Страсть и последствия

      После того, как действие таблеток начало проходить, Ева снова вернулась в состояние овоща, настроенного на самоубийство. Ее тело налилось свинцом и она не могла им шевелить, но голова уже сполна наполнилась неутолимым желанием умереть и исчезнуть.       Мир представлялся в серых тонах. В нем не было ничего светлого и приятного, а недавнее «сношение» с братом и одно только воспоминание о нем заставляло девушку подавлять рвотные позывы. В глазах все мутнело.       Но было даже хорошо, что она уже не чувствовала реальность, ведь Лиам был сейчас страшен. Ему только шестнадцать, но он слишком…. Ева даже не находила тех слов, которые могли бы описать его ненормальность.       Раньше Лиам пытался быть похожим на своих друзей и одноклассников, но теперь он об этом забыл. Он перестал прятать ту тьму, выпустив ее. Все, что копилось в нем долгие годы, сбило Еву огромной волной цунами.       Если бы Ева не была Евой, она бы давно сломалась, хотя ее состояние не назовешь нормальным. Но если бы она не принимала наркотики и не попала бы в аварию, возможно, Лиам бы причинил ей больше боли, чем уже успел.       Пусть он и был ребенком, но в нем таилось что-то, что больше было похоже на дьявола или проклятье. Можно предположить, что это из-за отношения родителей к нему. Они только и могли, что просить его, нет, даже требовали, чтобы он хорошо учился. Учеба и все, что с ней было связанно, давалось парню нелегко, потому что интереса он к ней не испытывал.       И хотя у него и был высокий IQ, учился он средне, хоть и прикладывал неимоверные усилия. Естественно, что с Евой, от которой не требовали совершенно ничего, он не хотел даже говорить. Ради любимицы-дочки папа был готов почти на все: купил ей машину, аттестат и место в университете. Все, что было у Евы, было куплено ее отцом.       Все считали ее пустышкой. Лиам тоже верил в этом, теша свое самолюбие. Но это было раньше.       Сейчас ненависть к Еве граничит с безумной страстью, которую Лиам никак не мог объяснить и сам осознавал, что ведет себя дико. Если бы он мог, он бы объяснил причину всех этих крайностей, но он даже не мог совладать с собой, когда видел Еву.       Два противоречивых, но столь родственных чувств начинали бушевать в нем. И он, теряя разум, делал то, о чем потом жалел, потом снова это делал, но уже чувствовал только удовольствие. Чем сильнее Ева хотела казаться в его глазах, тем больнее он хотел ей сделать. Иногда он был готов ее даже убить.       Но когда она была слаба и принимала его таким, какой он есть, ему было плевать на все на свете. Он был готов подчиняться ей. Быть ее рабом, слугой и не важно, что подумают остальные.       Но это не сейчас. Сейчас важнее узнать, есть ли у Евы еще наркотики, и выкинуть их к черту. Ей будет плохо, когда она перестанет их принимать, но будет еще хуже от смешения с антибиотиками, которые она употребляет.       Лиам только еще больше напрягся, когда, осмотрев всю комнату вдоль и поперек, ничего не нашел. Принять мысль, что тот бумажный сверток был единственным, может быть первым и последним, он не мог. Парень уже хотел начать искать потайные шкафчики, когда в дверь позвонили.       Сначала он проигнорировал чей-то приход, но потом вспомнил, что отозвал гувернантку на «каникулы», чтобы она не мешалась под ногами. Чертыхнувшись на том же месте, Лиам спустился вниз и не спрашивая открыл дверь.       Среднего роста девушка в повседневном платье стояла перед ним с невыразимо широкой улыбкой. Это была Эмис, кто кроме нее мог еще так улыбаться?       Лиам закатил глаза. Он никого не хотел сейчас видеть, но и прогнать одноклассницу не мог, не только из-за воспитания, но и потому, что отец Эмис биохимик, и он может знать, что употребляет Ева.       -Я пришла помочь вам. – Улыбка одноклассницы обмораживала. – Тяжело, наверно. Ты не можешь во всем помочь сестре, а еще я знаю, что ты не умеешь убираться. Чем ты питаешься!?       Эмис без разрешения ворвалась в дом. Хорошо ориентируясь в незнакомом месте, она с легкостью нашла кухню и оставила на столешнице пакеты с продуктами, которые купила по дороге. Эмис была вегетарианкой, поэтому купила только овощи и всякую зелень.       -Надеюсь, твоя сестра не против, что не будет мяса? – спросила Эмис, доставая связку моркови. – Ты говорил, что она обожает мясо.       -Евы нет дома. Ей стало плохо, и отец отвез ее в больницу. – Лиам не хотел, чтобы Эмис видела его сестру. – В доме только мы.       Эмис смутилась и ненадолго просто проглотила все заранее подготовленные слова. Изначально она хотела показать себя Лиаму с хорошей стороны и провести с ним время, но ни в коем случае она не ожидала, что они останутся наедине.       -Как грязно у вас на кухне! – перевела тему Эмис и схватила тряпку. Она начала все мыть так, словно от этого зависит ее жизнь.       -Если тебя это смущает, ты можешь уйти, - Лиам подошел к однокласснице со спины и обнял ее, положив одну руку ей на живот, а другую на ключицу. Он просто хотел испугать подругу.       -Я остаюсь.       Но парень забыл, что Эмис давно в него влюблена. Именно к ней ревновала Ева. Лиам уже успел об этом забыть, пока погружался в темные уголки своей души.       Эмис слишком сильно любила Лиама, чтобы убежать из его объятий. Она только повернулась к нему лицом и страстно поцеловала. Внезапная искра, проскочившая между двумя подростками, заставила Лиама задуматься: то, что он чувствует к Еве – любовь?       Когда его поцеловала сестра, он не ощутил этой томной дрожи. Лиам не чувствовал этих «бабочек». Может, чувства к Еве – его фантазия?       Он отчаянно хотел узнать это, отводя Эмис в свою комнату, соседнюю от комнаты Евы. Сестра не спала, он не знал этого и даже если бы знал, не передумал бы.       Поцелуи Евы зарождали в нем страсть и тьму, в них были только горечь и желание. Осознание греха не мешало им продолжать чувствовать друг друга, но это было не трепетно. Это было нежно, удовлетворительно, но чем это отличается от связи с другим человеком?       Лиаму предстояло узнать. Сейчас, когда Эмис лежит перед ним и одна ее рука гладит его плечо, когда она целует его, а он отвечает, парень должен чувствовать что-то, что заставило бы его хотеть большего. Да, его тело реагирует, в штанах так тесно, что ширинка может легко лопнуть, хотя только недавно Лиам был с Евой.       Но его это не удовлетворяет. Он целует Эмис, зарывает руку в ее каштановых волосах, гладит живот. Казалось, какая разница, а разница есть. Тело Эмис было податливым, оно хотело, чтобы им овладели, хотя сама Эмис и была невинна и часто зажималась, пряча лицо.       С Евой такого не было. Она могла перехватить инициативу и поддаться чувствам, но постоянно начинала себя винить в этих ужасных вещах. Там, где касалась Ева, у Лиама оставались ожоги. Как бы это не выглядело, Ева обладает Лиамом, а не наоборот. Она им управляет.       -Лиам! - стонет Эмис. И парень никак не может отделаться от образа сестры, которая недавно только звала его томным голосом.       Он не мог не сравнивать их. Один только вид Евы мог довести Лиама до оргазма, хоть это и преувеличение. Даже обнимая Эмис, Лиам достигал пика удовольствия, вспоминая лицо Евы, женщины, с которой у него был первый опыт.       -Как себя чувствуешь? – обрывисто спросил Лиам, выходя из тела Эмис и падая рядом с ней на кровати.       -Все хорошо, - выдохнула Эмис, пододвигаясь ближе к парню, обнимая его. -Это ведь у тебя не впервые? - Эмис была как всегда догадлива.       Но Лиам не ответил, возможно, еще и потому, что в соседней комнате что-то загремело.       Источник яда, первозданный грех пробудился от долгого сна. Теперь она не будет молчать, в ней снова пробудили ревность. Интересно, а может гранатовые зерна, которыми Аид кормил Персефону, - ревность?