The voices of my violin

Прекрасные сны посетили ее. Девушка была в столице империи, и вокруг нее проносились ленточки, сверкали искры, порхали цветочные лепестки. Местные девушки, богато одетые в одежду с вышитыми знаками империи, с коралловыми украшениями и в кожаных сапожках, танцевали под музыку. Мыльные пузыри переливались в солнечных лучах. Ей снились корабли, плывшие по морю. Моряки смеялись над новобранцами, а весла роскошной галеры омывались бирюзовыми волнами. Раз, два. Раз, два. Монотонно стучал молот в кузнице. Молот стал большой механической рукой, и вот вместо меча на выходе получилась машина. Ей снились небоскребы, светившиеся в ночи ярче солнечного света, и люди, тысячами приходившие молиться в храмы, и животные, запертые в клетках, и закрытые исследования над людьми, и эпидемии, и голод, и богатство, и роскошь. Ей снился мир, которого она никогда не видела и уже не увидит. Мимо нее проносились времена. Таяли снега, вырастали пышные зеленые одеяния природы, цвели, набухали плоды, опадали красно-оранжевым покрывалом, и снова шел снег. Она кружилась на вершине горы, не чувствуя ледяного ветра, она вдыхала аромат жасминовой плантации, тонкие пальцы девушек собирали листья чая, и в небе порхали тысячи небесных фонариков. А потом ей снился черный вихрь, с громким карканьем обрушившийся на нее с небес. Вихрь разлетелся на сотни птиц, кричал, и кричали волки. Она слышала голос отца, орущего «убейте, убейте их всех!». Что-то теплое прижалось к ней; краем глаза девушка увидела светлые локоны девочки и улыбалась сама себе — живая. * * * — Что прикажите делать? Ворон задумчиво ходил туда-сюда по внутреннему двору его небольшого замка. Доклад о лесном происшествии его не радовал, но он не мог сказать своим людям «вы, глупцы, совершили ошибку, и молитесь богам, чтобы это не стоило нам жизней». Молиться, возможно, он будет сам, а пока время для решений. — Вернитесь на место, соберите все, что сможете: оружие, медальоны, опознавательные знаки, личные вещи — и оставьте это на их территории, чтобы они нашли. Клан должен знать о смерти вожака. Женщина кивнула. — Они захотят отомстить. — Это не твоя забота, пока что. Она снова кивнула. — А что с девчонкой делать? Ворон остановился напротив подчиненной, заложил руки за спину. О ком она спросила: о притащенной полуживой волчице или о его дочери, не слезающей с девушки, пока той не пообещают оказать помощь? — Я сам разберусь. Можешь идти. Он прошел в крыло Медитаций, где был зал врачевательницы и ее помощниц, и подошел к кровати, на которой без сознания лежала девушка; рядом сидела его дочь, держа ее за руку. — Отец? Ворон провел рукой по волосам ребенка. — Тебе следует привести себя в порядок. Как ты? Девочка улыбнулась, кивнула на волчицу. — Лучше, чем могло быть. Ты поможешь ей? — Смерть ей дышит в спину. Зачем? — Из благодарности. А после пусть уходит, ей нечего делать среди нас. Ворон внимательно окинул взглядом девочку. — Не похоже, чтобы это было так. Она тебя нашла и привела. Девушка, кем бы она ни была, может быть нам полезной. Девочка недовольно на него посмотрела. — Отец, я стала пленницей из-за своей глупости и доверия к волку. Не хочу это повторять. Я против, если для тебя это что-то значит. — Хорошо. Она будет жить и останется здесь на некоторое время. Он повернулся, чтобы уйти. — Отец… — обратилась девочка. Подождав, пока он посмотрит на нее, она спросила: — Если бы я не вернулась… чтобы ты делал? — То же, что и в прошлый раз. — Я не первая? Он не ответил. У выхода из лазарета его встретила врач. Ворон попросил ее оказать любую необходимую помощь для скорейшего выздоровления гостьи, поставив акцент на этом ее статусе, и отправить малышку наконец-то приводить себя в порядок. На вопрос о том, не рискуют ли они все, оставляя под крышей волка, он ответил, что такова воля его и его дочери. — Это может быть ошибкой. — Она ребенок. Если она ошибается, это будет ей уроком. Если мы ошибаемся, это будет уроком нам всем.