Шотландское проклятье

      На утро Эбигейл твёрдо решила пойти к миссис Стивенсон и поговорить с ней по поводу её вчерашнего испуга. Девушка хотела пообещать экономке, что никому не расскажет о её вчерашних словах и рассказанной Эбигейл истории, она прекрасно понимала страх прислуги перед хозяевами замка. Молодая Галлахер и сама побаивалась их: то они гостеприимные и радушные, то грубые и холодные. Такие скачки в настроении не могли сулить ничего хорошего, ведь кто знает, что взбредёт в голову Финелле или её сыну в следующий момент. Поэтому девушка решила с ними быть поосторожней и вести себя не столь эмоционально; когда она станет хозяйкой поместья, уже можно будет критично высказываться.       Встала Эбигейл позднее, чем рассчитывала, она никак не могла уснуть прошлой ночью, всё думала о Финелле и о её отношениях с водителем многие годы назад. Поэтому теперь она в спешке одевалась и приводила себя в порядок после сна, ей хотелось поговорить с миссис Стивенсон так, чтобы все остальные не увидели её в столовой или гостиной. Спустившись на первый этаж, она заметила, что никого нет в обеденной комнате, а так же в гостиной. Она быстро отворила дверь на кухню и прошмыгнула внутрь. Миссис Стивенсон что-то готовила в печи. Увидев Эбигейл, она лишь молча удостоила её взглядом, а затем продолжила готовить обед. Девушка тут же бурно начала обещать, что никому не расскажет о рассказах женщины и чуть ли не умоляла рассказать что-нибудь ещё из прошлого этой семьи. Прислуга слушала-слушала, а потом резко оборвала молодую девушку.       — Хочется узнать о прошлом? А я считаю, что Вам полезнее было бы узнать о настоящем, — фыркнула миссис Стивенсон, посмотрев на Эбигейл. Увидев удивлённый взгляд последней, она нахмурилась и пояснила:       — Как часто Вы общаетесь с Вашим женихом? Мне кажется, что ему не хватает внимания, поэтому приходится заниматься многими другими вещами. Например, прогуливаться и мило общаться с Вашей подругой, которую привезли в замок вместе с Вашей семьёй, — хмыкнула старушка. Лицо Эбигейл изумлённо вытянулось, и миссис Стивенсон была довольна такой реакцией. Как будто ничего не сказав, прислуга повернулась к кухонному столу и начала резать томаты на деревянной доске.       Что-то в груди девушки ёкнуло. Она вспомнила, как Сима пыталась убедить её, что они с Гордоном не пара и Эби надо уехать, пока не успела породниться с этой богатой семьёй. Она вспомнила, как критично высказывалась о Хэмилтонах, как ныла молодой невесте. Все эти мысли смешались и превратились в цельную картину, стало ясно, зачем подруга пыталась отговорить её выходить замуж за Гордона. Она сама не из богатых семей, и Морриссонам нужны деньги. Видимо, она надеялась сместить Эби на второй план. В глазах мисс Галлахер это выглядело предательством — пульс ее участился, брови сдвинулись, а руки сжались в кулаки. Девушка почувствовала, как сильно возгорается в её груди злоба, ярость и желание заехать Симе по лицу за её подхалимство и лживую лесть.       — И о чём же они говорили? — стараясь не выдавать своих эмоций, равнодушно выдавила Эбигейл, но от миссис Стивенсон было не утаить чувств и молниеносную агрессивную реакцию. Та, будто желая подлить масло в огонь, пожала плечами и безразлично произнесла:       — Понятия не имею, я просто увидела их в окне. Но, видимо, мистер Хэмилтон рассказывал ей какую-то смешную и пошловатую историю, ибо она смеялась и кокетливо улыбалась ему. Наверное, приятно иметь таких друзей, которые хотят поближе узнать жениха подруги и даже подержать его за руку, чтобы проверить, насколько он будет с Вами нежен после свадьбы. — Эти слова прислуги стали для Эби последней каплей. Она, не попрощавшись, вышла из кухни и громко хлопнула дверью.       По лестнице в этот момент спускался Тайг и, вздрогнув от хлопка, с недовольством посмотрел на сестру. Он собирался отчитать её за громкое и некультурное поведение в гостях, но девушка быстро прошла мимо него, не обратив на брата никакого внимания. Её лицо исказила злоба; девушка решительно держала путь в комнату Симы, чтобы высказать ей своё «фи». Внутри всё обжигало, и руки чесались от желания ударить. Из всех своих знакомых и друзей Эбигейл больше всего не ожидала удара в спину от лучшей подруги и бывшей подружки невесты. Именно бывшей, ибо эмоциональная невеста уже хотела немедленно попросить Симу удалиться из поместья и отправиться домой. Девушка сама не понимала, что она чувствует: ревность к Гордону, боль от предательства или ненависть к лести и вранью.       Влетев в комнату к Симе, девушка громко захлопнула дверь, как и ранее на кухне. Сима, что-то снова строчившая в своём дневнике, испуганно дёрнулась и чуть не икнула. Увидев злобное выражение лица Эбигейл, подруга с небольшим страхом и ужасом посмотрела на будущую невесту. Сима собиралась спросить, что случилось, но Эби яростно заговорила первой:       — Понравилось глазки строить Гордону? — ядовито промолвила девушка. — Не правда ли потрясающее чувство, когда ты видишь из окна, как твоя лучшая подруга пытается отбить у тебя жениха? Может, мне тоже когда-нибудь попробовать так сделать с твоим суженым? — фыркнула Эбигейл, скрестив руки на груди. Губы Симы удивлённо приняли вид буквы «о», а когда шок прошёл, подруга начала отнекиваться:       — Эби, я никому не строила глазки! Я просто хотела узнать, что он за человек, безопасен ли. Мы с Гордоном всего лишь… — начала говорить несчастная девушка, но Эбигейл резко хлопнула по столу с такой силой, что звук был слышен на весь этаж, если не на весь замок.       — Нет никаких вас с Гордоном. Есть ты и есть Гордон. И ничего более, — в сердцах крикнула девушка. Сима от испуга вжалась в спинку стула, на котором сидела. Эбигейл тяжело дышала, её переполняли злость, ненависть, гнев и остервенение. Сима впервые видела подругу в таком состоянии, и ей по-настоящему было страшно, что она может сделать в таком невменяемом состоянии. Красивое и миловидное лицо сейчас было искривлено в злобном оскале. Сима попыталась тихо успокоить бешеную Галлахер:       — Эби, видела бы ты своё лицо! Ты меня пугаешь. — Бедняжка с ужасом смотрела на подругу. Та, сжав ладонь в кулак, замахнулась на Симу, но ударила в стол рядом с рукой Морриссон. Прошипев что-то наподобие: «Ты и должна быть напугана», — Эбигейл повернулась и выскочила из комнаты Симы. Добежав до своей комнаты, она вошла и заперла дверь на замок, а затем без сил осела на пол. Эбигейл сидела на полу, а на глазах выступали яростные слёзы, которые девушка сначала смахивала ладонями, а потом уже перестала обращать на них внимания.       Девушка прикусила зубами носовой платок, чтобы не закричать на весь дом от злости и чувства предательства, обжигающих грудную клетку. Ушибленный об стол кулак заныл, но Эбигейл не обратила на него никакого внимания. Плача от досады, она прижала колени к груди и уткнулась в них лицом. Ей была отвратительна Сима, и самое гадкое — это её фраза «мы с Гордоном». Она отдавалась эхом в голове девушки, заставляя слёзы всё быстрее катиться по щекам и капать на платье. Боль от того, что Сима практически не оправдывалась, гудела всё сильнее с каждой минутой. Кто-то когда-то сказал, что эмоциональная боль длится всего лишь одиннадцать минут, а остальное время мы лишь накручиваем себя. Эбигейл в этом убедилась на собственном примере, но перестать рыдать и злиться она не могла, слишком сильны были её эмоции, слишком сильно она ненавидела Симу и Гордона. Прошло около часа, прежде чем рыдания стихли и слёзы высохли. Наступила фаза безразличия, и Эбигейл поднялась с пола. От такого выброса адреналина и злости её начало знобить. Трясущимися руками девушка надела на себя тёплый кардиган поверх платья, не застёгивая его. В другой момент она бы заметила, как хорошо он смотрится с платьем, но сейчас ей было абсолютно наплевать на свой внешний вид.       Вниз она спустилась уже с бодрым и спокойным лицом, будто ничего не произошло. За обеденным столом уже сидели четверо человек, ожидая одну лишь Эбигейл. Сима, видимо, тоже плакала, ибо глаза у неё были покрасневшие; Тайг сидел явно обеспокоенный, и, когда в столовую зашла Эби, он внимательно посмотрел на неё, следя за каждым движением сестры. Хэмилтоны ничего не знали, они сидели и пили вино, разговаривая о счетах. Эбигейл попросила Тайга на ушко сесть на её обычное место, а сама села на стул брата. Парень прекрасно понимал, что они поругались, но понятия не имел, из-за чего. Минут пятнадцать они ещё сидели за столом, ожидая обеда. Наконец Финелла не выдержала и встала из-за стола, намереваясь поторопить служанку. Зайдя в кухню, она приглушённо вздохнула и тут же вышла оттуда, кинув выразительный взгляд на Гордона. Тайг разглядел из-за её спины длинные ноги на полу в кухне, и тут же вскочил, пройдя на кухню. За ним быстро встали все остальные и заглянули туда же.       Увиденное потрясло Эбигейл ещё сильнее, чем сегодняшнее предательство Морриссон. Миссис Стивенсон лежала в луже крови на полу, а глаза смотрели прямо перед собой. Лицо было сморщено от удивления и неприязни. Горло женщины было перерезано настолько глубоко и сильно, что были видны даже кости в шее. Эбигейл затошнило от такого зрелища, и она первая выскочила из кухни, стараясь глубоко дышать, чтобы не вырвало. Голова закружилась, но на этот раз она не потеряла сознание, просто комната поплыла и мрачные тёмные стены столовой будто бы надвигались на неё с молниеносной скоростью. Девушку бросило в жар, а стены всё давили и давили на неё, дышать глубоко становилось тяжелее: она стала просто раскрывать рот, как рыба, которую только что вытащили из воды. Тайг выскочил из кухни со стаканом воды и усадил сестру на диван. Эбигейл отказалась от воды, поэтому Тайгу пришлось насильно вливать ей воду в рот и заставлять сделать хотя бы один глоток. Лицо брата выражало подозрительность, он вспомнил, с какой озлобленностью выходила Эбигейл из кухни днём и в каком странном настроении она была.       Сима рыдала навзрыд, плюхнувшись на стул. Лицо она закрыла руками и вся тряслась от истерики. Эбигейл никогда не видела, чтобы та плакала, плаксой была обычно она сама, а Сима проявляла стойкость, но от такого шока можно было лишь защищаться слезами от того, чтобы не тронуться головой. Финелла вернулась к гостям, налив всем виски и протянув каждому по фужеру, а Гордон выскочил на улицу.       Через пять минут он вернулся в дом вместе с Оуэном и прошёл вместе с ним на кухню за трупом несчастной экономки. Вынося тело женщины, молодой конюх заметил бледную Эбигейл в гостиной, в дрожащих руках у которой была рюмка с виски. Их взгляды встретились, и в эту секунду единственным желанием парня было подойти к девушке и прижать её к своей груди, чтобы та успокоилась и отошла от ужаса и шока. Для него смерть слуг уже превратилась в обычное явление в этом замке, но несчастная мисс Галлахер не привыкла, чтобы на её глазах так скоро умирали люди. Больше задерживаться в доме Гордон парню не дал, и Оуэну пришлось выйти и унести труп в подвал конюшни. В замке воцарилась мёртвая тишина, лишь Сима время от времени всхлипывала.

***

      Вечером во время ужина все сидели в тёмной гостиной и пили вино. Хозяйка не пустила девушек на свою кухню, а сама готовить явно не собиралась, поэтому все сидели голодные ещё с завтрака, а Эбигейл не ела ничего за день, но аппетита ни у кого не было. Сама Финелла смотрела недовольным взглядом на Гордона, будто упрекая его в чём-то, сын же отвечал ей точно таким же взглядом. Миссис Хэмилтон перевела взгляд на гостей и промолвила:       — Вчера мы с Гордоном написали приглашения на свадьбу, которая состоится через четыре дня. Прошу нас извинить, но мы сейчас отъедем на почту и пошлём гостям телеграммы. Не скучайте и не впадайте в депрессию, — безразлично произнесла женщина и, осушив свой бокал, встала с дивана. Гордон залпом выпил виски и встал следом за ней, затем они зашли на пару минут в кабинет и вскоре вышли из замка. Тайг дождался, когда они уедут и решил помирить девушек, но Эбигейл встала с кресла и, застегнув кардиган, быстро и тихо заявила:       — Пойду прогуляюсь. Мне нужен свежий воздух, — сказала девушка и вышла из дома. На самом деле она направилась в конюшню к Оуэну. Тот сидел у входа в ангар и курил, а завидев девушку, тут же потушил сигарету и поднялся с лавочки, обеспокоено смотря на неё. Эбигейл не собиралась ныть ему и рассказывать, какой ужас они все испытывают. У неё была определённая цель, которую она немедленно озвучила:       — Своди меня на кладбище, — твёрдо заявила Эби приказным тоном, а потом добавила, — пожалуйста.       Оуэн опешил от такой просьбы. Он ожидал сейчас от неё чего угодно, но не этого. Парень шокировано кивнул, соглашаясь и молча пошёл в сторону кладбища, Эбигейл быстрым шагом последовала за ним. Ей нужно было знать, как часто здесь умирают люди и, чёрт побери, почему? Если первая смерть и выглядела как самоубийство, то миссис Стивенсон определённо умерла насильственной смертью. Если бы кто-то сейчас заикнулся о втором самоубийстве, мисс Галлахер тут же взбесилась бы и устроила скандал похлеще утреннего. Через двадцать минут они пришли на кладбище и Эбигейл подошла к отделению захоронения слуг. Водителя уже успели закопать, на надгробии было высечено его имя и годы жизни. Взгляд девушки упал на пустое надгробие, находящееся между надгробиями Хэмилтонов и слуг. Девушка перевела взгляд на надгробия слуг и приметила годы смерти последних пяти человек до водителя. 1937, 1938, 1939, 1939, 1940. Оуэн молча смотрел под ноги, ожидая бурной реакции. Но она не наступила, Эбигейл лишь тихо повернулась к нему и посмотрела в его глаза. Её взгляд был полон страха.