Переступить черту

Рукия молча следовала в темноте за парнем, который назвался ее преподавателем и помог сбежать от бандитов. Что за история? Нападавшие не похожи на банальных грабителей. Катаны, микроавтобус. Да это настоящая банда! Вот только что им от нее понадобилось? Этот ее спаситель намекал, что с ней развлекутся так, что мало не покажется. Может, в этом и цель? Большая часть жизни Рукии прошла отнюдь не в райских условиях, и ей было прекрасно известно о теневой стороне человеческого общества. И Бьякуя сто раз твердил: «Ты должна быть осторожной!» Бьякуя… Даже мысленно произнесенное, его имя отозвалось болью в сердце. …Когда в один из обычных, ничего не обещающих дней воспитатель детского дома вызвал ее из класса и сказал, что ее ждет родственник, Рукия сразу решила, что это ошибка. У нее никого нет. И она уже не маленькая, ей пятнадцать лет, так что сказки про родителей, которые ее ищут, но не могут найти, неактуальны. Она вполне способна обойтись без иллюзий, вот исполнится шестнадцать, она покинет приют, пойдет работать, поступит на какие-нибудь вечерние курсы и всего добьется. И семья у нее будет – она непременно встретит хорошего парня (непохожего на тех идиотов, что окружают ее здесь), выйдет замуж, родит ребенка… Все будет, как надо! Рукия уверенно вошла в кабинет директора, уверенная, что ее не сбить с толку. Однако когда высокий мужчина, стоящий у окна, обернулся и посмотрел на нее, у девушки земля поехала из-под ног. Идеально красивый, со строгими и умными глазами, и такой печальный, будто ищет кого-то, но никак не может отыскать. Голос директора приюта доносился будто из другой вселенной, смысл его слов не доходил до Рукии. Мужчина подошел к ней, присел на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне, и сказал: – Рукия, я твой брат. – Брат? – Я был мужем твоей сестры Хисаны. Она умерла. Я обнаружил в ее бумагах письма удочеривших ее людей, из которых узнал, что у нее была сестра. И вот я тебя нашел. Меня зовут Кучики Бьякуя. Директор опять что-то говорил, объяснял, что для удочерения поздновато, да и возраст Бьякуи недостаточно велик – по закону, разница между приемными детьми и родителями должна составлять не менее 15 лет. Но, учитывая репутацию господина Кучики, они пойдут ему навстречу и позволят взять на себя опеку над обнаружившейся родственницей. Тем более, что до шестнадцатилетия Рукии всего 3 месяца. Потом Рукия оказалась в машине Кучики. Уверенно управляя автомобилем, Бьякуя сообщил, что она будет жить в отдельной квартире. Он директор колледжа и устроит ее учиться. Только вот, к сожалению, вместе жить им нельзя – у него сложная работа, и если узнают, что у него есть сестра, то могут использовать это в недобрых целях. А Рукия как загипнотизированная смотрела на четкий профиль, ниспадающие на лицо черные пряди, следила за движениями его губ и повторяла про себя: «Он мне не родной брат… Он не родной!» Конечно, она влюбилась в Бьякую. Никогда прежде, да и потом тоже, она не видела таких красивых, сильных, уверенных в себе мужчин. Все, что он ни говорил, что он ни делал, вызывало в ней восторг. Кучики сдержал обещание, устроил учиться, обещал, что она получит высшее образование, и работать будет, только если ей самой этого захочется. Он даже сделал так, чтоб у нее была похожая фамилия, одну букву изменили, чтоб соблюсти конспирацию. Она стала Рукией Кутики. Ей исполнилось шестнадцать, семнадцать, а затем и восемнадцать. Из целеустремленной, но все-таки наивной девочки она превратилась в молодую уверенную в себе особу, научившуюся отделять важное от второстепенного и держать окружающий мир на расстоянии вытянутой руки. Ей очень хотелось походить на брата. Все, что она ни делала, было пронизано одним стремлением – заслужить его уважение. Она видела, что ему по душе здравомыслие, с которым она организовала свою жизнь, и то, что она не злоупотребляет предоставленной свободой, не заводит неосмотрительных знакомств, не устраивает безумных вечеринок. Она даже одевалась не как школьница, а как взрослая молодая девушка, благо ее новое материальное положение позволяло пользоваться услугами дорогих магазинов. Рукия старалась хорошо учиться, быть интересной собеседницей, проявлять свою заботу осторожно, деликатно, чтобы не смутить привыкшего к замкнутости Кучики. И она многого добилась – Бьякуя по-настоящему привязался к ней, заботился искренне, а не из одного только чувства долга. Только Рукии этого было мало, и в свой восемнадцатый день рождения она решила сделать следующий шаг – спросить Бьякую, какая она была, Хисана. Бьякуя всегда был сдержан и немногословен, но рядом с приемной сестрой отогревался сердцем. Он полностью ей доверял и был слишком благороден, чтоб подозревать, что, затевая откровенный разговор, Рукия желает разузнать отнюдь не о сестре. И Бьякуя раскрылся. Он старался говорить только хорошее, только Рукия не была ребенком и сразу поняла: семейная жизнь брата не была счастливой. Хисана не любила его, с ее стороны это был полностью брак по расчету. Бьякуя был подавлен воспоминаниями, и когда Рукия прижалась к нему, не оттолкнул, обнял, нежно и задумчиво гладя по волосам. А потом вдруг почувствовал ее умоляющий взгляд, ее губы на своих губах, и тонкие пальцы вцепились в его плечи совсем не по-сестрински. И его оборона раз в жизни дала трещину. Неудовлетворенная жажда тепла, нежности, ласки вырвалась из-под контроля, и Бьякуя ответил Рукии. На следующее утро он сказал, что это была ошибка. Винил во всем себя, просил прощения. Рукия глотала слезы, шептала: «Я люблю тебя,» – но Бьякуя просто развернулся и уехал. Тогда-то Рукия наплевала на все запреты и отправилась к Бьякуе домой. Он был добр, ласков, но стоял на своем: между ними ничего не может быть. Они брат и сестра. После этого Бьякуя стал редко навещать ее, предпочитал ограничиваться звонками по телефону. Рукия понимала, что это разумно, он хочет дать ей возможность забыть о происшедшем, и делала все, чтобы заполнить свои дни до отказа, чтобы не осталось ни минуты на те мысли, которые ей следует выкинуть из головы. Стремление во всем ему угождать, не уронить себя в его глазах, по-прежнему было определяющим в ее жизни. Но Рукия ничего не могла с собой поделать: силы и решимость иссякали, и она задерживалась в колледже, чтоб увидеть из окна, как Бьякуя выходит из здания и садится в машину, приезжала к его дому и подолгу смотрела на зажженные окна. Вернувшись к себе, не могла ни на чем сосредоточиться, скучала по нему каждую минуту, перебирала фотографии, в сотый раз прокручивала в голове воспоминания о той единственной ночи. Что бы Бьякуя не говорил, она ни о чем не жалела. Как там он ее назвал, этот розоволосый – «принцесса?» Да, попал пальцем в небо! Принцессы не растут в детских приютах, не спят со своими братьями, а когда им взбредет в голову влюбиться, то благодарный объект носит их на руках и превозносит до небес. Рукия прыснула со смеха: а этот парень как раз перенес ее на руках через реку. Между прочим, за это время она почувствовала, какое у него сильное, тренированное тело. А после того единственного урока в памяти остался невнятный образ какого-то очкарика-размазни. Кто бы мог предположить, что он способен победить такого психопата, как тот, с голубыми волосами? Заэль обернулся: – Чему смеешься? – Это нервное. От холода и потрясений. И вообще я сейчас начну биться в истерике, как вы к этому отнесетесь, сенсей? – Любой каприз. Мы уже пришли.