. Когда губы почти соединяются, кто-то за их спиной тихо кашляет, отчего они поднимают глаза, видя Энн в дверях. Она улыбается, по ней видно, что она устала, но, несмотря на это, она продолжает улыбаться, так широко и радостно, словно это самый счастливый день в ее жизни.  — Сладких снов, мальчики, — бормочет она. — Милый, иди сюда и поцелуй маму. Гарри пытается встать с коленей Луи, кусает губы и чувствует, как Луи сжимает руками его бедра, помогая встать. Поднявшись, он предлагает и Луи руку, чтобы помочь тому подняться. Энн нежно улыбается, раскрывает руки и тянет сына на себя. — Я так люблю тебя, детка, — бормочет она ему в шею. — Я тоже люблю тебя, мам. — Так здорово, что я наконец могу тебя обнять и поцеловать, — говорит она, отстраняясь, оставляя нежный поцелуй на его лбу. Гарри улыбается и притягивает мать обратно, крепко сжимая ее в объятиях. Когда он отстраняется, Энн с нежностью смотрит на Луи.  — Ты тоже иди сюда. Луи краснеет, чувствуя, как сердце начинает сильнее биться в груди. Нерешительно подойдя ближе, он позволяет ей втянуть себя в крепкие объятия. — Спасибо, — тихо говорит она. — Спи спокойно, милый. — Вы тоже, — бормочет Луи в ответ, мягко поглаживая женщину по спине. Отстранившись, он делает шаг назад, становясь рядом с Гарри. И, напоследок улыбнувшись им, Энн наконец закрывает за собой дверь, добавляя: — И мальчики, пожалуйста, не будьте слишком громкими.

***

Лежа в одноместной кровати Гарри и плотно прижавшись друг к другу, они обмениваются крохотными поцелуями и говорят всякие глупости. Они так любят друг друга, это просто… невозможно. Но это так, Боже, это реальность. — Спасибо, — бормочет Гарри, скользя указательным пальцем по золотистой коже ключиц парня, — я не был бы здесь без тебя. Луи прикусывает губу, смотря на губы кудрявого. — Я все сделаю для тебя, Гарри, — бормочет он, — и это пугает. — Я действительно люблю тебя, — закрыв глаза, бормочет Гарри. — Хорошо, — отвечает шепотом Луи, соединяя их губы, — потому что я тоже действительно люблю тебя.

***

Луи просыпается и вдыхает новый уютный запах Гарри, окруживший его. Он чувствует шевеление рядом, а затем пару теплых губ на лбу. Он хмурится и разлепляет глаза. — Возвращайся в постель, любимый, — бормочет сонно он, закрывая глаза. Гарри в ответ лишь смеется, и Луи недовольно стонет. — Ш-ш-ш, все в порядке, — шепчет в ответ Гарри, нежно кладя ладошку ему на лицо. — Пойду приготовлю всем завтрак. Луи облизывает потрескавшиеся губы и открывает глаза, чтобы увидеть своего взъерошенного после сна мальчика, и это так мило. — Мне помочь? — спрашивает он хриплым голосом. — Лучше поспи, малыш. Все нормально, — заверяет его Гарри, натягивая спортивные штаны и завязывая шнурок на бедрах. — Нет, нет, — бормочет Луи, прочищая горло, — я хочу помочь, — зевает он, — если ты не против. Гарри в ответ лишь усмехается, добавляя: — Хорошо, милый.

***

Оказавшись на кухне, Гарри идет к шкафчикам, все еще помня, где что лежит. Достав муку, молоко, соду, ванилин и масло, Гарри берет в руки миску и венчик, а Луи просто смотрит, как тот смешивает все ингредиенты в нужных пропорциях. — Хочешь помочь мне, малыш? Луи хмыкает в ответ, берет венчик и продолжает взбивать смесь, в то время как Гарри достает сковороду, тарелки и столовые приборы. Когда Стайлс вновь поворачивается к Луи, то фыркает. — Что? — спрашивает Луи, игриво приподнимая брови. — Ты ужасен, — смеется Гарри. — Ты что, не знаешь, как правильно взбивать? — Правильно взбивать? — обиженно переспрашивает Луи, тем не менее говоря с улыбкой. — Я что, неправильно взбивал? — Определенно, — качает головой Гарри, — все не так, дай мне, я покажу. Луи возмущенно открывает рот и плотнее прижимает тарелку со смесью к груди. — Нет, я хочу взбить сам. — Тогда хотя бы позволь мне помочь тебе, — бормочет Гарри, — сделай это ради блинов. Луи прищуривается, обиженно вздыхает и протягивает миску. — Ладно. Покажи мне, как это делается, Гордон Рамзи. Гарри в ответ фыркает, качая головой, и оборачивает руки вокруг Луи, прижимаясь грудью к его спине. — Прежде всего, — бормочет он в шею Луи. — Ты должен взбивать массу, а не просто перемешивать. Луи закатывает глаза и прижимается спиной к груди Гарри. Он откидывает голову назад, поворачивается и оставляет мягкие поцелуи на челюсти парня. — Ты даже не смотришь, — смеется Гарри, поворачивая голову, чтобы встретиться взглядом с Луи. Тот в ответ лишь улыбается, прижимаясь губами к Гарри. Его улыбка растет, когда рука Гарри перестает двигаться, замечая, что парень предпочел блинам поцелуи. Энн с нежностью наблюдает за ними с порога, не смея рушить такую идиллию.

***

Утро наполнено маслом, сиропом и громкими рыданиями. Гарри не хочет отпускать маму, не хочет в очередной раз прощаться. Глаза Энн наполнены слезами, губы без остановки оставляют нежные поцелуи на лице парня, мягко шепча: «Мы увидимся через несколько недель», «не волнуйся, дорогой», и «я тоже тебя люблю, так сильно». Прощание — это самая сложная часть, та часть, которая ранит больше, чем что-либо еще. Это происходит в мгновение ока: вот они наслаждаются блинами, а сейчас они складывают в фургон свои вещи, и никто из них не может понять, как это произошло. Ощущений слишком много. Так много. Но такой тип расставаний - самый лучший. Луи понимающе кивает и с призывом разводит руки, намекая, что уже пора. Гарри отстраняется от Энн и идет к Луи, пока слезы все еще собираются в уголках его покрасневших глаз. Луи нежно целует его в губы, перебирая нежные пальцы и вытирая тыльной стороной кристаллики слез. — Я люблю тебя, малыш, все в порядке. Ты в порядке. Найл залезает последним в фургон, перед этим давая свой номер Энн и целуя ее в щеку. Луи думает, что, возможно, он видел несколько слезинок и на его щеках. *** — Твоя мама замечательная, — произносит Найл, как только они покидают город, — не могу дождаться, когда увижу её снова. — Найл, она занята, — небрежно отвечает Луи, прерывая мечтания друга, нежно пробегаясь пальцами по челюсти Гарри, — и перестань западать на мам. Найл обиженно отворачивается и слегка стонет в ответ. — Я не запал на нее, она классная, — оправдывается Найл, — знаешь, она одна из таких добрых тетушек, которые дают тебе лишнюю конфетку, когда ты маленький, а когда подрастаешь, позволяют попробовать алкоголь. Гарри фыркает, заливисто смеется и вытирая слезы с щек. — Я действительно рад, что она сможет прийти на выставку, — нежно произносит Зейн, оборачиваясь на задние сидения. — Она удивительная. — А я рад, что ты наконец смог обнять и поцеловать маму, — подмигивает Лиам с небольшой улыбкой, на что Луи не раздумывая, поднимает телефон и делает фотографию, глупо смеясь, рассматривая получившийся кадр. Гарри пихает парня в плечо, произнося: — Луи, удали её. — Ты же знаешь, что тебе она нравится, — улыбаясь, отвечает Луи, тыкая пальцем в щеку Гарри, из—за чего тот лишь еще больше дуется. — Ты недоволен своей фотографией лишь потому, что так всегда все говорят, да? — ухмыляется Луи, видя, как Стайлс краснеет и отворачивается с крохотной улыбкой на губах. Нежно обняв парня за талию, он наклоняется к уху, тихо шепча: — Я так тобой горжусь, малыш, он никогда вновь не притронется к тебе. Ты непобедим.

***

— Пора вставать, голубки, — произносит Найл, с четким ирландским акцентом. — Луи, я плюну тебе в ухо, если ты сейчас же не откроешь глаза. Тот в ответ лишь стонет, ворочаясь... Неожиданно Хоран громко начинает смеяться, заставляя сонного Гарри обернуться, выглянуть за спинку своего сидения и захихикать, увидев Луи на полу. — Мелкий пиздюк, — бормочет он под нос, все еще не разлепляя веки. — Эй, вообще—то, я дал вам двоим выспаться, — ухмыляется Найл, — но уже, типа, два. И, кстати, Энн сделала нам сэндвичи. Найл подмигивает, ерошит рукой кудри Гарри и выпрыгивает из фургона, давая им ненадолго побыть наедине. Парни слегка приподнимаются и оглядываются, сонно замечая, что они остановились в небольшом поле у обочины дороги. Нигде не было видно никакого забора, просто пустырь, который пересекали несколько проселочных дорог, ведущих к домам. Первое, что подмечает Луи, это то, как здесь жарко. — Тебе не жарко? — спрашивает он Гарри, принимая его руку, чтобы встать. — Немного, да. — Я, наверное, надену шорты, — говорит Луи, наклоняясь к сумке позади сидений, начиная рыться в ней в поисках спортивных шорт. — Можешь и мне достать? — спрашивает Гарри, потирая глаза и зевая. Он выглядит таким уставшим. — Плохо спалось? — спрашивает Луи, доставая вторую пару шорт. — Немного. Луи замирает, оборачивается и хмуро смотрит на парня. — Ты, хм... был напуган? Гарри кивает с выражением лица «а что бы ты сделал?». — Извини, малыш, — произносит Луи, — ты мог разбудить меня. Я бы как—нибудь помог. Гарри смеется и качает головой, когда Луи кидает ему пару шорт. — Все нормально, Лу. Я прогулялся и позвонил маме. Луи оглядывается в поисках остальных парней поблизости, и убедившись, что все они сидят на траве снаружи, достает из сумки себе шорты. — О, так она тоже не спала? — спрашивает Томлинсон, снимая спортивные штаны, и, подумав мгновение, и трусы тоже. Гарри с интересом наблюдает за его действиями, слегка покусывая губу. — Нет, я ворочался в кровати и разбудил ее тоже, потом мы немного поговорили о тебе, — смеется Гарри. — Собираешься на диверсию? — Именно, день свободы шарам, — ухмыляется Луи, — так вы меня обсуждали? Гарри краснеет. — Ну да, — добавляет он, закусывая губу, смотря задумчиво в окно, — они меня не заметят, если... ну, ты понимаешь. Луи нежно улыбается, двигается ближе к Гарри и прикрывает его собой, на случай, если кто—то из парней поднимется с земли и заметит их. Гарри приподнимает бедра и снимает штаны. На нем надеты белые трусики и единственный декор на них — маленький бантик наверху посередине. Луи улыбается и дотрагивается до него пальцем, замечая счастливую улыбку на губах кудрявого. — Что ты рассказал обо мне парням? — спрашивает Луи, с сожалением наблюдая, как Гарри натягивает шорты. — Пошли перекусим и тогда, может быть, я расскажу тебе.

***

— Надеюсь, вы оставили для нас пару сэндвичей, — ворчит Луи, выходя из фургона, забирая у Найла сумку—холодильник, автоматически открывая ее. В ней, как ни странно, лежат два заботливо завернутых сэндвича: один — с арахисовым маслом и джемом, а другой, кажется, с салями. Луи, не раздумывая, берет сэндвич с колбасой, зная, что Гарри не большой фанат арахисового масла с джемом, и поднимает с земли две бутылки содовой, стараясь вспомнить, когда он ее вообще пил в последний раз. Его жизнь теперь словно коктейль из клубничного молока, различных смузи, чая и детокс—воды с лимоном, апельсином и листьями мяты. Он совсем и не против, честно говоря. Найл съедает свой сэндвич почти моментально, встает на колени и осматривает поле вокруг них, одному богу известно, зачем. Неподалеку сидит кролик, милый и пушистый, — прямо в пыли посередине поля. Он жует маленький цветочек, и Найл автоматически шепчет себе под нос. — Я его поймаю. — Господи, — бормочет Луи, отворачиваясь от блондина. — Я думаю, там есть еще какая—то еда, — произносит Лиам, в основном, для самого себя же, и идет порыться в багажнике фургона. Зейн тоже встает, доставая из рюкзака блокнот и пачку сигарет. Гарри расслабленно сидит у Луи под боком, на что тот хихикает, забирает у него одну бутылку воды, шутливо толкая в плечо. — Займи мне лучшее место. Луи не может сдержать внутреннего ребенка и показывает на ширинку. Гарри фыркает, качает головой и следует за Луи. Они отходят на небольшое расстояние от парней, но в каком—то смысле достаточно, чтобы их никто не услышал. Луи со стоном опускается на землю, наблюдая, как Найл ползет к кролику. — Кролики опасны для жизни? — спрашивает он. — В Монти Пайтон — очень даже. Луи смеется и громко кричит: — Не рискуй, иди в лобовую атаку! Кролик взрывоопасен! Гарри закатывает глаза. — Подай сэндвич, пожалуйста, я проголодался. — Оу, бедняжка, — нежно произносит Луи, открывая пакет и доставая половинку, — давай, открой ротик — едет поезд, чу—чух. Гарри игриво смотрит на него, и быстро вырывает из его рук сэндвич,откусывая большой кусок. — Ха! Ты жульничаешь! Стайлс лишь пожимает плечами, откручивая крышку содовой. — Давно не пил ничего подобного. — И я, — произносит Луи, жуя сэндвич. — С тех пор, как начал зависать с тобой, помешался на правильном питании. — Ты должен благодарить меня, — ухмыляется Гарри, делая глоток. — Нравится? Гарри пожимает плечами. — Нормально, но потом будут газы в желудке. Луи морщит нос и спрашивает: — Так ты собираешься рассказать мне, что твоя мама сказала про меня? Парень в ответ закусывает губу и загадочно улыбается. — Ой, да ладно, просто скажи мне, я ей понравился? Я достаточно хорош для ее малыша? — он знает, что Энн была им очарована, но ему хочется, чтобы это сказал Гарри. Гарри ничего не может поделать с улыбкой, от которой тут же появляются ямочки на щеках и загораются глаза. — Ты же знаешь, что понравился. Луи приподнимает бровь. — Да, а теперь о том, что она сказала обо мне. — Ты немного самовлюбленный, да? — бормочет Гарри, отрывая кусок хлеба и заталкивая его в рот. Луи насупливается и отбирает у Гарри воду. Стайлс в ответ лишь закатывает глаза. — Лу, я просто рассказывал ей о тебе. Тот громко вздыхает, явно неудовлетворенный полученным ответом, но все равно улыбается, зная, что он как всегда был на высоте. Гарри замечает это и тихо стонет, утыкаясь лбом ему в плечо. — Ты правда хочешь знать, что я сказал ей о тебе? — Разумеется,— тут же кивает Луи. — Я сказал ей, — начинает Стайлс с ухмылкой, — что у тебя воняют ноги и ты ужасно готовишь, и что ты самая большая грязнуля, которую я когда—либо встречал. Луи наигранно возмущается, прижимает руку к сердцу и пытается спародировать южно-американский акцент: — Я не могу поверить, что ты сказал ей такие возмутительные вещи обо мне. Гарри в ответ тихо хихикает, выхватывает у того содовую и делает глоток.

***

(В два часа ночи, Гарри незаметно проскальзывает в комнату матери, аккуратно ложась рядом с ней. Он постепенно двигается ближе к ней, и когда между ними не остается и миллиметра, он мягко начинает гладить ее по плечу, шепча: — Мам? Энн тихо вздыхает, постепенно начиная отходить ото сна. — Мам? Она медленно открывает глаза, и автоматически тянется к прикроватной лампе, включая ее. Тусклый свет тут же освещает комнату, придавая всему теплый желтый оттенок. Когда она видит Гарри, то внутри тут же все переворачивается. Она садится, откидываясь на спинку кровати и улыбаясь произносит: — Ты напомнил мне о временах, когда ты был маленьким и тебе снились кошмары, — шепчет она, чувствуя, как в уголках глаз начинают предательски появляться слезы. Гарри в ответ улыбается, поднимается и кладет свою голову ей на колени, мечтательно смотря на потолок. — Я никогда не думала, что снова увижу тебя, пробирающимся сюда тайком ночью. — Это ничего, да? — робко спрашивает Гарри со стыдом в голосе, когда Энн потирает щеки. — Конечно, малыш, — отвечает Энн, начиная гладить сына по голове. — Я вообще не хочу, чтобы ты когда—либо покидал меня, особенно так надолго, — добавляет она, накручивая одну из кудряшек парня на палец, — но я верю, что ты знаешь, как для тебя будет лучше. Гарри закусывает губу и хмурится. Энн тут же всхлипывает, целуя того в щеку. — Ты так вырос, малыш. — О, ну перестань, мам, не то я снова расплачусь, — произносит Гарри хриплым голосом. Та в ответ тихо смеется и вытирает щеки. — Как ты, Гарри? Я имею в виду, на самом деле. — Хорошо, мам. Энн закатывает глаза, щипая его за ухо. — Ты не умеешь врать. Гарри тут же делает большие глаза, начиная оправдываться. — Я не вру! Энн вздыхает и слегка наклоняет голову. — Ты знаешь. Я просто хочу, чтобы ты рассказал мне о том, что было хорошего с тобой. Хочу слушать тебя и видеть при этом твое милое личико, — добавляет она, чувствуя как в глазах снова образуются слезы, отчего Гарри тут же хмурится, закрывая глаза. — Все хорошо, правда, — настаивает он, — после окончания универа я хочу арендовать помещение рядом с начальной школой. Собираюсь открыть свою собственную пекарню. Энн усмехается. — У тебя все получится, — начинает она. — И... начальная школа? Гарри краснеет. — Ну, да, может, детишки после школы захо... Энн закатывает глаза и останавливает его, прижимая палец к его губам. — Я уже сказала, что ты не умеешь врать. Гарри смеется, краснеет и отводит взгляд. — Это из-за него, да? — Да, — мягко произносит он, — он уже говорил с руководством. Они сказали, что открывают летнюю продленку и он может начать с нее, а потом, когда появится свободная вакансия учителя, он будет первым в списке на это место. Он правда понравился им. Энн мягко улыбается. — Как и тебе? Гарри краснеет еще сильнее, робко кивая. — Очень. — Почему ты не рассказывал мне о нем? Он кажется милым парнем. О скольких вещах ты еще не говорил мне? — Только о Луи. Энн чуть наклоняет голову и медленно кивает. — Ты его любишь? Любишь так же, как любил Марка? Гарри начинает тошнить. Он не хочет думать о том, что он когда—то любил его. Потому что — нет, Луи он любит по—другому. Он никогда не любил кого—то так, как он любит Луи. — Намного больше, — шепчет он. Энн закусывает губу и улыбается. — Правда? Гарри чувствует себя отвратительно, сравнивая их. Луи лучше. Луи всегда будет лучше. — Я очень его люблю, мам. Больше, чем кого—то когда—либо. — Он тоже тебя любит, — произносит Энн, с улыбкой смотря на сына, — это легко заметить. — Я знаю, — усмехается Гарри. Энн смеется: — Так с ним тебе лучше? — Намного лучше, — серьезно отвечает Гарри, — он обо мне очень заботится. — Расскажи о нем, милый. — Он очень хороший, — начинает парень, — однажды я не очень хорошо себя чувствовал, и он пошел в Холлмарк и купил все открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления, а потом читал мне их вслух. Энн смеется и Гарри продолжает: — И если мне лень тянуться за пультом от телевизора, он принесет его мне, и он всегда держит меня за руку на людях. — Правда? — улыбаясь спрашивает она. Стайлс радостно кивает, смотря в потолок, перебирая в уме воспоминания о Луи. — С ним так просто, — качает он головой, — ощущение, будто я знаю его вечность. Энн наклоняется и целует Гарри в лоб. — Я рада, что он у тебя есть, малыш. Ты заслуживаешь счастья. Гарри переводит взгляд на нее. — С ним я счастлив, мам. С ним я всегда чувствую себя особенным и в безопасности — любимым. Он просто... удивительный. Он замечательный. Он встречается с матерью взглядом и видит, что она плачет со счастливой улыбкой на лице. Гарри вздыхает, чувствуя, как в животе разливается тепло. — Расскажи мне о Робине.)

***

— Ты знаешь, я рассказал ей о тебе только хорошее. Кроме того, что плохого я мог сказать? Гарри ожидает, что тот усмехнется или фыркнет, но Луи лишь краснеет, уставившись в землю. — Ты и правда думаешь, что во мне нет ничего плохого? Даже ужасающий запах от ног? Гарри смеется. — Твои ноги — это худшее, — говорит он, хмуря нос, — именно поэтому я и люблю их и не хотел бы, чтобы было как-то по-другому. Луи издает какое—то подобие писка, чувствуя, будто внутри порхают бабочки, и ему не остается ничего, кроме как накинуться на Гарри с поцелуями, слегка трепля его по щекам. — Когда это ты стал дурашливее меня? — бормочет он в губы Гарри, — и ты же не скрываешь от меня фут-фетиш, да? Гарри фыркает и громко смеется, на что Луи еще раз пытается поцеловать его, чувствуя, как дрожь от смеха Гарри проходится по всему его телу, отдаваясь теплом. Гарри удается, отталкивает от с себя Луи и усаживается с ним рядом, начиная глупо улыбаться. — Э-эй, — тянет он, когда видит валяющуюся на земле бутылку, — ты разлил ее. — Хочешь мою? — предлагает Луи с ухмылкой, передавая ему все еще закрытую бутылку. Гарри размышляет пару секунд, прежде чем трясет головой и убирает волосы со лба. — Ничего страшного. Луи закатывает глаза, влюбленно бормоча: — Боже, я тебя обожаю.

***

Найл все еще пытается поймать кролика, готовясь схватить его, когда тот вдруг делает прыжок на пару футов вперед. Лиам наблюдает эту картину со скрещенными руками на груди и хихикает каждый раз, когда кролик делает очередной прыжок на пять футов. — Может, перестанешь? – просит Найл. — Ты его пугаешь! — Да нет, это ты его пугаешь, пытаясь поймать! Все это время Зейн делает зарисовки: протяженные полоски травы, стружки от карандаша и разводов ластика. Когда пара штук готова, парень вздыхает, потому что он не видит это поле в «новом свете», это обычное поле, господи, и он никогда не бывал здесь раньше. Он смотрит на Лиама и Найла и подумывает о том, чтобы отложить скетч-бук подальше и пойти развлекаться со своим парнем, подшучивая над блондином, но потом он замечает Луи и Гарри. Он застывает, а пальцы начинает покалывать. Луи заправляет маленькую ромашку Гарри за ухо, и они оба улыбаются друг другу. На щеках Гарри ямочки, а глаза Луи счастливо горят. Они лежат рядышком на траве со скрещенными ногами. Интерпретация образов в новом ключе.

iii

В первую очередь Лиам подвозит до дома Гарри и Луи, они все уставшие и измотанные. Примерно в восемь парни оказываются дома и включают свет. — Пойду проверю, как там рыбка, — кричит Луи, потирая слипающиеся глаза и ставя дорожные сумки на пол в гостиной. Он идет на кухню, чтобы убедиться, что с ней все хорошо. Они купили фильтр для аквариума, когда оказалось, что золотые рыбки испражняются буквально каждую минуту, так что Луи не сильно беспокоится о чистоте резервуара. Мелкий, кажется, доволен жизнью и спокойно плавает, у него даже осталось немного еды в кормушке. Луи опускает палец в воду, хотя знает, что Гарри терпеть не может, когда он так делает. — Не волнуйся, крошка, мы дома. Через мгновение он уже смеется, чувствуя себя, как вечно волнующийся родитель. Он — заботливый папа, а Гарри — его заботливая супруг. — Над чем смеешься? — спрашивает Гарри, показываясь из-за угла и открывая холодильник, чтобы достать клубничное молоко. — Я только что сказал нашей рыбке не волноваться, потому что мы уже приехали. Чувствую себя, будто озабоченный родитель. Гарри поднимает брови и ухмыляется, делает глоток клубничного молока, прежде чем поставить его на столешницу. А затем подходит к аквариуму. — Смотри, мы оба тут, малыш. Ты больше не одинок, — воркует он над золотой рыбкой. Луи улыбается. — Видишь, ты мой заботливый муж. Гарри шумно вдыхает, уставившись на Луи широко раскрытыми глазами, и Луи лишь охает. — Луи Томлинсон, клянусь богом, — глаза Гарри по прежнему широко раскрыты, а на губах играет усмешка, когда его слова врываются в разум Луи, — лучше бы это не было твоим способом сделать мне предложение. Луи громко смеется, беззаботно и с облегчением. И очень счастливо. Идеально, радостно и так знакомо. — Ты раскусил меня, Гарри Стайлс, кольцо в рыбе. Гарри приоткрывает рот, но по—прежнему улыбается, когда видит, что Луи начинает хихикать. — А я-то собирался налить тебе стакан молока, — качает он головой, кидая на Луи игривый взгляд прежде, чем уйти из комнаты. Луи посмеивается, ставя молоко в холодильник и выключая свет, и следует за Гарри в спальню. Гарри попивает клубничное молоко, уткнувшись в телефон, поставленный на зарядку. Когда он замечает Луи, он лишь с улыбкой качает головой. Луи закатывает глаза, снимает футболку, а затем и шорты. Он со вздохом падает на кровать и наблюдает за Гарри, который, наверное, пишет сообщение маме том, что они благополучно добрались. Позже он откладывает в сторону стакан и телефон и поворачивается к Луи, стаскивая шорты и трусы одним движением. Он бросает критичный взгляд на Луи. — Перестань чесать яйца. Луи фыркает, поворачиваясь к Гарри и убирая руку с паха. — Неужели ты и правда думал, что я сделаю тебе предложение таким способом? Даже учитывая то, что ты знаешь, насколько я щепетильный? Гарри стягивает рубашку, сладко зевая прежде, чем пойти погасить свет в комнате. – Я никогда не знаю, чего от тебя ожидать, — в конце концов отвечает он. Он ворочается под одеялом, укладываясь головой на грудь Луи, и устало вздыхает. — Ты все равно сказал бы «да», — произносит Луи, и Гарри буквально чувствует его самодовольную ухмылку, когда тот уже запускает руку в шевелюру кудрявого. Стоит тишина, и это заставляет сердце Луи громко стучать. — Да, я бы согласился.