Шотландское проклятье

      Проспала Эбигейл до обеда, потом её разбудила Сима. Эбигейл долго не хотела вставать с кровати после обморока, но затем вспомнила, что произошло с утра, и тут же встала, чтобы привести свои волосы в порядок после сна. Пока она причёсывалась у туалетного столика, на её кровати сидела подруга и внимательно наблюдала за ней, раздумывая, стоит ли рассказывать ей, что произошло после того, как она потеряла сознание. Приняв решение, Сима заговорила:       — Они решили не вызывать ни врача, ни полисменов из города. Мы с Тайгом это обсудили, и нам это не понравилось. Он долго добивался ответа, почему они не хотят этого сделать, но хозяева лишь говорили, что это необязательно, ведь самоубийство — это самый страшный грех, который только можно вообразить. Я думаю, что это… — Сима начала говорить, но подруга её прервала.       — Я не хочу ничего слушать о смерти этого старика! И не спорь, — резко произнесла Эбигейл, — он с самого начала показался мне странным и депрессивным. Финелла сказала, что у него нет ни семьи, ни друзей. Если его самоубийство никого не волнует, то и нам волноваться не стоит. Это был их подчинённый, поэтому они вправе решать, что будут делать с ним после его смерти.       Мисс Морриссон такой ответ совсем не понравился. «Ну почему она ничего не видит перед своим носом?!» — недовольно подумала Сима. Реакция подруги была совсем не такой, какую ожидала услышать девушка. Сама ведь недавно упала в обморок от ужаса, а теперь говорит, что всё это ерунда и нужно просто забыть о нём. Но, так или иначе, Морриссон не стала спорить, а просто обиженно засопела. Эбигейл поняла, что была слишком резкой, и примирительно подала подруге руку, чтобы спуститься с ней в столовую. Та, хмыкнув, приняла приглашение, и девушки вышли в коридор.       Подходя к лестнице, Эбигейл вновь обратила внимание на огороженную лестницу, ведущую наверх. Ей захотелось узнать, что там, но вдруг она услышала голоса в гостиной и вновь отвлеклась от мысли о закрытом третьем этаже. Спустившись, они с Симой пошли на голоса и увидели Тайга, спорящего с Гордоном. Хозяйки дома не было в гостиной, а потому оба спорщика, уже без страха получить нагоняй, громко обсуждали утреннее происшествие.       — Мистер Хэмилтон, настоятельно Вас прошу, ответьте мне на вопрос, который я задаю Вам уже четвёртый час, — брат Эбигейл уже терял терпение, — почему вы не хотите вызвать полицию? Ладно, чёрт с ней, с полицией, плохая репутация для замка и тому подобное. Но почему бы не вызвать простого доктора, чтобы он провёл экспертизу, когда водитель умер. Пожилые люди просто так на старости лет не сводят счёты с жизнью, особенно тогда, когда у них есть работа и они постоянно заняты делом. Может, у него болело сердце или были какие-то приступы? Неужели Вам не хочется узнать, почему он вдруг так внезапно умер?       — А Вы, мой уважаемый гость, сомневаетесь в том, что это было самоубийство? — губы Гордона растянулись в кривой усмешке, когда он сделал акцент на слове «гость». — Мы с матушкой считаем, что он сделал это по собственному желанию. А, зная его, я могу с уверенностью сказать, что он бы не желал разбирательств другими людьми его суицидальных наклонностей.       Тайг хотел парировать, что он сомневается в том, что они были суицидальными, но Эбигейл успела вовремя закончить перепалку, встав между ними с грустной физиономией.       — Перестаньте, пожалуйста. Один из вас — мой брат, а второй — мой жених. Не хочу слушать ваши ссоры, которые слышны аж на втором этаже, — произнесла девушка, и молодые люди, бросив друг на друга неприязненные взгляды, замолчали. Недовольная Сима, мысленно поддерживая Тайга, молча стояла в дверях. Гордон вдруг спохватился и позвал всех отобедать, но его невеста уже не слышала слов молодого человека, она что-то увидела в окне и это привлекло её внимание. Какой-то молодой парень тащил тело мёртвого водителя в сторону конюшни. Девушка, сославшись на то, что ей нужен свежий воздух после обморока и она не голодна, быстро вышла из замка и догнала молодого парня.       — Мы с Вами, кажется, ещё не знакомы, — громко сказала Эбигейл, и парень тут же обернулся на её голос.       Ему было слегка за двадцать пять. Он был очень хорош собой: смуглая кожа без каких-либо изъянов, вроде рубцов, шрамов и морщин. Тёмные короткие волосы и большие карие глаза хорошо сочетались с типом кожи. Гордон был аристократом, и этому парню было до его красоты далеко, но он чем-то зацепил и заинтересовал Эбигейл. У него были сильные мускулистые руки, а рабочая майка была вся мокрая от пота, разумеется, ведь люди после смерти становятся будто бы свинцовыми, мертвеца тащить было очень далеко.       — Вы, должно быть, мисс Галлахер. Я бы поклонился Вам, но руки заняты, — слабо усмехнулся молодой человек, — меня зовут Оуэн. Оуэн Кэмпбелл, миледи. Я работаю у Хэмилтонов конюхом уже пять лет. Очень рад, что мистер Хэмилтон собирается жениться на такой очаровательной девушке, — улыбнулся парень и продолжил свой путь дальше. Эбигейл зарделась от комплимента, но не остановилась, а пошла за ним.       — А куда Вы тащите покойника? — поинтересовалась Эбигейл. Ей казалось, что до похорон он останется лежать на кровати в своей бывшей комнате, но хозяева, видимо, распорядились иначе. Оуэн головой кивнул на конюшню и, увидев округлённые глаза девушки, поспешил пояснить:       — Миссис Хэмилтон приказала отнести его в подвал конюшни. Туда относят всех умерших. Да-да, не поражайтесь, у нас действительно есть подвал в конюшне, как и в замке, туда вход с улицы. Не знаю, успели ли Вам рассказать, что в нашей местности время от времени случаются ураганы, в это время мы прячемся в подвалах и ждём, когда стихия перестанет бушевать.       — Впервые слышу о таких сильных грозах. Не знала, что здесь часто проходят ураганы, — искренне удивилась Эбигейл, заинтересованно смотря на парня.       — Где-то раз пять-шесть в год, не так уж и часто, — пояснил молодой человек. Ему было уже не так легко говорить, старого водителя в самом деле было тяжело тащить на плечах. Путь до конюшни они прошли молча, а потом девушка в последний раз увидела водителя. Оуэн занёс старика в подвал, и она осталась стоять у входа. Девушка несколько замешкалась, она не знала, стоит ли ей идти в дом или ждать неопределённое количество времени, чтобы продолжить знакомство с конюхом.       Однако он достаточно быстро вышел. Не ожидав увидеть девушку, он с изумлением посмотрел на неё, а потом рискнул спросить:       — Мисс Галлахер, Вы сдружились с Гордоном и Финеллой Хэмилтон? — Эбигейл удивилась вопросу, но всё же ответила честно, что ей в этом месте немного жутко, с Гордоном у них пока нет никаких ни романтических, ни дружественных отношений, а Финелла для неё не на том уровне, чтобы с ней дружить. Тогда Оуэн согласно кивнул:       — Понимаю Вас. Что ж, если Вам нужны друзья из местных, то с радостью готов предложить Вам свою кандидатуру и кандидатуру своей сестры, она как раз Ваша ровесница. Если Вы, конечно, не против, — спохватился молодой конюх, вспомнив, что и кому он предлагает, но девушка лишь добродушно и радостно рассмеялась.       — С радостью! Мне очень не хватает поддержки, а от Симы с Тайгом она минимальная. Только, прошу, не надо обращаться ко мне на «Вы», я ничего серьёзного из себя не представляю, мы в нашем городке никогда не разговариваем друг с другом официально. Не такие мы богатые, и статус у нас невысокий, — быстро согласилась она, обрадовавшись, что нашла себе ровню. Парень тоже счастливо улыбнулся, ему хотелось поскорее помочь освоиться ей в этом месте, а, зная Хэмилтонов, ей это будет очень и очень непросто.       Впервые после прибытия мисс Галлахер вышла за ворота замка. Вместе с конюхом они пошли через поле, и как раз в этот момент выглянуло солнце. Она ещё не видела в поместье хорошей погоды, и потому жизнь вновь заиграла красками, появился оптимистический настрой по поводу брака и преображения этого места. Познакомившись с Оуэном, она открыла для себя то, что слуги здесь необязательно все пожилые и неразговорчивые. Да и местность была красивая: над головой сияло солнце, Эбигейл шла по золотистому полю и рядом зелёный лес с разными животными. На ветках в лесу Эбигейл увидела белочек, и мысли о самоубийстве совсем вылетели из головы.       Через пятнадцать минут они подошли к дому. Он был очень уютным со стороны: сделан он был из красного кирпича с такой же красной крышей. Занавески были жёлтого цвета, и окна были открыты, солнце проникало внутрь. Сад был поразительно ухожен, на территории было много клумб с цветами и тонких берёзок. Разумеется, он не был таким большим и богатым, как у Хэмилтонов, но в нём зато чувствовались покой и уют. Девушка впервые в этом городе почувствовала умиротворение, и у неё в голове проскользнула мысль, которую она тут же отмахнула: «Вот это настоящий дом!». Дверь открылась, и вышла немолодая женщина. У неё были седые короткие волосы, смуглая и подтянутая кожа, карие большие глаза. По ней сразу было видно, что она мать Оуэна, они были похожи чертами лица и доброжелательными улыбками:       — Мисс Галлахер, я полагаю! Очень приятно с Вами познакомиться. Мистер Хэмилтон действительно умеет выбирать красивых и миловидных невест. Я мать Оуэна, меня зовут Киара Кэмпбелл, — быстро сказала женщина и пригласила гостью в свой дом. Он был ещё более уютным, чем снаружи. Жёлтые успокаивающие обои с нарисованными цветами, такие же занавески. Но самое главное, что здесь было светло и так веяло искренностью и счастьем, что Эбигейл чуть было не расплакалась от переизбытка чувств. Когда она ехала в поместье Хэмилтонов, она надеялась, что у них будет такой же милый дом без слуг, что у них не будет много комнат и вечера они будут проводить все вместе, радуясь жизни. Но у Кэмбеллов и Хэмилтонов был разный взгляд на мир, и у каждой семьи было своё понятие о счастье и любви.       Киара провела их в чистую и солнечную кухню, где стоял обеденный стол. Не было никаких столовых с огромными столами, где каждый сидит будто бы один и далеко от других. Из соседней комнаты вдруг выскочила незнакомая девушка, видимо, сестра Оуэна. Она была такой же смуглой, с чёрными длинными кудрявыми волосами и таким же добрым и живым лицом, как у брата и у матери. Эбигейл она сразу понравилась своей живостью и добротой, которую излучало её счастливое и улыбающееся лицо. Она подбежала к мисс Галлахер и потрясла её руку.       — Меня зовут Шона, и я рада с Вами познакомиться. Вы очень красива, как и остальные! Надеюсь, что Вы всё же станете хозяйкой замка, — воскликнула самая младшая из семейства Кэмбеллов. Эбигейл хотела было спросить, о каких остальных она говорит, но хозяйка милого и гостеприимного домика позвала всех на чай. Подала его Киара не в огромных чёрных кружках, какие стояли в замке, а в недорогом, но пестреющим красками сервизе. И в этот момент, когда гостья хлебнула чай и посмотрела на кружку, она почувствовала себя нужной и счастливой среди таких же простых и лёгких людей, как она с братом.