Разные души

      Когда Аптекарь открыл глаза, он почувствовал, что совершенно без сил. Совсем. Голова была на странность ясная и пустая, поэтому определить свое состояние русый не смог, лишь казалось, что тело словно не свое. Он кое-как выдохнул, лежа на футоне, и приподнялся на локтях, с трудом оторвавшись от пола, как от сильного магнита, чтобы сесть и снова выдохнуть, закрыв глаза, кажется, именно так чувствуют себя люди с похмельем, ещё бы он пил вчера. Ксуриури поднял руки и двумя пальцами каждой руки коснулся закрытых глаз у переносицы, легонько массируя и после плавно переместился на пульсирующие виски, пытаясь пригнать мысли обратно в голову, которая от этой пустоты начала звенеть. Уже придя в норму, Аптекарь открыл глаза, с минуту глядя перед собой, и после дернул бровями раздраженно, мысленно обругав себя и начав осматривать комнату, свои руки, ругаясь снова, что не сделал это сразу, как только проснулся от ужасного сна, в прочем, мог и не проснуться, если бы не странный юноша, который остался там. С мыслью об этом Ксуриури, сощурив глаза, снова взялся за голову, которую пронзила резкая боль в районе уха. Он снова выдохнул, оглядевшись, удостоверившись, что один и что все так, как он оставил вечером, удостоверившись, что это точно не сон. Внезапно он поймал себя на вздохе облегчения и после поднялся, чтобы одеться. Интуиция, которая очень кстати проснулась, хотя больше нужна была во сне, в котором решалось будет он жить дальше или не проснется, говорила, что произошедшее — еще далеко не все, и что лучше быть готовым к продолжению. Бегать в розовых одеждах и с распущенными волосами, как девушка, сбежавшая с первой брачной ночи, ему понравилось не особо, поэтому он поспешил одеться нормально, завязать умелыми движениями пояс и убрать волнистые волосы под косынку, завязав ее тугим узлом. Уже так, в полной готовности, Ксуриури вышел из комнаты, расчитывая на неприятности сразу же, но ничего не произошло, было очень тихо, только глухой внешний шум давал понять, что деревня давным давно ожила и люди…не совсем люди уже работают, как и положено в деревнях. Адские звуки музыки уже не звучали и в конца коридора были видны полоски яркого ласкового утреннего солнца. Аптекарь смог понять по тишине, что в доме никого не было. Нет, возможность того, что больная девушка-чудовище и старая кицунэ еще спали, исключалась. Так тихо не бывает, он точно знал и потому направился по коридору, чтобы наконец покинуть дом, от сна в котором был совершенно измучен. Ксуриури надел гэта, неподъемная ноша в виде шкафоподобного сундука снова была надета на плечи и странник покинул этот проклятый дом, глядя вокруг и щуря глаза от солнца, дом был каким-то слишком темным и теперь солнце было действительно ослепляющим, настолько, что пришлось закрыть глаза, а после использовать руку, создавая тень. Итак, увидел он именно то, что ожидал увидеть: работающие существа, ведущие свой быт, играющие дети, бегающие босиком и громко смеющиеся, однако их смех заглушали мужчины, которые стояли кучками и общались, смеясь гораздо громче. Обычная мирная деревенская жизнь. Можно было бы вздохнуть и просто уйти, оставив деревню, забыть это все, но интуиция сунулась вновь, игнорируя мысленные комментарии насчет того, что надо было просыпаться тогда, а не лезть сейчас, и снова стала указывать куда идти и что делать. Вздохнув, он направился по зову собственного разума. Стоило пройти немного, как вокруг забегали дети, используя человека, как защиту от того, кто догоняет. Пару раз они бегали вокруг, поэтому пришлось остановиться, чтобы дети наигрались и бежали играть в салочки в другое место, но те прекратили только когда их окликнул кто-то из взрослых. Маленькие ёкаи перестали смеяться, взглянув, и убежали, освобождая русого из кольца и позволяя идти дальше. Аптекарь действительно был благодарен за то, что его «освободили» и кивнул женщине с легкой и спокойной благодарностью. Получив такой же, только чуть настороженный, кивок в ответ, он сразу же забыл об этом и продолжил путь, мельком оглядывая деревню и ее быт, весьма разнообразный. Кто-то занимался домом, собственным хозяйством, весьма скудным, но все же. Тут же были и ремесленники, делающие украшения, глиняную посуду. В какой-то момент Ксуриури задался вопросом куда же он идет и после увидел небольшой дом, пройдя глубоко внутрь деревни, который, по всем признакам, был домом целителя. Одна рассада целебных трав в горшках и кадках у дома говорила о многом. Аптекарь выдохнул и подошел к дому ближе. Что-то, а именно интуиция, говорило, что этот дом — как раз пункт назначения, место, куда она его и вела упорно. По какой-то причине, глядя на все эти травы, ему вспомнился его спаситель из сна. И почему же вдруг его стала волновать чья-то жизнь? В своей глубокой погруженности в мысли, Ксуриури не сразу услышал тихие всхлипы, словно кто-то плачет, это был женский, даже почти детский голос, а его обладательница явно пыталась быть тихой и давила в себе истерику, что получалось, но не очень. — Он… Он убьет… Убьет меня. — вдруг расслышал он сдавленное и тихое и прислушался, — Убьет. Не пощадит… — снова раздались всхлипы и даже тихое подобие воя, как плачут дети, упав или ударившись. Аптекарь вскинул брови, не понимания собственного интереса, это ведь не касается его, и хотел уйти, зачем вообще пошел сюда? Но все та же злосчастная интуиция приказала «слушай». Цыкнув, почти раздраженно, Ксуриури остался на месте, глядя на травы и не выдавая своего присутствия. — Нет… Нет. С чего ты это взяла? — второй голос, принадлежащий мужчине, точнее юноше, у которого не так давно голос сломался, звучал тише с сочувствием и утешением. — Все будет хорошо. Он не тронет тебя. Он уйдет. Казалось, девушка залилась слезами еще больше, — После того, что я сделала, он не уйдет. Он будет искать меня, чтобы убить. — Ксуриури дернул бровями, но они тут же вернулись обратно в прежнее положение. Из разговора он понял некоторые вещи: речь о нем и это та самая девушка, которая вчера еще была больна. И которая устроила все это. Аптекарь не стал больше ждать, взгляд, казалось, стал еще более безэмоционально-холодным, и направился ко входу в дом. — Нет, нет, все будет хорошо. Он ведь жив. Он уйдет и… — фраза была оборвана на половине, так как на пороге показался Аптекарь, а брюнетку с совершенно белой кожей затрясло. Немая сцена в две секунды, длящиеся в вечность, сменились очень стремительными событиями. Девушка широко распахнула глаза, впадая в истерику, начиная задыхаться и цепляться за парня, что сидел с ней. Голубые глаза ёкая были наполнены испугом и неизбежностью, хотя он и пытался всячески успокоить девушку, Аптекарь же не мог сдвинуться с места. Внезапно тело начало слабеть, не слушаясь, в глазах все поплыло и голова перестала соображать, единственной мыслью, что проскользнула в голове стало: «я падаю». Где-то вдалеке раздался громкий крик девушки, почти визг, ускользающий еще дальше, и испуганное «Тайю, нет!», в расплывающейся перед глазами темноте Ксуриури увидел перед собой лишь голубые глаза, которые тут же и исчезли.       Когда Аптекарь открыл глаза вновь, слабость была еще сильнее, чем в прошлый раз. Он лежал на футоне, вцепившись мертвой хваткой в покрывало, так, что руку свело и теперь она даже не чувствовалась, на лбу лежало влажное полотенце, а рядом с ним взволнованно сидел тот самый парень, что спас его, вывел из сна, только младше, без краски на лице, не настолько безэмоциональный. Тот подцепил полотенце пальцами и окунул его в воду в миске, стоящей рядом, выжал и вернул снова на лоб Ксуриури. — Как вы чувствуете себя? — его голос прозвучал взволнованно, немного тихо. И именно этот голос утешал девушку, которой, кстати говоря, не было, словно она исчезла и здесь не появлялась. Человек не ответил, оглядывая парня перед собой. Темная одежда неизвестной формы, узкие, но большие глаза, черты лица необычные, а волосы, как и у самого Аптекаря, светлые. Кудрявые длинные блекло-рыжие волосы и очень светлые, светлыми были и глаза, и кожа, только одежда, брови да ногти были темного цвета. В целом, просто человек, если бы не непохожий на человеческий взгляд и длинные уши. Парень не был человеком, он был ёкаем, но очеловеченным, слишком впитавшим чувства, слишком живым. — Как вы чувствуете себя? — повторил он, сказав точно, как в первый раз, с точностью до пауз и интонации в голосе. Ксуриури моргнул, оторванный от мыслей, и на лице на секунду отразилось недовольство, брови дернулись и вернулись опять в состояние каменной маски. Опять сон? — Нет… Вы не спите. — Словно прочитав мысли, ответил рыжий ёкай, глядя словно с жалостью, и продолжил, предвидя будущие вопросы. — Вы в деревне Снов. Вчера у нас был праздник. А девушка, которую вы видели,…не обижайтесь, она чужаков не любит, она не хочет, чтобы были чужие, поэтому все становятся жителями. Вопросов стало только больше, но Ксуриури вздохнул, и решил не торопиться, — А ты кто, ёкай? — лишь спросил он, сев, но пожалев об этом, убирая волнистые волосы, которые почему-то снова оказались распущенные, под фиолетовую косынку. — Я? Я…живу здесь. — Юнец, от силы лет шестнадцати, замялся, усмехнувшись чуть нервно, и стал кусать губы, — Я просто знаю, что происходит. — Но ты вывел меня. Зачем? — Аптекарь встал, запахну́в кимоно, раскрытое по какой-то причине, и начал невозмутимо завязывать пояс, безотрывно глядя со своим равнодушием, совсем не стесняясь парня. В то время, как рыжий спаситель несколько смущенно отвел взгляд, словно случайно застал переодевающуюся девушку. — Ну… — казалось, он замялся еще больше, начал теребить в руках полотенце и встал, вовсе отвернувшись. — Просто… Я должен был. — Аптекарь хотел вставить слово, но собеседник, со спиной которого он разговаривал, не позволил этого сделать, продолжив. — Не для вас, но для нее. — итак, словно ёкай снова прочитал мысли, речь зашла о девушке — Тайю добрая, она это не со зла. — точно угадав, когда Ксуриури закончит, парень обернулся, просяще глядя, и приблизился. Аптекарь же сделал шаг назад. — Она очень добрая. Тайю болеет, просто не любит чужих. Не надо ее убивать. — человек поднял брови, глядя на странного подростка без слов. И ведь знают откуда-то, что это не просто странник, а убийца мононокэ. Рыжий приблизился еще и взялся за руки Аптекаря — Не убивайте. Мужчина не любил прикосновений, если сам не шел на контакт, считал это наглостью и глядел на ёкая хмуро, поджав губы. Самообладание самообладанием, но только прикосновений не надо. Он быстро, но плавно выдернул свои ладони из ладоней парня, и те выскользнули, лишь задев острыми лиловыми когтями. — Если она — мононокэ… — Нет, нет же…! — перебил его «двойник» и попытался взяться опять, но вот русый, предвидя это, положил руку ему на грудь, не давая приблизиться. Ёкай взглянул удивленно, но понял и сохранил дистанцию, — Простите. — произнес он виновато, чуть поклонился и вышел из комнаты, оставляя мужчину одного. Оставшись в одиночестве, Ксуриури огляделся вокруг с желанием осмотреть комнату и обнаружил себя в небольшом пространстве, наполненном различными талисманами и оберегами. Необычные шаманские маятники, перья. Много всего. Но больше всего привлекало внимание множество одинаковых амулетов в форме плетеного круга. Внутри круга была словно паутина из ниток, а внизу висели привязанные три пера. Таких было действительно много: разного размера, разных узоров, цвета. И ни один не был похож на другой. Аптекарь вспомнил, что такие амулеты называются ловцами снов и что они спасают от кошмаров. Глядя на все эти обереги, Ксуриури погрузился в мысли о спасшем его ёкае. Все же кто он? Подойдя ближе, странник хотел коснуться одного из талисманов, но не стал, просто оглядев и желая уже покинуть комнату, его проблема была еще не решена. Аптекарь направился к двери, однако когда открыл, за дверью была лишь стена, хотя он с уверенностью мог сказать, что парень вышел именно сюда. Непроизвольно вырвался усталый выдох и Аптекарю ничего не оставалось, кроме как закрыть дверь и начать думать, как освободиться.

***

Как только рыжий ёкай вышел и закрыл за собой дверь, взгляд из виноватого сменился на решительно — серьезный. — Не вышло так, сделаем иначе. — себе тихо произнес он. Не теряя ни секунды, он обернулся и в следующие пару мгновений вся дверь была покрыта печатями, похожими на о-фуды Аптекаря. Печати активировались и дверь была запечатана. Взгляд парня упал на девушку, что сидела у стены, сжавшись, и зажимала рот руками со страхом, плача. Он перевела взгляд на парня, почувствовав и опустила руки, заплаканно глядя. — Ягненок,… — начала она, но парень перебил. — Исчезни, пока я держу его. — произнес парень и сразу продолжил — Убеги,  стань другой, ты же умеешь. Скройся, пока можешь, а я сделаю все, что в моих силах, чтобы задержать. — он нахмурился, глядя, как девушка колеблется. — Беги! Прочь! — и проследил за тем, как она покивала и встала, сразу убегая, а к печатями добавились еще, так как изнутри последовало сопротивление.

***

О-фуды полностью покрыли стену с внутренней стороны, и активировались, чернила стали красными и глаза открылись. Аптекарь вытянул руки, усиливая силу сопротивления, чувствуя, как что-то с трудом, но поддается, и добавил поверх этих еще о-фуды, почти слыша, как сдерживающая его сила ломается. Эта борьба была недолгой и что бы там не происходило за дверью, Аптекарь чувствовал, что уже может открыть ее, что он и сделал сразу же. Перед ним была уже не стена, а выход в другое помещение, и в этом помещении, напротив двери, в шагах пяти от нее, стоял рыжий ёкай. Он с облегчением выдохнул, пока Аптекарь чуть нахмурился и теперь неотвратимо приближался. Худые пальцы с лиловыми когтями весьма неожиданно быстро и сильно сдавили горло, когда Ксуриури разозлился, но тут же, лишь прижав к стене, отпустили, так как тот взял себя в руки. — Ты мешаешь мне. — Я пытался помочь вам. — с легким возмущением и облегчением произнес ёкай на это, нечитаемо глядя. Брови Аптекаря дернулись, интуиция говорила, что парень почти точно темнит, но его уверенный голос и совершенно ровный спокойный взгляд заставили усомниться даже вышеупомянутую интуицию. — Вот как. — без эмоций отреагировал Ксуриури, внимательно глядя на рыжего юношу, словно что-то изменится. — И как же ты помогал, если я не мог выйти и меня что-то держало снаружи, а здесь был только ты? — русый выжидающе и еще более внимательно уставился на парня, а тот пожал плечами. — Но вы ведь живы. — произнес он неоспоримо, и сразу продолжил, — Живы, благодаря моим оберегам, силу которых я поддерживаю. Вы же не можете знать, что здесь происходило. — брови Аптекаря снова дернулись, пока сам он хмыкнул, слушая невозмутимый голос уверенного ёкая — В то время, как я вытаскиваю вас уже второй раз. Мысли Аптекаря сменились на секунду, но когда он опомнился, не смог вспомнить, что сейчас важного было в его голове и лишь проследил, как рыжий, пользуясь моментом, ускользнул от него, освобождаясь и теперь стоя в свободном пространстве. Пару секунд мужчина думал о чем-то и наконец нейтрально произнес, внимательно, но спокойнее глядя, видимо удалось убедить. — Ты говорил, что если они коснутся тебя, то ты навеки останешься там. Парень помолчал с минуту, думая о чем-то, а после кратко усмехнулся, сразу став серьезным и изломив брови, глядя с жалостью, надменностью, но не совсем так, скорее с нежностью и умилением, с какими смотрят на неразумных детей. Уж лучше бы это были жалость и надменность. — Я говорил про вас. Ко мне это не относится. — Почему? Кто ты? — сразу кратко и лаконично задал вопросы Ксуриури. Ёкай поджал губы, долго глядя в сторону, — Потому что я живу во снах. Я тот, кто защищает людей от злых духов и вытаскивает из кошмаров. — светлые голубые глаза твердо и так по-взрослому впились в серо-синие глаза Аптекаря. — Я — Ловец снов.