cause all that you are is all that i'll ever need

Гарри, кажется, не в себе, когда парни подъезжают к его родному городу, и осознание этого рушит самообладание парня. Лиам зовет его с собой в мини-маркет, чтобы купить всем еды, но Гарри лишь дрожит. Луи обнимает его как можно крепче, но, несмотря на это, того продолжает трясти, он дрожит, как линия разлома, не определившаяся, какую сторону выбрать. Он подавлен. Гарри почти не дышит, и он в панике. Господи, нет. — Давай, любимый, как насчёт того, чтобы купить тебе клубничного молока, а? — шепчет Томлинсон, чувствуя, как его голос ломается от рвущегося наружу страха. — Луи, Луи, — едва выдыхает в отчаянии Гарри, Господи, — он живёт в городе. Я не хочу, чтобы он увидел меня, Боже, — его грудь быстро вздымается, мелкие выдохи выскальзывают из его рта, торопясь вернуться в лёгкие, как при панике. Луи ведёт его в мини-маркет, прижимая как можно ближе к себе, давая понять, что он здесь, рядом. — Гарри, ты со мной, хорошо? — говорит ему серьёзно Луи, отвлекаясь на мгновение, — сэр, у вас есть уборная? — Да, последняя дверь слева, — отвечает сотрудник, переводя обеспокоенный взгляд на Гарри, — он… — С ним все в порядке, — заверяет его Луи с ободряющей улыбкой, мягко направляя Гарри в нужную сторону, по-прежнему держа свои руки на его талии, легонько подталкивая вперёд. Тот задыхается, пытается протестовать, паникует, но не плачет, и это беспокоит Луи больше всего: Гарри не плачет. В уборной пахнет, как и во всех уборных, ужасно. Она маленькая, грязная и просто мерзкая на вид. На полу видны разводы грязи, по крайней мере, Луи надеется, что это просто грязь, а на стенах различные надписи. Мусорное ведро переполнено, что-то вывалилось на пол или просто прилипло к стене. Унитаз засорён, содержимое не смывается, отчего на Луи накатывает тошнота. Раковина ужасно грязная, ржавчина распространяется как плесень, Боже, это отвратительно. Гарри стоит в середине комнаты, тупо уставившись в стену, его плечи мелко дрожат. Губы слегка приоткрыты, воздух судорожно вырывается из лёгких и тут же вдыхается назад. Брови нахмурены от напряжения, он выглядит таким потерянным и отсутствующим. Его нижняя губа начинает дрожать. — Гарри? — Луи, что если он ранит и тебя? — с ужасом спрашивает он. — Луи, я… нет. Нет. Я не хочу, чтобы он ранил тебя, но он попытается, я не хочу, чтобы он приближался к тебе, Луи, Луи… — безудержно шепчет он, давясь всхлипами, слёзы наконец прорываются, и он с отчаянием и ужасом в глазах смотрит на старшего, безумно качая головой, пока с его губ слетает ещё больше вариантов того, как Марк может навредить Луи. — Гарри, — с болью в голосе произносит Луи, — Гарри, Хаз, он не… он не здесь. Мы в порядке, Гарри, мы… Гарри закрывает глаза, продолжая отрицательно качать головой. — Гарри, — говорит в отчаянии Луи, — он не… он и представления не имеет, где мы. Даже твоя мама не знает, что мы тут, любимый. Мы… мы в безопасности, — нежно добавляет он, в ответ на что Гарри кусает губы, крепко зажмуривая глаза и по-прежнему качая головой в отрицание. — Гарри, — умоляюще произносит Луи, — мы в безопасности. У меня есть друзья, они и твои друзья тоже, и у тебя есть я. Гарри, — сглатывает Луи, его голос становится ниже, — ты мой, не его. Я не позволю ему забрать тебя, я не позволю ему даже притронуться к тебе ещё хоть раз. Никогда, любимый. — Мне так страшно, — отвечает Гарри, его голос надламывается на середине фразы и окончательно рушится на последнем слове, заставляя нижнюю губу предательски задрожать. Он не ищет поддержки в касаниях Луи, не пытается прижаться поближе или обнять. Он просто… здесь: дрожит и кусает губы, позволяя потоку влаги струиться по щекам, скатываться по пальцам Луи, которые в ответ крепко обхватывают лицо кудрявого. — Ты в порядке, малыш, с тобой все хорошо, — убеждает его Луи тоном, который, как он знает, заставляет Гарри чувствовать себя в безопасности, потирая большими пальцами его скулы, — подумай о маме, милый, как она будет счастлива увидеть тебя. Ты не говорил с ней уже два дня, да? — нежно спрашивает Луи, убирая одну руку, чтобы поправить кудри, которые упали ему на лицо. — Она будет так рада. Очень, очень рада. Это будет отличным сюрпризом. — Я-я, Луи, это так тяжело. Я не… я не готов. М-мне нужно больше времени. Томлинсон видит, как Гарри сильнее зажмуривается, пытаясь сдержать слезы и рвущиеся наружу эмоции. Луи закусывает губу и проводит большими пальцами по щекам Гарри, стирая грозящие вот-вот скатится слезы. — Гарри, — в отчаянии шепчет он, — пожалуйста, взгляни на меня, любимый. Гарри нерешительно открывает глаза и смотрит на него переполненными солёными океанами. Луи вновь убирает кудряшки с его лица, сжимая челюсти, когда встречается с ним взглядом, замечая страх и печаль в его глазах. — Ты сможешь, — шепчет он, — я знаю, ты сможешь. Он прижимается и коротко целует его, проводя руками вниз от лица Гарри до его шеи, по плечам, хвата его руки в свои и переплетая их пальцы. — Ты увидишься с мамой, Гарри. И-и я знаю, что все слишком быстро, только что мы с парнями были на отдыхе, а сейчас… сейчас мы, — сглатывает Луи, — здесь. Гарри опускает глаза, поджимает губы и морщинки на лбу разглаживаются. — Но мы увидимся с твоей мамой, Гарри. Я собираюсь познакомиться с ней, — бормочет Луи, крепче сжимает руки Гарри, — и я скажу ей… что ты… самый удивительный… человек… которого я когда-либо… встречал, — нежно шепчет Луи, прерываясь лишь для того, чтобы нежно поцеловать парня, аккуратно потирая костяшки его пальцев. Гарри слегка улыбается и отпускает одну из рук Луи, чтобы вытереть слезы, и сейчас, здесь, - этого достаточно. Луи вновь берет свободную руку Гарри в свою, чтобы вытереть его все ещё влажные щёки. Он делает это медленно, уделяя время каждому сантиметру бархатистой кожи. — Ты такой прекрасный, ты знаешь это? Луи кажется, что он может чувствовать, как к его рукам приливает жар, когда Гарри краснеет и тихо хмыкает в ответ, слегка всхлипывая. — Это правда. Ты прекрасный, — продолжает с сожалением Луи, — не позволяй чему-то плохому случиться с тобой, ладно? Гарри кусает губу: зубы нещадно сминают розовую кожу, пока на мгновение не встречается взглядом с Луи, неуверенно кивая в ответ. Томлинсон возвращает ему ответную улыбку, проводя большим пальцем по его нижней губе, чтобы тот перестал кусать её. — Ты будешь в порядке, и я тоже, да? — спрашивает он. Кудрявый вновь неуверенно кивает, его руки все ещё безвольно висят вдоль туловища, когда Луи улыбается, добавляя: — Я люблю тебя. — И я тебя, — все ещё расстроенным голосом бормочет Гарри, опять хмуря брови. Луи не хочет видеть его хмурым, так что он наклоняется и сминает его губы своими, мягко стирая следы от зубов поцелуем. — А теперь, — бормочет он в губы кудрявого, — почему бы нам не купить клубничного молока? А? — улыбаясь, спрашивает Луи, проскальзывая руками под рубашку парня, поглаживая его пресс. — Ты чувствуешь себя лучше? Я — да, — шепчет он, продолжая поглаживать живот парня, кружа около пупка, чувствуя, как с губ Гарри срывается короткий смешок. — Пошли, любимый. Это место отвратительное. Когда они выходят, Лиам и Зейн уже оплачивают покупки. Малик покупает кучу разных батончиков, а Лиам стоит рядом с гордой усмешкой. Найл топчется около витрины со снеками, которая как раз находится рядом со входом в уборную, и когда дверь открывается, он резко оборачивается. Очевидно, Найл волновался. Очевидно и то, что Гарри плакал. Найл не замечает дорожек от слез на щеках Гарри, когда оборачивает руки вокруг талии парня, игнорируя наигранно-свирепый взгляд Луи. — Я же говорил, он тебе даже в уборную одному не даст сходить. Гарри фыркает, позволяя последней паре слезинок скатиться по щекам. Однако ямочки на его щеках показывают Луи и Найлу, что смех искренний. Луи отпускает руку Гарри, чтобы открыть стеклянную дверь холодильника, хватая с полки бутылку клубничного молока. — Так и есть. Я даже держал его член, пока он писал, и помыл руки за него, — Луи тыкает ладонью в нос Найлу, — даже под ногтями и все такое. Найл морщится, и Луи уходит к кассе, останавливаясь по пути, чтобы взять пачку жвачки. Гарри издаёт один из его квакающих смешков, и Луи даже не надо оборачиваться, чтобы понять, что голова парня запрокинута назад в беззвучном приступе смеха, а глаза прикрыты. Стайлс всегда так делает, когда так смеётся. - Да, - думает Луи. Теперь я узнаю своего счастливого мальчика. Когда Гарри и Луи приходит время расплачиваться, они оказываются стоящими друг напротив друга у кассы. Кассиру приходится демонстративно прочистить горло и наградить их ожидающим взглядом, чтобы привлечь к себе внимание. Они улыбаются, и Луи не раздумывая берет Гарри за руку, успокаивающе кивая кассиру.

***

— Итак, Гарри? — окликает его Лиам, пристёгиваясь, суровым взглядом и кивком головы указывая Зейну сделать то же самое. Кажется, они единственные, для кого пристёгивание является большой проблемой. — Куда мне ехать? Луи берет Гарри за руку и мягко сжимает в своей, когда тот делает глубокий вдох, — После того как выедешь отсюда, просто езжай по дороге и после первого светофора поверни налево. — Окей, — отвечает Лиам, включая поворотник, выезжая с небольшой парковки, — спасибо, друг. Гарри кивает и откручивает крышку с клубничного молока, делая глоток. Луи мгновение наблюдает за движением его кадыка, прежде чем подхватить того за руку. Он кладёт голову кудрявому на плечо и задумчиво вздыхает. — Расскажи мне об этом месте. Гарри прекращает пить молоко и поворачивается, чтобы взглянуть на Луи. — А? — Что-нибудь хорошее. Расскажи мне, что в нем хорошего. Гарри моргает. С глаз тут же пропадает пелена ужасных воспоминаний. Он глубоко вдыхает и озирается, осматривая знакомые места и новые постройки. Появилось несколько магазинов, которых он не видел тут раньше, но есть и несколько старых, которые совсем не изменились. Просыпается ностальгия, возвращая его на мгновение в прошлое. Он вспоминает поездки с Джеммой в небольшой магазинчик в одиннадцать вечера ради мороженого в рожке, а также поездки в тот же магазинчик в одиннадцать вечера, потому что кончились пластыри и нечем было остановить кровь. Пластырей всегда оказывалось мало. Гарри моргает, что больше походит на внутреннее содрогание, и возвращается взглядом к Луи. Его улыбка… умиротворённая. Он в порядке. — Я работал в пекарне, — улыбаясь, отвечает парень, показывая ямочки, — старушки, работающие там, флиртовали со мной. Луи приподнимает бровь, вздёргивает голову, и его рука тут же крепче обхватывает бицепс Гарри в притворной ревности. — А теперь, — произносит он, — расскажи-ка мне поподробнее об этих старушках. Гарри в ответ смеётся, закатывая глаза. Луи ахает, будто ждал ответа, и поджимает губы. — Ну, — начинает Гарри, поднося бутылку клубничного молока к губам Луи, наклоняя её так, чтобы тот мог сделать глоток, — им нравилось шлёпать меня и… они научили меня готовить вкуснейшие кексы. Луи тут же давится напитком. Он отпускает руку Гарри и мягко кладёт свою на его зад. — О, неужели? — игриво спрашивает Томлинсон. — Шлёпали тебя так? — добавляет игриво он и легко шлёпает его, вырывая сдавленный стон у Гарри. — Следующий? — спрашивает Лиам, отвлекая их от разговора. — О, хм, — начинает Гарри, вновь бросая взгляд на Луи, когда тот слегка сжимает его зад. — Ты, просто, уф. Езжай до МакДака, потом снова поверни налево и направо после светофора. Лиам кивает, фокусируясь на дороге. — Понятно, спасибо. Гарри напоследок улыбается ему, смущённо смотря на Луи. — Что? — спрашивает он, улыбаясь. — Об этих кексах, — начинает Луи, — почему они ни разу не оказывались у меня во рту? Гарри ухмыляется. — Думаю, для твоего рта есть более подходящие вещи. — Гарри, — давится воздухом Луи, хлопая парня по груди в наказание, — ты нахальничаешь, когда мы всего в минуте езды от дома твоей мамы. Тот в ответ громко смеётся, вызывая улыбку у Луи. Томлинсон просто не может сдерживать всю любовь, которую он чувствует. Он никогда не ощущал такого волнения. Такого уюта и волнения. Гарри смотрит на него сверху вниз, качая головой с большой ухмылкой на лице, и Луи должен поцеловать его. И он целует. — Ты нервничаешь? — выдыхает он парню в губы. — Перед встречей с мамой? — уточняет Гарри, отстраняясь. — Да. — Нет, она хорошая мать, понимающая и все такое, — улыбается он, — а ты нервничаешь? Луи вздыхает. — Ага. Гарри в ответ поглаживает его бедро, слегка сжимая, с обнадёживающей улыбкой. — Я лю… — Итак, Хаз, куда теперь? — спрашивает Зейн, оборачиваясь на парней. Гарри переводит взгляд с Луи на Зейна, а затем на лобовое стекло. Луи знает, что никто из парней не замечает то, что видит он. Тихий звук сбивающегося дыхания Гарри, то, как тело начинает предавать его, он видит, как конечности отказываются двигаться, пока его сердце бьётся сильнее и сильнее. — Хм, — отвечает он сдавленным голосом, — после поворота направо, надо, э-э… надо… надо проехать э-э… многоквартирный комплекс, — нервно отвечает Гарри, закрывая глаза, глубоко вдыхая. Луи закусывает губу, чувствуя, как усиливается хватка парня на его колене, и он, не раздумывая, накрывает её обеими ладонями. Луи двигается ближе к кудрявому, чтобы дать понять, что он рядом. Он всегда рядом. — Надо просто… просто взять левее и ехать вниз по улице, пока не увидишь, э, дорожку из гравия. И в конце небольшой кирпичный дом. Лиам смотрит в зеркало заднего вида, даря ему ободряющую улыбку. Зейн делает то же самое, благодаря за объяснения. Найл оборачивается и смотрит на Луи. Луи слегка хмурится, но этого достаточно, чтобы они все поняли. — Итак, мы уже почти приехали? — спрашивает Найл, прерывая затянувшуюся тишину. Луи обожает Найла, правда. Гарри выдыхает, даря парням вымученную улыбку. — Да. Луи сжимает его руку и садится прямо. — О нет, — начинает он, желая отвлечь Гарри. — Как я выгляжу? — Ты… Луи оттягивает его нижнюю губу зубами, чтобы следом же отпустить её и надуться. — Я не могу знакомиться с твоей мамой в трениках, Гарольд, — говорит он взволнованно, сжимая свою руку, лежащую поверх руки Гарри на его колене. Найл присоединяется. — Черт побери, Луи, — восклицает он, — ты реально дерьмово выглядишь. Луи смотрит на Найла с невозмутимым выражением на лице. — Ух ты, Найл, спасибо. Тот подмигивает ему, скрывая смех за кашлем, и уворачивается, когда Луи тянется к его сиденью, чтобы отвесить оплеуху. Гарри с улыбкой закатывает глаза, разумеется, он знает, что пытается сделать Луи. Луи сидит на краешке заднего сиденья, едва дотягиваясь до места Найла, и слегка стукает его по голове, становясь все более и более недовольным, когда блондин лишь смеётся в ответ. Гарри ухмыляется сам себе и аккуратно кладёт руки на бедра Луи, скользя пальцами под резинку тренировочных штанов и трусов, сдергивая их вниз. Луи визжит — блять, визжит — и дёргается назад, прикрываясь рукой. Лиам хмурится и смотрит на них через зеркало, когда Найл перегибается через спинку сиденья, чтобы взглянуть на задние кресла, и видит — ох… Он громко смеётся. Его лицо становится темно-красным, когда он начинает аплодировать. Его глаза закрыты, а рот широко распахнут, но в действительности он не издаёт ни звука, хотя его грудь трясётся, и нет, думает Луи, это не справедливо. — Гарри, — скулит он, натягивая штаны на голые бедра. — Ну, ты же сказал… Найл едва успокаивается, как начинает смеяться снова и теперь уже во весь голос, так что Луи опять хочется его ударить, и посильнее. — …что ты не хочешь знакомиться с моей мамой в трениках. Луи смотрит на него, скрестив руки на груди. — Я расскажу твоей маме, какой у неё испорченный сын. Гарри краснеет, показывая на щеках свои ямочки. Через какое-то время почва под колёсами фургона сменяется гравием, что заметно и по звуку и по ощущениям. Найл отвоевал место в середине, чтобы можно было видеть и водителя и пассажиров, будто лицезреть дом мамы Гарри — самая захватывающая вещь в мире. Луи закатывает глаза и вместо того, чтобы смотреть в окно, он поворачивается к Гарри. Его дыхание замирает, когда он видит, что Гарри тоже смотрит на него и его ухмылка тут же сменяется на мягкую улыбку. Луи закусывает губу, и Гарри улыбается. — Ты встретишься с моей мамой. Это даже не шёпот, скорее, просто выдох, отчего игривое настроение Луи мгновенно испаряется, когда он снова берет Гарри за руку. — Ты встретишься со своей мамой, Гарри, — шепчет Луи, замечая, как нос парня морщится от счастья. Всё словно в тумане. Найл вылезает из фургона, следом Зейн и Лиам. Луи целует Гарри мягко и нежно, обхватывая его лицо руками, будто это самое прекрасное, что есть в мире, даря этому чудесному парню все мужество, что у него есть. Все вместе они идут к входной двери. Гарри чувствует, как его руки трясутся, боже, это было так давно. — Хочешь, я возьму тебя за руку? — Да, — выдыхает он, — Господи, да, Лу. Рука Гарри сжимается в кулак; один глубокий вдох, два стука в дверь. Все происходит мгновенно. Женщина с длинными темными волосами и большими яркими глазами открывает дверь. Рядом с крыльцом небольшая лужа воды, шланг выключен, похоже, кто-то поливал цветы. Так и сейчас: между женщиной и Гарри водопад из их слез, стекающих по щекам. В отдалении слышатся звуки города, а вокруг них — звенящая тишина. Луи видит, что у женщины перехватывает дыхание и в удивлении расширяются глаза, как бывает иногда у Гарри, и она, не раздумывая, притягивает мальчика в объятия. Их дыхание сбивается, слышатся тихие всхлипы. Они растворяются в ощущениях: искусанные губы, вездесущие поцелуи и сильно вдавленные в кожу ладони ногти. Голова женщины идеально подходит под изгиб шеи Гарри, её слезы собираются на кончиках длинных ресниц, да, это точно его мама. Это читается во всём её образе. Она отстраняется, её нос красный, как и у Гарри, — очередное сходство. Она обхватывает лицо мальчика ладонями, глаза сияют в недоумении. — Почему ты стучишь? — шутливо говорит она, но это больше походит на всхлип. — Ты же знаешь, что можешь просто войти. Это поражает — то, как Гарри морщится и коротко всхлипывает, вновь притягивая маму ближе. Всхлип, ещё один, он продолжает оплакивать то, как сильно скучал по ней, как сильно ему её не хватало. Это самая осязаемая форма чувств, когда кто-то властвует над твоим сердцем, как аромат лаванды в по-настоящему жаркий день. Господи, брови Гарри сведены, глаза зажмурены, его боль витает в воздухе. Так много боли. Это его мама, которую он так любит. Он скучает по ней, даже сейчас. Все происходит так быстро и одновременно так медленно, шаг за шагом залечивая разбитое сердце. Так много и так мало; это пузырь, в котором заключается все, что вам известно, и это все настолько мало в вашей собственной реальности, но все равно трещит по швам. Она треплет парня по щекам, стирая все дорожки от слез так, будто её руки с самого рождения знали ощущение кожи её мальчика под ладонями. — А теперь давай зайдём в дом, — произносит она с притворной строгостью, улыбаясь со слезами на глазах, затем смотрит с нежностью и любопытством, по-матерински на остальных. — Вы, компания, тоже, проходите. Она проводит их в гостиную, все ещё не верящим взглядом наблюдая за Гарри. Её малыш. Он так вырос. — Я сделаю всем чай, да? — спрашивает она, счастливо всхлипывая и вытирая щеки. — Я помогу, мам, — спохватывается Гарри, кусая дрожащую губу. — Нет-нет, — слабо протестует она, прежде чем смешок неверия слетает с её губ. — Мне просто надо убедиться, что это… это реально, ты действительно здесь. Немного переживаю, что схожу с ума. Найл усмехается, хлопая Гарри по спине. Она поворачивается и направляется в сторону кухни, останавливается и вновь бросает взгляд на сына. С её губ слетает вздох. Мамин, как у всех мам в какие-то особенные моменты. — Она кажется и правда очень милой, Хаз, — говорил Найл, садясь на полу, — теперь понятно, откуда в тебе все это. Гарри издаёт смешок, все ещё всхлипывая, (он бы назвал это «глупость», а Луи бы поправил — «нежность») и Луи со стоном закатывает глаза. Это заставляет Гарри рассмеяться, глупо и мило, позволяя слезам скатиться по его щекам. Луи деланно дуется на бойфренда, уже совершенно не беспокоясь о том, что они в доме Гарри и его мама здесь. Она может зайти в любой момент. Его это не волнует, когда он большим пальцем выводит круги на покрасневшем лице Гарри, будто это важнейшая вещь в мире. Он мягко обхватывает его ладонями и притягивает, чтобы оставить мягкий томный поцелуй на губах парня. — Хорошо. Все хорошо, — тихо уверяет он, смотря во влажные глаза Гарри. Тот выглядит счастливым. — Давай сядем, да? Они садятся на диван, Луи опирается на подлокотник, а кудрявый сворачивается рядом с ним, упираясь ногами тому в бедро. Томлинсон не может не заметить, как преображается Гарри в родных стенах, и как здесь уютно и «по-домашнему». Запах Гарри окружает его, будто это часть его, которая никогда не исчезнет. Это ошеломляет Луи. Он никогда и не думал, что хотел бы жить в доме, где пахнет им и Гарри, чтобы все знали, что это их дом, потому что аромат витал бы в воздухе. Он хочет, чтобы аромат пропитал его кожу и волосы. Хочет, чтобы к его майке прилип волос Гарри, потому что тот забыл использовать антистатик. Гарри не сворачивается, прижимаясь к нему, как он обычно делает в подобных ситуациях, он просто садится рядом, соприкасаясь с Луи ровно настолько, чтобы это выглядело дружелюбно. Он берет Томлинсона за руку, переплетает их пальцы и кладет сомкнутые руки на своё колено. Луи чувствует головокружение, счастье и волнение. Гарри такой открытый дома рядом с мамой. Он не скрывается или что-то в этом духе. Луи чувствует лёгкость. — Я встретился с твоей мамой, Хаз, — шепчет он, широко улыбаясь, когда Гарри громко смеётся, тихо всхлипывая, в ответ крепче сжимая ладонь Луи. Лиам и Зейн сидят рядышком на диване: Зейн широко расставил ноги, чтобы Найл мог откинуться назад спиной на диван меж его ног. В комнате тихо до тех пор, пока не возвращается мама Гарри, и её улыбка играет, словно мелодия на фортепиано. В одной руке она держит несколько чашек за ручки, в другой — серебряный чайник, от которого поднимается горячий пар. Она кусает губу, расставляя чашки, поднимает взгляд на Гарри и все ещё неверяще качает головой. Она вытирает руки о бедра, когда посуда расставлена, — Гарри поступает так же, когда заканчивает что-то делать, — и она даже не удивлена, когда видит, как близко сидят её малыш и Луи. — Если вам нужны сахар или сливки — все на кухне. Найл сразу же вскакивает, не смущённый тем фактом, что он находится в незнакомом ему доме, и выходит из комнаты через дверь, в которую вошла мама Гарри, бормоча что-то вроде, — Слава Богу, мне необходимо что-то сладкое. Лиаму и Зейну стыдно за Найла, краснота разливается по их щекам из-за явно притупленного чувства смущения у их друга. Мама Гарри лишь смеется, садясь в выглядящее часто использующимся кресло с откидной спинкой. Оно слегка скрипит и Гарри хмыкает. Она наливает себе чашку чая и ставит чайник на стол, двигая его к остальным парням. Лиам берет чайник и тихо произносит с улыбкой. — Спасибо. Она нежно улыбается ему. — Пожалуйста, дорогой. Лиам лишь улыбается шире, следом за своей наполняя чашку Зейна. — Мой малыш, — начинает она, — я чуть не получила сердечный приступ, когда увидела твою кудрявую голову, — глубоко вздыхая, говорит она, очевидно, стараясь не заплакать снова, поднося чашку к губам. Гарри тоже вздыхает, но гораздо громче и трёт обратной стороной ладони глаза. Луи улыбается, не в силах сдержать улыбку, которая растягивается на его лице, когда он сжимает руку парня рядом с собой, наблюдая за ним. Гарри переводит взгляд на Луи, счастливый всхлип слетает с его губ и он резко отводит взгляд, становясь ярко-красным. Луи любуется им с тихим вздохом умиления, произнося едва слышное «о-оу», на что мама Гарри лишь смеётся. Гарри краснеет ещё больше, отпуская руку Луи, чтобы взять чайник. — Гарри, любимый, — произносит мама, — ты не хочешь познакомить меня со своими друзьями? — говорит она, опуская взгляд на руку Луи, которую Гарри только что вновь взял в свою (а так же вылил чай на парня, а затем сжал губы так, будто хотел поцеловать его, но так и не решился.) — Я Найл, — начинает ирландец, прежде чем лицо Гарри станет ещё краснее, — все нормально, кудрявый, я могу сам представиться, — кивает он, переводя на парня убедительный взгляд. Он ставит на стол пиалы с мёдом и сливками, прежде чем протянуть женщине руку. — Привет, дорогой. Я Энн, — отвечает она, пожимает руку парня, смотря на Гарри с широкой улыбкой. — Я рада встрече. Ты очень жизнерадостный, — добавляет она, — Чай вот здесь стоит, — добавляет она, двигая чайник ближе к парню. Лиам тихо вздыхает себе под нос, наблюдая, как Найл подмигивает (подмигивает!) женщине и наливает себе чашку чая. Энн в ответ лишь смеётся над очаровательным парнем, когда тот садится обратно на пол. Зейн в этот раз упирается ногами в спину блондина, так что тот разливает чай и визжит. — Не мог бы ты быть осторожнее, Зи? — закатывает глаза Найл, — это Зейн, ужасный, ужасный Зейн. Он задумчивый, потому что собирается стать мажорным художником, — парень в ответ кривит лицо, и Луи не может не рассмеяться. — Художником? Звучит здорово! — глаза Энн тут же загораются, как бывает у Гарри, и по лицу растягивается улыбка. Зейн скромно улыбается. — Да, это круто. В конце августа мои работы будут представлены на одной из выставок. Энн приподнимает бровь. — Это же замечательно, какое направление ты выбрал? — спрашивает она, слегка наклоняет голову, и Луи буквально может ощущать какое-то новое тепло, исходящее от Гарри. Уютное тепло, которое распространяется до кончиков пальцев. Он не должен чувствовать себя так комфортно и хорошо. Он должен чувствовать беспокойство, пульсирующее от пальцев ног до ушей, он не должен чувствовать себя как дома. Но, Боже, так и есть, ему тут очень уютно. Прежде чем Зейн успевает ответить, Найл снова его перебивает: — Вы должны прийти и посмотреть, — он вновь подмигивает, и Энн, закидывая голову назад, громко смеётся, прямо как Гарри. Гарри — прекрасная копия прекрасной матери. Луи здесь так хорошо. Так уютно. Она смотрит на Лиама. — А тебя как зовут, милый? — Я Лиам, и спасибо за чай, — улыбаясь, отвечает он, делая глоток. Энн поднимает руку. — Не надо благодарить меня, дорогой. И я не могу не спросить: ты тоже учишься в колледже? — Да. Я сейчас учусь на медбрата и подумываю о переводе в медицинскую школу, чтобы получить более высокую квалификацию. Энн кивает, хмуря брови. — Да, это серьёзное решение. Тебя ждёт долгое обучение и практика. Конечно, оно того стоит, учитывая возможный будущий заработок. Лиам кивает, делая глоток чая. — О, — встревает Найл, прочищая горло, — а я учусь в универе на адвоката. — На адвоката? — задумчивым голосом произносит Энн, скрещивая ноги и выпрямляя спину, — твоё обучение тоже займёт долгое время. — Поверьте, я знаю. Я пытаюсь закончить хотя бы год экстерном, обучаясь летом простейшим дисциплинам и онлайн, но даже в этом случае это будет долго. — Ну, я уверена, ты будешь замечательным адвокатом, ты точно преуспеешь. — Спасибо, мэм, все думают, что я провалюсь, — он делает паузу, — ну, кроме Луи, он единственный, кто верит в меня, — Найл наигранно утирает слезы футболкой, и, на самом деле, Найл самый раскрепощённый человек, такой искренний и непринуждённый. — Луи? — переспрашивает Энн, поворачиваясь к парню, — это ты? — Это я, — отвечает Луи, застенчиво улыбаясь. Она снова переводит взгляд на переплетённые пальцы рук Луи и Гарри, на что живот старшего нервно скручивается. — Ты тоже учишься? Он кивает. — Я хочу стать учителем. Энн издаёт возглас одобрения. — Что ты планируешь преподавать? — Я рос, присматривая за моими младшими сёстрами, — отвечает Луи, делая паузу, пожимая плечами с улыбкой, — так что я хочу возиться с малышами. Энн издаёт вздох умиления, наклоняя голову. — Это чудесно. — Так и есть, — подаёт голос Гарри, — он сейчас тоже на последнем курсе. — О, это замечательно! — мягко произносит Энн, излучая теплоту, когда смотрит на этих двоих. — Луи учитель, — вздыхает она, переводя взгляд на сына, — а Гарри шеф-повар. Мой маленький шеф-повар. Гарри краснеет, опуская голову, чтобы скрыть ямочки, появившиеся благодаря широкой улыбке. — Он делает лучшие… — начинает Луи, не замечая, как глаза Энн расширяются в удивлении из-за двусмысленности. — Как это называется? Чудное французское слово… — Меренги, — мягко улыбается Гарри, поднимая брови, на что Луи закатывает глаза. Щеки Гарри все ещё красные и он лишь кладёт голову Луи на плечо. — Ты и этот твой фанатизм к французским десертам, — добавляет он, крепче сжимает руку парня, усмехаясь. — Во всяком случае, он делает лучший мятно-шоколадный меренговый пирог. Глаза Энн блестят, а на лице появляется счастливая улыбка, когда она с интересом слушает их. Зейн, Лиам и Найл хмыкают, наблюдая за этими двумя, не акцентируя внимание на том, какие они отвратительно милые. — Я ни разу не пробовала его пироги с меренгой, — говорит с любовью Энн, наблюдая каким взглядом Луи смотрит на Гарри. — Я научился готовить это только в прошлом году, — произносит Гарри, — наверное, забыл рассказать по телефону. Энн мычит в знак согласия, делая глоток чая. — Ну, это значит, что ты не можешь уйти, пока я не попробую хоть один, — произносит она, бросая на него суровый взгляд, который быстро сменяется улыбкой, заставляя Гарри покраснеть. — Что привело вас сюда? Вы даже не предупредили. Я бы прибралась немного, устроила бы вечеринку-сюрприз или что-то подобное. — Мы планируем съездить на выставку, — пожимает плечами Найл, — и все наши родители соберутся, чтобы посмотреть на работы Зейна, а этот, — указывает парень на кудрявого, — сказал, что вы, возможно, не сможете прийти. — И ещё, что ему нужны объятия и поцелуи мамы, — добавляет Лиам. — Да, ему нужны обнимашки, — нежно произносит Энн, будто говорит с ребёнком, заставляя Гарри снова покраснеть, — и почему это я не смогу посетить выставку, а, Гарри? Есть какие-то на то причины? Луи кажется, что он может слышать отчаянный вопль Найла в своей голове: «Вот дерьмо». — Он же такой: ему всегда надо о чем-то волноваться, вот и все, — улыбаясь, произносит Луи, поднимая руку Гарри, чтобы поцеловать костяшки его пальцев, — он не хочет, чтобы Вы ехали так далеко, а мы сейчас переезжаем, так что в квартире катастрофа, и она не будет готова даже ко времени выставки, потому он беспокоился, что мы не сможем предоставить Вам комнату на это время, — наигранно хмурясь, добавляет Луи, — поэтому, мы, разумеется, позаботились о том, чтобы привезти его бойфренда к его любимой маме, — подводит итог Луи, поворачиваясь с улыбкой к Гарри. Он буквально ощущает благодарность Гарри, которая просачивается к нему через их сплетённые руки. — Беспокоился о… — Энн издаёт смешок, — ерунда. У него нет причин волноваться об этом. Единственное, что меня беспокоит, это то, почему он не упомянул, что у него есть бойфренд. Гарри снова становится ярко-красным, а женщина тем временем продолжает: — Как ты мог скрывать от меня такого замечательного парня? Луи старается не обращать внимания на Зейна, который фыркает Лиаму в плечо. — Прости, мам. Глаза Луи расширяются, когда он смотрит на Энн, и тихое «оу» соскальзывает с его губ. — Ты должен был, — строго говорит она, прежде чем расплыться в улыбке, — а теперь иди, обними меня. Я не могу поверить, что ты и правда здесь. Ты такой красивый, — бормочет она, будто хотела произнести это с той минуты, как увидела его, и лишь ждала нужного момента. Гарри сжимает руку Луи, прежде чем встать и подойти к женщине. Он забирает у неё чай и ставит на стол, а затем неловко садится к ней на колени боком, как маленький ребёнок. — Когда ты в последний раз стригся? Посмотри, как отрасли кудри, — бормочет Энн, беря в руки одну из прядей, слегка оттягивая её вниз. Луи издаёт тихое «о-оу» опять, быстро доставая из кармана телефон, включая камеру. Найл видит это и кричит: — Скажи «сы-ыр», кудряш! Луи фотографирует, как Гарри сидит со скрещёнными на груди руками и дуется, а его мама целует его в кудрявую макушку. — Оу, тут ты ещё милее. Энн улыбается, и Луи быстро делает ещё один снимок. Женщина обращает внимание на его зелёные ногти. — Ты накрасил ногти, — произносит она: не грубо, просто констатируя факт. — Да, Гарри красит их. Он накрасил и мне, — весело произносит Найл, поднимая руку, чтобы Энн могла их рассмотреть, — ирландский флаг. Это лучшее место в мире, я гарантирую. — Ну, выглядит симпатично, — улыбается Энн, поднимая руку сына, рассматривая его ногти. Затем она подносит их к губам, нежно целуя каждый пальчик. — Джемма будет безумно рада видеть тебя. — Джемма? — любопытничает Найл. — Сестра Гарри, — отвечает Луи, наблюдая за Гарри, который молча сидит на коленях мамы. Тот улыбается Луи той улыбкой, которую он понимает без лишних слов. Его мальчик счастлив. Он рядом с мамой и он счастлив. Очень счастлив. После ещё нескольких слезливых моментов, кучи смущающих историй о Гарри и чайника чая, Энн целует сына в макушку и отпускает его с коленей. Гарри становится позади женщины, обнимая её за плечи, кладя свой подбородок ей на плечо. — Луи, дорогой, не поможешь мне с посудой? — мягко просит она, откидываясь на спинку кресла, поближе к сыну. — Я помогу, мам. Энн закатывает глаза с усмешкой, поворачивая голову, чтобы взглянуть на кудрявого. — Я знаю, но я попросила Луи. — И Луи с радостью поможет, — говорит парень о себе в третьем лице. Он показывает язык Гарри и получает недовольное сопение в ответ. Он встаёт, помогая собрать чайные чашки и пиалы с мёдом и сливками, которые так и не пригодились Найлу. Он думает, что, возможно, это такая ирландская черта — чтобы не чувствовать, что чего-то не хватает. Энн берет в руки чайник и салфетки, на которых ранее лежали печенья. Луи ждёт, пока она отвернётся, чтобы шлёпнуть Гарри по попе, заставляя его взвизгнуть. — Луи, — шепчет он, смущаясь. Луи в ответ лишь подмигивает, следуя за женщиной на кухню. Он чувствует волнение в животе и небольшой страх, когда понимает, что он сейчас останется наедине с Энн. Она выглядит милой, кажется, что он ей понравился, но он не может знать это наверняка. Он никогда так не волновался, как сейчас. Энн поворачивает ручку крана и начинает мылить посуду. Луи забирает её у женщины, покусывая губы, споласкивает под водой, ставя сушиться. Он знает, что сейчас будет. Точно знает. — Итак, — тихо начинает Энн. — Ты тот, кто украл сердце моего сына? Это звучит так деликатно, мягко и обдуманно. Луи точно может сказать, что он говорит именно с мамой Гарри. Он легко смеётся и краснеет. — Да. Энн смотрит на него с приподнятыми бровями. — Ты определённо уверен в этом. — Я уверен в наших отношениях, — поправляет её Луи, широко улыбаясь, приподнимая бровь. Энн улыбается, намыливая следующую тарелку. — Так вы давно вместе? — Мы общаемся почти год, но встречаемся мы, хм, шесть-семь месяцев, — прикидывая, отвечает Луи. Энн кивает, молча слушая его. — Но я влюбился в него задолго до того, как мы начали встречаться. Мама Гарри закусывает губу, пытаясь сдержать усмешку. — Так ты любишь его? — Определённо, — отвечает он, не задумываясь. — Больше, чем кого-либо. — Хорошо, — произносит Энн. Она глубоко вздыхает, и, хмурясь, добавляет, — у него ранимая душа. — Я знаю, Энн. Я забочусь о нем, а он — обо мне. Лицо женщины расслабляется, уголки губ поднимаются вверх. — Тогда я рада, что вы есть друг у друга. — Я тоже, — отвечает Луи, закусывая губу, позволяя словам соскользнуть с губ, — я уверен, он мой единственный. Вот и все. Луи чувствует, будто машина на полной скорости врезается в преграду, а его тело вылетает через воображаемое лобовое стекло, разбивая то на мелкие кусочки. Нет никакого переходного момента осознания, ни шанса на перемотку. Все решено, пламя повсюду и он в огне, буквально. Его щеки ярко-красные, когда он моргает, снова и снова — он только что… о Боже. Энн прекращает намыливать тарелки, и Луи чувствует, как его нижняя губа дрожит. Он только что сказал матери его парня, что он и ее сын не встречаются и года и он уже хочет выйти за него. Проклятье. Он просто… Его голова кружится чертовски сильно, он буквально не может поверить в то, что знает Гарри около года. Кажется, будто гораздо дольше, будто они знакомы вечность. И это просто шокирует его. Он роется в своих мыслях в поисках объяснения, чего-то, что вылетело из его поля зрения. Он ни разу не ходил на курсы обучения знакомствам с родителями своего парня, так что он не знает, рассказывать им о намерении женитьбы — это хорошая или плохая идея. Он просто… нет, это плохая идея. Тяжёлые мысли оставляют осадок в животе. Его разум затуманен копящимся бассейном слез, заставляя живот судорожно скрутиться. Господи, думает он про себя. Он хочет треснуть себя, Луи чувствует, как его начинает тошнить, но… ох. Его обхватывают руки. Энн обнимает его. Очень крепко. — Я вижу, как он изменился, — дрожащим голосом произносит она. — Я услышала это в его голосе много месяцев назад… Но потом, однажды, он стал звучать так счастливо. У Луи перехватывает дыхание, и его руки обнимают маму его парня в ответ. Его… его будущую маму, надеется он. — Я не знаю, что с ним случилось, он никогда не рассказывал мне, — тихо всхлипывая, произносит она, в этот эмоциональный день слезы не знают конца. — Я лишь знаю, что в один день он здесь, а на следующий он плачет из-за расставания и уезжает. Из-за расста… ох. Луи сглатывает, крепче прижимая женщину к себе. Ему тоже хочется расплакаться, рассказать ей о том, насколько все было плохо на самом деле, когда ее сын сбежал с разбитым сердцем. — Я не хочу знать, что случилось, я просто… Я доверяю тебе моего сына. Луи чувствует, как в уголках глаз начинают собираться слезы. Он сможет, он должен. Любить его так, как только сможет, любить особенно сильно в дни, когда тот будет нуждаться в этом. Любить его искренне и заботливо, он сможет. — Вы можете мне доверять, — бормочет он срывающимся голосом. — Можете. Я обещаю, я буду защищать его. Энн шмыгает носом, выпуская парня из объятий и обхватывая его лицо ладонями. Она наклоняется и целует его в нос. — Ты замечательный, — произносит она, всхлипывая, — ты действительно прекрасный юноша. Луи смущённо фыркает, позволяя паре слёз скатиться по щеке. (Когда они возвращаются в гостиную, Энн держит Луи за руку, бормоча ему тихое «спасибо» так, чтобы никто не услышал. Она напоследок похлопывает его по груди, мягко подталкивая обратно к Гарри. Гарри, который едва сдерживает в себе радость и счастье. — Вы, трое, — говорит она, обращаясь к Найлу, Лиаму и Зейну, — не хотите помочь мне приготовить ужин? — Ма… — И нет, Гарри. Ты не можешь помочь, — произносит она, кидая на него суровый взгляд. — Я не узнаю подробности о ваших отношениях, если вы двое будете рядом. Глаза Найла загораются. — О, Энн, — начинает он. — Я знаю множество историй, которые вам определённо стоит узнать об этих двоих. Зейн хихикает, смотря на Луи, который стонет в ответ, а Гарри прячет своё краснеющее лицо в изгибе шеи Луи.)