Страсть и последствия

      Ева шла по больничному коридору, стуча каблуками. Ее походка была неуверенной, ноги дрожали осинками. Давно Ева не надевала такую обувь, да и вообще не ходила так много. Еще только недавно Лиам носил ее на руках, носился как с писаной торбой.       Приятные мысли захватили разум, начали вспоминаться приятные прикосновения, но Ева уже начала подходить к месту назначения. Она стоит у двери в вип-палату. Там ее не ждут, да и время посещений кончилось давно.       Сквозь страх Ева стучит в дверь. Слабый голос разрешает войти. Девушка входит в палату. В помещении душно и пахнет спиртом и разными другими лекарствами. На кровати лежит женщина, своим бледным видом и усталостью совсем не похожая на маму Евы, но это она.       От руки женщины шла трубка, ведущая к стеклянной бутылке. Ее пульс мерили по странному прибору. Еве утверждали, что ее мама идет на поправку, но со стороны казалось, что мама на волосок от смерти. Еще шаг и ее уже нет.       -Мам? – громко позвала Ева, удивившись такому явлению.       -Да? – говорили ее глаза. Она еще пыталась что-то произнести, двигая губами.       -Не пытайся встать, все хорошо. Я просто хотела тебя увидеть. – Ева подошла к кровати и села на табуретку, стоящую недалеко. – Прости, что не узнавала тебя все эти годы. Прости, что долго не могла попросить прощения. Ты простишь меня? – стеклянные глаза смотрели на руки, сжавшие юбку.       -Ева, - прошептала мама, пустив по щеке слезу.       -Долгие годы я тебя ненавидела. Не верила тебе. Мама, можно признаться тебе? – Взглядом женщина дала согласие. – Мама, прости меня. Я совратила Лиама, заставила его со мной переспать. Мама, я люблю его. Я знаю, что это невозможно, мама, я уйду из дома.       Сердце женщины быстро забилось, затем внезапно остановилось, что было видно по приборам. Ева позвала врачей, начала истерить и всех тянуть на помощь. Она начала кричать, чтобы позвонили ее отцу или хотя бы домой.       -Успокойтесь, мисс Холт, - говорила медсестра, усаживая Еву на диван в коридоре рядом с операционным кабинетом. – Вот, выпейте, - протянула медсестра пилюлю, - это поможет успокоиться.       Ева протянула руку к лекарству, но перевернула ладонь медсестры, опрокинув пилюли. По скользкому кафелю заскрипели старые кеды. Кто это мог быть, кроме Лиама? Закономерно, что никто.       -Господи, - сорвалось с его уст, когда он увидел Еву. Она встала ему навстречу. Он подбежал и заключил ее в объятья. – Я думал, что с тобой снова что-то случилось. Слава Богу, я не знал, что мне делать.       И не то, чтобы Лиам был таким набожным верующим, но за последние полтора часа он вспомнил Бога больше миллиона раз. Ему уже было плевать, что с места он сорвался, потому что у кого-то тут сердечный приступ, главное Ева в порядке. Да, ее трясет от озноба, на ней нет лица, а цвет кожи белый с просинью. Они жива и это важнее всего.       -Мама… - ударялись ее зубы друг от друга в дрожи. – Мама… - повторяла Ева. – Я убила ее?       Лиам прижал Еву к своей груди, начал гладить по ее волосам и шептать, что это не ее вина. Их оставили вдвоем. Они стояли в темном коридоре, парень обнимал девушку – именно так их видели со стороны. Со стороны не было похоже, что это брат и сестра. Да и кому какая разница?       -Успокойся, все хорошо, - читал мантру Лиам, продолжая поглаживать Еву по голове.       -Лиам, - позвала он его, потянувшись за поцелуем. Их губы соприкоснулись лишь на мгновение, ведь тут же из операционной вышел врач. Лиам и Ева были обескуражены, но их поцелуй хирург не заметил.       -Теперь осталось ждать, - сказал мужчина и пошел дольше по коридору.       Маму вывезли из операционной, запретив беспокоить. Ева сидела в коридоре и молилась, чтобы мама осталась жива. Она винила во всем себя. Если бы рядом не было Лиама, который обнимает за плечи, гладит ее руку и целует скулы, Ева бы совсем отчаялась.       -Что делать? Это я виновата! – Ева начала тянуть себя за волосы. Слезы не останавливались.       -Мы все преодолеем, вместе, - шептал Лиам, потянувшись за поцелуем в губы. Его руки опоясали Еву и бежать ей было некуда. Но девушка оттолкнула его, упершись руками в его грудь.       -Именно поэтому мама при смерти! Я ей все рассказала! Я собираюсь уехать! И мы больше никогда не встретимся.       Лиам мог еще принять то, что Ева рассказала матери об их порочной связи, но что Ева бросает семью!...       Это было похоже не помутнение. Полнейшая тьма, желания взяли вверх. Лиам дернул Еву за руку и потащил в безлюдное место. Девушка не сопротивлялась, хотя и предполагала, что произойдет. Она может позволить себе в последний раз согрешить.       Подсобка оказалась пустой, а дверь открыта. Ее легко можно было закрыть изнутри. Там все и развернулось. Лиам телом прижал Еву к стене. Сверху вниз он смотрел на ее губы. Его рука схватила ее ладонь и приложила к его груди. Оно билось, как бешеное.       Жар его тела, звук его сердца и тяжелое дыхание заставляло замереть. Прилипшие к потному лицу волосы говорили, как он волновался. Он смиренно закрыл глаза, зная, что она все поймет так, как надо, но так, как надо ей.       -Не прикасайся ко мне больше! Никогда! Я серьезно, игры уже давно кончились! – ее голос дрожал от пережитого, но глаза говорили о твердости духа. И пусть колени дрожали, а белье намокло от желания.       -Значит, я могу стать серьезным? – Лиам надавил телом сильнее, но потом резко отстранился и повернул Еву лицом к стене. – Я могу быть грубым?       Одной рукой Лиам сорвал с девушки трусы, другой держал ее плечо, чтобы он не убежала. Ева почти не сопротивлялась, даже когда почувствовала ягодицами готовое к бою оружие. Девушка даже начала тереться об него, но говорила она вещи противоположные действиям:       -Не делай этого, Лиам! Я все равно уйду. Как я после всего смогу смотреть родителям в глаза!?       -То есть, если бы их не было, ты бы осталась? – Возбужденный член уже раздвигал ее половые губы, намереваясь грубо войти во всю длину во влагалище.       -Я!... – было начала Ева, но умерила свой пыл. – Я не знаю. – Лицом она уперлась в холодную стену, сбить жар.       -Ты не понимаешь, что я чувствую, - Лиам резко вошел в Еву, незамедлительно начав движение. Руками он держал все ее тело. Ева схватилась за стену, ноги становились ватными, но Лиам ее держал. – Мне не хватает воздуха. Мое сердце бьется так сильно, что готово разорвать грудную клетку. Я не могу без тебя, Ева.       -Лиам, - стонала Ева. Он получала удовольствие, но отрицала это. – Мне больно! – повторяла она. Она чувствовала то же, что и он. Ей тоже не хватает воздуха, она не может жить без него, но она взрослая, поэтому должна принимать взрослые решения.       Движения Лиама ускорялись, он становился напористей. Он почти достиг пика, а Ева уже давно потеряла в оргазме чувство реальности. Стоило только Лиаму извергнуться в нее, как Ева издала непонятный звук, похожий на ох. Ноги уже не держали ее, она мягко упала на пол.       -Ты можешь встать? – заботливо спросил Лиам, убирая с ее лица выбившуюся прядь.       -Нет, понеси меня, - раскапризничалась Ева, протягивая руки. Лиам просто не мог отказать, поднял девушку и унес в комнату отдыха, где им постелили на ночь постель. Медсестры приняли во внимание, что их мать сейчас оправляется после тяжелой операции.       -Если она не проснется в течение суток, то не проснется уже никогда, - сказал врач медсестре, под дверью комнаты отдыха.       Хорошо, что это слышал только Лиам. Ева крепко спала на кушетке.       -Я был сегодня жесток? – говорил он сам с собой, хотя его слова были адресованы сестре. – Возможно, но ты сама сказала, что уйдешь. Я бы хотел быть нежным. Было бы хорошо, если бы ты просто забыла, что мы брат и сестра. Но ты не делаешь этого. Это выглядит так, будто я тебя заставляю, но ты сама этого хотела!       Лиам сделал жест, как если бы смывал что-то с лица, затем встал и ушел из комнаты отдыха. Бродя по коридорам, он снова пришел к мысли, что в сказках со смертью злодея все становились счастливее. Злодей должен умереть, тогда Ева и Лиам будут счастливы.       Если кто-то сегодня должен умереть и этого не исправить…. Если чья-то жизнь прервется на этой минорной ноте…. Если точка в его романе будет поставлена сейчас, то кто это будет?       Кто умрет сегодня, чтобы сказка счастливо закончилась? Злой колдун должен умереть? Темная волшебница сегодня покинет мир? Разве Королева северных льдов уже не закрыла свои глаза?       Глупости. Жизнь и сказка никогда не пересекались. Волшебный поцелуй – ложь. Принцев не бывает. Лиам понимает, что все жизни кончаются грустно, но ноги привели его к палате, где лежала мама.       -Неужели вся проблема в тебе? – смотрел он на женщину сквозь стекло. – Ты все это сделала, да? - "Не лучше ли будет, тогда умереть тебе?" - мысленно спросил парень.       -Что ты здесь делаешь? – в полудреме спросила Ева, возвращавшаяся из туалета, пойдя к брату со стороны.       -Хочу убить нашу мать, - без тени сомнения ответил Лиам.       -Глупенький, - усмехнулась Ева, подошла к парню, положила ладони на его щеки и поцеловала его губы. – Ты такой глупенький, - хихикнула она. – Отнеси меня спать.       Лиам снова поднял сестру и отнес в комнату отдыха, осторожно уложив на кушетку. Он сел рядом на пол, на край одеяла, спадавшего на пол.       Он серьезно задумывался об убийстве, но пришла Ева и остановила его. Надолго ли?