friends

Окурок падает с десятого этажа и разбивается красным. За домами темнота из синих оттенков. А внизу оранжевые искры и матерящийся прохожий. Нико кашляет в кулак, усмехается, смотрит через прутья на этого злого мужика и на то, как он скрывается в подъезде. Пачка прячется в карман, а Нико прячется в своей маленькой квартирке на седьмом. Перси Джексон как какая-то глупая собачонка следует по пятам уже около недели. Смазливое лицо все время маячит перед Нико, и да, это пиздец как бесит. Везде довольная ухмылка, взгляд веселый и совсем непривычный. Раздражает. От улыбки тошнит. От взглядов чешутся руки. Перси болтает о игре, которую нашёл вчера и о своём волнении, что комп может её не поддержать, после всеми эпитетами описывает печенье своей матери по воскресеньям и еще всякую бессмысленную хуйню. Вываливает кучу ненужной информации на голову и, кажется, искренне испытывает от этого удовольствие. Нико бесится волком, не выдерживает, рычит, царапается и посылает его далеко и матом, зло хлопает дверцей шкафчика и пихает в плечо. После Джексон затыкается и отворачивается — урока на два Нико от него отделывается. Но он появляется снова из-за угла с безумной улыбкой и скрытыми намерениями. Он все время лезет своими руками, Нико их отпихивает, уворачивается и старается спрятаться, а Джексон, кажется, реально пес, потому что вынюхивает, находит, пристраивается рядом, тянется тенью и доводит почти что до ярости. Это просто ахуеть как стремно. Он все время зовет с собой на обед, и , наверно, услышь Нико это от кого-нибудь другого, то согласился бы, даже бы с радостью, но он слышит это от Перси Джексона, и тут счастьем не пахнет. Иногда он ловит на себе заинтересованные взгляды, они ползут по нему, и от этого чувство потом, словно тело в какой-то отвратительной слизи. Противно. Компания дебила Грейса уже недели две не пристает, побои теряют желтизну, царапины отваливаются коростами, и Нико даже высыпается ночью, поэтому и синяки под глазами не выглядят так страшно как раньше. Джейсон смотрит через парты на него, ухмыляется, и у Нико предчувствие, что все, что он делал до этого, было так, цветочки, что готовится самый настоящий ад. Ледяной ад. У Нико от каждого взгляда щемит, и тело начинает болеть уже чисто рефлекторно. И сейчас Грейс следит за ним через коридор, добирается через тела и сжимает в тиски. Нико старается не глядеть в ответ и перестать все это замечать. Перси стоит рядом, опять несет хрень и облокачивается рукой на шкафчики над плечом. Он зажимает его между открытой дверцей и своим телом, и Нико воздуха не хватает. Он хочет пространства, руки без всяких препятствий протянуть, уйти и не ждать. Нико просто хотел взять тетрадь, пойти спокойно в кабинет, прожечь там очередные часы своей печальной жизни, мечтая о сигарете после конца дня. Но к нему подлетает Джексон преграждает путь так, что Нико даже дверцу закрыть не может. Он пытается его отодвинуть, но этот придурок не дается и смотрит сверху, давит тенью. — Пошли вместе на концерт, у меня друг может подогнать билеты. Там как раз что-то суицидальное. — С чего ты взял, что мне нравится что-то суицидальное? — бросает на него злой взгляд Нико и вжимается в угол, хочет раствориться серым по дверцам и никогда больше не возвращаться. — Ну ты же типа в черном… Нико поднимает брови, смотрит как на последнего дебила, хотя Джексон скорее всего таким и является. Перси, наверное, становится неловко, потому что он втягивает голову в плечи и бродит глазами по полу, о чем-то напряженно думая перед тем, как выдать: — Да, крайне тупой довод. Нико кивает, прижимая к себе тетради и переводит взгляд в сторону. Тогда и замечает Джейсона, стоящего в конце коридора и с интересом глядящего на них. Нико только сильнее хочет исчезнуть, он вздыхает тяжело и снова поворачивается к Перси, который говорит что-то про то, что хочет общаться и прочую мутню. — Джексон, отвали, а. Меня от одного твоего вида тошнит, — устало талдычит ему в миллионный раз за неделю ди Анджело. — Не думаю, — смеется в ответ Перси, раздражая до костей и убирает свою руку, распрямляется, но не отходит. — Блять, — ругается Нико, когда поворачивается обратно к шкафчику и пытается закрыть дверцу. Он отчаянно ее дергает и молит всех богов, лишь бы она захлопнулась, и он смог убежать от изучающих взглядов. Он знает, что не только Грейс смотрит на них, каждый второй следит за ними. На них постоянно оборачиваются, показывают иногда пальцем, из-за чего Нико маньяком готов стать и все пальцы нахуй переломать, лишь бы это отвратительное чувство, что он теперь играет роль всеобщего посмешища, пропало. Нико, конечно, не стесняется себя, но быть предметом сплетен как-то не входит в список его желаний. И сейчас он ловит пару заинтересованных взглядов, когда оглядывается, не зная, что делать. Он чувствует теплую ладонь на плече, она словно плавит его кости, кажется ужасно тяжелой. Нико оборачивается со страхом в глазах, пытается это скрыть и глядит на Джексона, который ухмыляется и бросает взгляд на лицо удивившегося парня. — Отойди. Перси двигает его, давит на плечо, Нико не сопротивляется, отходит влево и позволяет Джексону подойти к шкафчику ближе. Перси отпускает его, переносит руку на дверцу и дергает. Та протяжно скрипит и не двигается, Нико поворачивает голову снова вокруг, ловит все жадные взгляды, съеживается немного под ними, но в ответ смотрит, не без гордости. Другие сразу глаза опускают, и Нико мысленно торжествует, все-таки сила у него какая-то есть. Но только не перед Джейсоном, они вновь встречаются глазами, глядят в друг друга, до дна дотянуться пытаются. Нико не выдерживает первый, смотрит в пол, и маленькое удовольствие внутреннего торжества рассеивается, словно его и не было. Внезапно раздается ужасный треск, стук на весь коридор, а потом уже все взгляды прикованы к месту, где стоят Перси и Нико. — Ну вот, починилась, — улыбается Джексон и приобнимает за плечи. Нико сначала ничего не осознает, смотрит на серую запертую дверцу, не чувствует чужую руку на теле. Потом дергается в сторону, сбрасывает, трясется, плескает обидой прямо в лицо Перси. Он хочет больше никогда его не чувствовать, потому что отвратительно от этого удушающего лицемерия и неизвестности. Потому что Нико научился терпеть боль и собственную ничтожность, а приветливое не научился. — Заебал, — хрипит он и смотрит за спину Джексона. Там Джейсон Грейс кривит губы в пугающей ухмылке, окатывает волной и поселяет глубоко внутри крошечный, но все равно леденящий страх. Нико бросает что-то еще обидное Перси напоследок, потом отворачивается и уходит. Он не хочет такого общения. Такого странного. Вообще, Нико любит поговорить только с Хейзел и продавщицей в ближайшем киоске, которая иногда дарит пачку, если посмотреть жалостливого. А Хейзел просто есть, и Нико уже привык. Она носит всякую фигню, ходит в кино и в Макдональдс, разговаривает спокойно в школе и смеется ему. Хейзел единственная, кто видит его полупустую комнату. Пустую душу. Пытается понять, когда Нико сидит перед ней амебой и уклончиво отвечает на вопросы о сестре и матери. Жалеет после встреч с Джейсоном и кивает, не веря натянутым улыбкам, успокаивает своим: «Дальше будет лучше». Но лучше становится только поведение ебаного Джексона. И то было бы лучше, если бы он бил Нико или смеялся в стороне, а не пытался влезть к нему в жизнь, не докапывался со своими блядскими вопросами, не ходил следом, как сталкер, и вообще, никак не отсвечивал перед глазами. И, нет, Нико не социофоб. Он был знаком со многими людьми. В прошлом. Но чем старше он становился, тем меньше становилось их вокруг. Они даже не предавали, а просто уходили без слов. И это было в тысячу раз больнее. Мать так ушла. И Нико копается в себе каждый вечер. Ищет эту несчастную причину, этот изъян, который скрыт слишком хорошо. За какими-то темными волнами с придуманным миром на горизонте. Копается до такой степени, что после думает, что весь состоит из изъянов. Что заслуживает. Мысли, желания, попытки быть приветливым, все это съедает. Люди бегут от него со скоростью огромной, а Нико плетется следом с немым криком в глотке. Все превращается в серый, а он как-то не выдерживает. Он бездумно часами смотрит в окно, курит по три сразу и старается не думать. Обещает себе, что когда-нибудь вылезет из всего этого самоугнетения, которое ждет его дома, в черной квартире и с теплым одеялом. Но точно не сегодня. И, скорее всего, не завтра. Перси Джексону не хочется открываться ни при каких обстоятельствах. Потому что тому определенно что-то нужно, тот хочет выгоду, Нико предоставлять ее не собирается. Но его поведение выбешивает до ужаса и заставляет разрываться в догадках. И полки в сознании уже не выдерживают гипотезы, которые Нико строит на протяжении этих недель, падают с грохотом. Нико все думает о своей странной жизни и странном Перси, все время проводит на подъездном балконе десятого этажа и выкуривает раза в два больше, чем раньше.

***

— Слушай, Джексон, твоё преследование меня пугает, — начинает Нико, пока они сидят в кафетерий школы. Впервые за все свои годы обучения в старшей он сидит не один, а Перси не присоединяется к своим мерзким друзьям. Те глядят на них насмешливыми взглядами. Джейсон Грейс кисло улыбается своей подруге и с опаской поглядывает на Перси. Нико в очередной раз пытается разгадать Джексона, следит за каждым движением, каждое слово анализирует и до второго дна копает усердно. Но его догадки не подходят ни к одной логической развязке. Перси напротив открывает бутылку газировки и потом что-то долго читает на этикетке, но все-таки спустя долгие секунды делает глоток и начинает прожигать взглядом ровную поверхность стола. — Хах, почему бы нам не стать друзьями? — спрашивает он, вертит в руках крышку от газировки и голову не поднимает. У Нико, кажется, кусок от пиццы застревает где-то поперек горла. Он кашляет громко и никак не может осознать слова Джексона. Им уже не двенадцать, чтобы говорить такие наивные вещи, но ди Анджело даже не это пугает, а сам смысл. — Прости, блять, что? — еле-еле хрипит он, смотря на парня напротив. — Давай будем друзьями, — по слогам повторяет Перси, нехотя переводя свой взгляд на ди Анджело. Крышка все так же быстро крутится в смуглых пальцах. У Нико внутри все крутится, смешиваясь в одно однотонное месиво. Он встряхивает головой, глотает газировки и прокручивает в голове еще раз фразу Джексона. — Мне не хочется общаться с таким ублюдком, как ты, — говорит он, оторвавшись от бутылки. Перси понимающе кивает и вновь принимается играться с бедной крышкой. Они сидят молча до конца обеда, пока все ученики не разбегаются по кабинетам с пастельными стенами. Нико снова разгадывает Перси, и в очередной раз путается в своих мыслях. Потому что Перси Джексон не может быть хорошим. Перси Джексон не имеет ни совести, ни стыда. В нем только алкоголь, промытые Джейсоном мозги и идиотские приколы таких же ублюдочных друзей. Но Перси почему-то сейчас сидит рядом и не сравнивает его своим взглядом с землей. Нико встает, собирает мусор и идет уже к выходу, сейчас ему нужна пачка из парки и холодный воздух, но его останавливает сильная рука Джексона, хватает за локоть, на что Нико рассеянно оборачивается. — Можно мне попытаться исправить твоё мнение о себе? — ослепительно улыбается Перси. — Я понимаю, что тебе хочется мне врезать… Воспоминания в голове всплывают костями и вновь дробят череп на тысячи кусочков. Вот Нико бьют по лицу, вот он падает в ноги, молчит, сжимает губы и смотрит. Вот глаза Перси, вот они сталкиваются, вот Нико дает слабину, вот вкладывает все чувства, передает через тонкую нить. Вот Джексон разрывает ее легким движением, поворачивает голову, достает телефон и говорит: «Джейсон, давай быстрей, мне домой надо». Дальше резкий удар по ноге, обжигающая боль и полнейшее разочарование. — Отвали, — перебивает его Нико, вырывая руку и отстраняясь. Перси Джексон его пугает. Перси Джексон выводит из себя. Перси Джексон — огромная проблема. — Можно мне попытаться исправить твоё мнение о себе? — вновь повторяет Джексон, на этот раз с мольбой, смотрит, как Нико когда-то на него и вновь протягивает нить между ними. Нико глядит, ищет что-то в этой непонятной голубизне, но ничего не нащупывает, только зря в мутную воду окунается. Вспоминает насмешливый взгляд, когда Грейс обзывал Нико в прокуренном туалете, скучающий, когда ждал, пока Грейс наиграется с Нико за углом школы, разрывающий и отталкивающий. Только во всем этом есть одно большое НО: Перси его никогда не бил. Нико старается себя убедить, что это совсем не повод верить, не повод оправдывать и давать какие-то там шансы. Нико сжимает руки, цепляется за нить и смотрит в ответ. Злобно. А следующие слова Нико, наверно, будет проклинать всю оставшуюся жизнь. Он никак не может себя оправдать. — Попробуй, — хмуро бросает он и, развернувшись, уходит. Никак.

пару лет назад

Вечер темный, отвратительный и мокрый. Джейсон идет по нему сгорбившейся тенью и даже не смотрит по сторонам, просто бредет через тусклые улицы, заворачивает за углы наугад и старается держаться. За реальность. Зеленая тонкая бутылка в руке только бесит, поэтому Грейс резко опрокидывает остатки ее содержимого в глотку и кидает в первую попавшуюся стену. Осколки звонко летят во все стороны, бьются по новой, падая на горизонталь, а Джейсон чувствует, как он вместе с ними разбивается. У него жизнь идет по наклонной, он зол уже как месяца два, ни на секунду не перестает все ненавидеть и совсем не пытается с этим справится. Он заворачивает очередной раз, решает остановиться, достает зажигалку из кармана, щелчок звучит оглушающе громко в тишине вечера. Крошечный огонек сразу же затухает, из-за чего Грейс еще несколько раз крутит колесико, и только после понимает, что сигарету он так и не достал. Все начинает бесить только больше, он пинает какую-то коробку, и та грустно катится прямо в лужу. В потрепанной пачке сигареты не оказывается, она пустая летит на асфальт и сверху впечатывается ботинком Грейса, он матерится, раздраженно запихивает зажигалку обратно и плетется дальше. Он убежал из дома часа два назад, спер пачку с полки, мама сидела, не двигаясь, за столом, кажется ничего не чувствовала и просто безучастно смотрела в голубой и шумный экран телевизора. Джейсон живет с ней, а кажется, что без, что он один в их маленькой квартире. Жизнь идет по совсем какой-то заковыристой пизде. У Джейсона как бы мечты были год назад, но видимо эта судьба та еще сука, потому что все ожидания разбиваются резко и как-то слишком болезненно. Джейсон не справляется. Вот совсем. Он спер бутылку вина в каком-то грязном и пропахшем нищетой магазине и попытался забыться. Ему четырнадцать, он впервые набухивается, начинает курить на постоянке и ломается каждый день. Джейсону срочно нужно лекарство. Грейс натыкается на него спустя три поворота и парочку луж. Он стоит, прислонившись к противной мокрой стене спиной, весь такой тонкий и печальный. Между губ сигарета теплится, оранжевым горит на кончике, для Джейсона это как красный для быка. Он подходит, смотрит пронизывающе. Парень, кажется, из его школы. Вроде даже одногодка. Мико или Рико, не важно. Он глядит в ответ, не двигается, только дым выдыхает, даже сигарету не вынимает. Они стоят так полминуты, а потом Джейсон делает шаг ближе. — Эй, отброс, Мико, или как там тебя, дай покурить. Тот продолжает смотреть в ответ, с гордостью какой-то, кажется, даже подбородок задирает. Джейсон стоит сгорбившийся кучей рядом и злится больше, потому что и так чувствует себя паршиво, а под этим взглядом паршивей некуда становится. — Джейсон Грейс, — тянет наконец-то парень. — Я думал, что ты не куришь. За Мико можешь идти нахуй. Парень двумя пальцами берет сигарету и медленно убирает от рта, Грейс следит внимательно и только больше бесится. — Может, сам пойдешь? Мико улыбается кончиками губ и плечами пожимает. Усмехается. — Так сигаретку дашь или мне самому выпросить? — скалится по-звериному Грейс, голову наклоняет и смотрит. — И почему я должен дать тебе сигарету, которая между прочим последняя в моей пачке? — Потому что я могу тебя побить. А еще потому что я заебался. Мико вновь ухмыляется, оглядывается и снова прожигает Грейса. Он выглядит высокомерным и слишком уверенным, для своего внешнего вида. Тело у него худое, руки тонкие, и силы в них точно мало. Грейса это бесит. Бесит, потому что какого хуя этот парень позволяет себе быть таким живым и стойким. Грейс тоже хочет. — Так может ты разберешься со своими проблемами вместо того, чтобы курить в какой-то подворотне? Джейсон бьет его прямо в солнечное сплетение, парень сразу сгибается пополам, сигарета из его жалких рук выпадывает, потухает в луже, как и самоуверенность в его глазах. Грейсу это нравится. Грейс бы разобрался. Он не знает как с таким разбираются. Он не знает, он внушает себе что может, но просто не знает. Парень кряхтит, голову поднимает, взглядом бьет в ответ, Джейсон кулаком. Ему безумно сильно нравится вот так, управлять чужим дыханием, телом распоряжаться, силу наконец-то бегущую по крови чувствовать.. Он справляется. Хренов Мико смотрит с ненавистью, разжигает в Джейсоне страшный пожар и получает еще один удар, на этот раз по лицу. Джейсон бьет по костлявому, слышит болезненные выдохи и считает себя судьбой. Он жесток, и он силен. Ему это ужасно сильно нравится. Парень шипит, матерится, пытается дать сдачи. Не успевает. Силы ему не хватает. Джейсон выпускает всю свою скопившуюся злость, у него перед глазами мать с бутылкой в руке, со взглядом мертвым, и дверь открытая настежь, через которую воздух отчаяние приглашает. За ней отец исчез, без слов и со всеми мечтами в карманах. Джейсон бьет и ему становится в разы легче. Он оставляет его мокрой и жалкой грудой в этой чертовой подворотне и крадется к Джексону. У него костяшки разбиты и черной рекой что-то по сердцу льется, он через лужи проносит свое тело и побыстрее только хочет уснуть на уже родном диване в чужой квартире. Забирается на пожарную лестницу, через нее к знакомому окну и стучит больной рукой. Перси сонный, с волосами взлохмаченными и в какой-то растянутой футболке. Джейсон заползает, падает сразу и только мычит, когда Джексон нюхает его и ругается шепотом, нос зажимая. Он смеется, когда друг пытается стянуть с него куртку, и тихо рассказывает. Перси рядом сидит, в пол смотрит и молчит. Джейсону совет бы какой-нибудь или мнение со стороны, но Перси молчит, шею чешет и спустя пару минут, встает. Кивает, спокойной ночи желает и идет к своей кровати. Джейсон забивает огромный болт в свои мысли и тоже вслед за другом засыпает. Утром добирается кое-как до дома. Мать даже не реагирует, просто берет его грязную куртку и несет в ванну, а потом тарелку с какой-то серой херней приносит в комнату. Джейсон думает все о том парне и старается понять, стыдно ему или нет. Ему хорошо. Потом оказывается, что парень все-таки ни Мико и ни Рико, а Нико. Ди Анджело. Даже фамилия у него какая-то величественная. Одинокий и угрюмый, настолько приятный, что до дрожи, потому что не жалуется, терпит и иногда отвечает — это ужасно сильно подмывает интерес Грейса. После того вечернего случая Джейсону хочется еще, и он как-то не привык себе отказывать. Жизнь ломает его, он ломает других, лечит себя. Один ноль, блять.