The voices of my violin

Когда он прилетел, было уже поздно. Он потратил слишком много времени на поиски этого места, а, добравшись до него, обнаружил только пепелище, еще дышавшие жаром, и четверку волков рядом с выжженной землей. Они негромко о чем-то переговаривались. Но сомнений быть не могло — это то место, и в нем никто не мог выжить. Ворон кружил и кружил, вглядываясь в черное месиво сгоревшего дерева, ткани, пластика. Заметив его, волки собрались уходить. — Сейчас еще прилетят, нам лучше поспешить, — сказал один из них. — Это одна ворона, давайте подстрелим ее и дело с концом, — предложил самый молодой, поднимая с земли свой арбалет. Лысая женщина опустила его руку и мотнула головой. А после они ушли. Здесь не было ничего, кроме запаха гари и кучи бесполезного пепла и мусора. В сгоревшем доме не осталось мыслей или озвученных просьб, ничего, за что можно было бы зацепиться. Возможно, здесь никого и не было. Кинув последний взгляд на последнюю надежду, ворон улетел прочь. Его путь пролег над вершинами старых дремучих дубов леса, все еще живых, заснувших, но живых, перерождавшихся в новые деревья нового мира. Под ним простиралась широкая река, благодаря которой более тысячи лет назад этот город был построен. Бурным потоком неслась река с гор, рассекала разделенный на три части город и убегала дальше, на юг, где впадала в море, неподвластное силе изменений, все так же сильно оберегавшее своих обитателей и волнами сглаживавшее берега. Ворон устремился в северную часть окрестностей города, в гнездо. А гнездились они за лесом, где еще сохраняли зеленый цвет и свежий запах сосны, а за ними начинались серые скалы, высокие горы, глубокие пещеры. Холодный и родной север, куда боялись ходить и люди, и волки. Он летел домой. * * * Девушка опустилась на колено, позволяя ребенку стать на землю. Сумерки пронизывали пространство между деревьев, обманывая зрение, заставляя воображение глушить чувства. — Пожалуй, тут мы и остановимся, — сказала она, оглянувшись. Они стояли на небольшой полянке, удобно окруженной поваленными деревьями и старыми пнями. — Нас найдут, — ответила девочка. Она подняла что-то с земли — это был белый камушек, на берегу моря таких камушков было не счесть. — Почему? Здесь много деревьев, место тяжело заметить, достаточно большие камни по периметру и, главное, плотная крона деревьев! Девочка подняла тяжелый взгляд на девушку. Она смотрела так, будто это волчица — ребенок. — Волки найдут нас. — Брось, не найдут. Отдохнем несколько часов и дальше в путь. Да и ты сама, должно быть, устала и голодна. Девочка пожала плечами, а после кивнула: — Да, пожалуй. Победоносно улыбнувшись, девушка, пообещав скоро вернуться, пошла на поиски ручья. Его быстрый бег она ощущала так, как если бы холодные струи воды стекали по ней с головы до ног, а, значит, ручей совсем рядом. Вскоре она его и услышала. Набрав воды во флягу, она вернулась на стоянку. Искать и ловить дичь было бы пустой тратой сил, поэтому они ограничились водой. Огонь и тот не развели. Они сидели на земле, и ночь окончательно сковала их в объятьях непроглядной темноты. Девочка, до этого неподвижно смотревшая в сторону, откуда они пришли, резко встала, взяла девушку за руку и потянула. — Мы должны идти. — Ее тон не терпел возражений. — Сейчас. Волчица поднялась на ноги, но не спешила уходить со стоянки. — Чего ты так беспокоишься? Нам здесь ничего не угрожает. — Ты ошибаешься. — Почему? Девочка сильно потянула ее за руку. — Идем, сейчас! Решив, что ребенок может начать шуметь и капризничать, девушка повиновалась и последовала за ней, отметив, как сильно без сна та преобразилась: ее испачканные в подвале волосы обрели силу и в них стал угадываться светлый оттенок, блонд, она стала идти уверенней и быстрей, хотя до этого девушке пришлось едва ли не тащить ее на себе, а еще голос девочки можно было перепутать с голосом взрослой женщины. — Почему мы спешим уйти? — повторила свой вопрос девушка, когда они вышли на чистые от деревьев холмы. — Потому что то — стоянка для защиты от нас, а не от волков. Они найдут нас. — С чего вдруг им нас искать? Да и никто не знает о «нас». — Верно. Они знают о тебе, исчезнувшей во время сгорания дома, а возле дома есть и мой запах. Девушка секунду обдумывала, после сказала: — Им все равно, куда я делась. Я часто так делаю, и никто не обращает на это внимание. Девочка не ответила ей, только ускорила шаг. На миг волчице показалось, что ребенок ею недовольна, словно это была ее мама, расстроенная очередной глупостью. — Несколько дней назад меня пытались убить… — тихо сказала она, поглядывая на девочку. — Они будут только рады, если меня похитят, убьют и где-нибудь закопают. Остановившись, девочка посмотрела в лицо своей спутнице. Ее зеленые глаза — редкий цвет — ярко светились в темноте. — Но ты жива. И я. Идем. Они успели дойти до восточной границы города, пробравшись по сухим кустарникам вдоль лесополосы, когда стало понятно, что девочка была права. В следующий миг они бежали со всех ног, и девушка ругала себя за то, что не прислушалась, потеряв пару драгоценных часов на отдых. За ними неслась стая волков: белые, серые, пара черных, — кто-то испускал боевой клич, летевший им в спины подобно урагану, сметавший все на своем пути. Все смешалось в темноте. Она могла положиться только на свои инстинкты, предугадывая ветки и ямки. Чего нельзя было сказать о девочке, спотыкавшейся и подолом и так оборванного платья цеплявшейся за торчащие сухие ветки и колючки. Волчица остановила ее и подставила спину. Тащить на себе семилетнего ребенка, даже сильно худого после плена в подвале, было тяжело. Ее крохотные ножки в сандалиях то и дело ударялись о бедра, а руки сильно, до боли, сжимали плечи. Она боялась, и этот страх передался девушке, заставив бежать еще быстрей. Волки приближались, их вой становился все громче, заглушая отзвук ударов сердца в ушах. До условной границы оставалось совсем немного, ей нужно было просто добежать до висевших на ветках клочках содранного меха с волков и забежать за них. Еще немного. Но она споткнулась и упала вперед, уронив девочку, кубарем перелетевшею через ее голову. Колено отозвалось болью, когда встала на него. Волчица обернулась. Волки уже добежали и окружали их, некоторые добрались в форме человека. Один из них, держа в руках арбалет, целился в нее. Ощутив, предугадав или просто испугавшись, девушка отвернулась и накинулась на поднимавшеюся девочку, накрыв ее собой. Острая боль прошила ее правое плечо, следом еще одна в левом бедре. Она не знала, что ей делать, стиснула зубы и отчаянно пыталась придумать хоть что-то. Ей что-то говорила девочка, но она не слышала, что-то кричали волки. Кто-то грубо пнул ее в бок, и она перевернулась на спину, скорчившись от боли. Она попыталась поймать девочку за руку, но ее грубо оторвали от земли. Издалека, из глубин шума, до нее донеслось слово «предатель». Она открыла глаза и взглянула в лицо говорившего. В самое дорогое лицо в ее жизни — ее отца. А после орущее черное месиво обрушилось на них, закрыв собой все пространство.