Переступить черту

В молчании они доехали до Сейретея, Гриммджоу вышел у крайнего дома, и джип тут же тронул с места, набирая скорость. Джаггерджак проводил его взглядом и двинулся к белому домику в глубине больничного сада. Хотелось спать. Надо же, он выследил свою прежнюю жертву и не убил ее, даже напоказ перед Гранцем, даже отпустил их… они даже подвезли его на машине! Гриммджоу перемахнул через подоконник и вновь оказался в комнате Соры. Дверь закрыта, похоже, его отсутствие осталось незамеченным, Орихиме не заходила сюда после того, как они поговорили. Разговор с Орихиме… Когда-то после первых ссор они бурно мирились; потом, уже догадываясь, что примирение лишь на словах и на время отсрочит новое столкновение, предпочитали отмалчиваться и делать вид, что ничего не произошло. Теперь же она даже не заглянула в комнату. А ведь прошло больше 4 часов. За все это время Орихиме ни разу не поддалась столь свойственному ей порыву зайти, просто так, незачем, посмотреть на любимое спящее лицо, погладить тыльной стороной ладони скулы и упрямый чуть заросший щетиной подбородок… поцеловать в висок, полюбоваться, убедиться, что спокойно спит. Конечно, только Иноуэ с ее простодушием могла наивно полагать, что ее маленькие набеги остаются не замеченными Пантерой. Да, прошло 4 часа с их разговора. Она даже не заглянула. Ну и отлично. Значит, никто не помешает отдыху, а именно он-то ему сейчас и необходим. Джаггерджак вытянулся на кровати и погрузился в блаженный сон. Может быть, он проснется и ощутит в себе былую жажду свободы и диких развлечений. А может быть, откроет глаза и узнает, что вся его прежняя жизнь ему просто приснилась. Пробуждение было внезапным и неприятным. Ибо появление Куатро Эспады никогда не сулило ничего приятного. В первый момент Гримм даже подумал было, что спит, благо Улькиорра передвигался бесшумно, подобно летучей мыши или прочим обитателям ночных кошмаров, но Орихиме, которую Шиффер вел за собой, весьма цепко держа за руку, обладала всеми признаками полнокровной реальности. Для начала она споткнулась о дверной косяк и с грохотом свалилась на Улькиорру, изрядно испортив сцену его демонического появления. —Жен-щи-на! —раздельно процедил Шиффер и тенью выскользнул из-под испуганно ойкнувшей девушки. Вернее, попытался, но в последний момент запутался ногами в юбке Орихиме. Юбка была длинная, в цветах и оборках. Тренировки Куатры воспитывали стойкость перед лицом самых изощренных трудностей, но только не перед таким фасоном. Красиво прочертя по воздуху изящными пальцами, Шиффер ткнулся носом в пол. Гриммджоу предпочел не терять время на любование сей, приятной, безусловно, картиной, вскочил и хотел подать руку Иноуэ, но их тут же разделили полыхающие изумрудной ненавистью глаза Улькиорры, молнией взвившегося с пола. А тонкий нос слегка покраснел. — Вот где ты прячешься, Джаггерджак! —А с чего ты взял, что я прячусь? – отозвался Гримм, прикидывая, как бы отвлечь зеленоглазого маньяка хоть на пару секунд, чтобы успеть выпихнуть Орихиме в окно и шепнуть ей, чтобы бежала к брату и вместе уносили ноги. «А ведь не уйдет одна, ох не уйдет!» — вдруг с тоской понял Гриммджоу. Шиффер меж тем оседлал любимого конька: —Тому, кто посмел нарушить волю Айзена-самы, стоит прятаться! — Что-то ты крепко лбом приложился, бэтмен. Я не помню, когда последний раз слыхал имя Айзена и успел забыть о нем. Что еще я мог нарушить? Или у тебя обострение по ночам, вламываешься в чужие дома и вещаешь об Айзене-саме? Шиффер сузил глаза и собирался что-то ответить, что-то, что должно было стать достойным фоном первому удару извлекаемой из ножен катаны… и, возможно, эпитафией Сексте Эспаде… Но истории не суждено об этом узнать. Ибо с коротким закладывающим уши визгом и практически сверхсветовой скоростью нежная хрупкая Орихиме схватила со стола вазу и с неженской силой обрушила ее на голову Улькиорры. Мертвенно бледное лицо в окружении мокрых хризантем изобразило изумление тем, как непредсказуемы повороты судьбы. Затем луч заходящего солнца ярко вспыхнул в изумрудных глазах, губы в последний раз попытались произнести: «Жен-щи-на!» — и Улькиорра мешком картошки рухнул на потертый палас. — Дорогая, ну что ты… ну зачем? – изумленно пролепетал Гриммджоу. – А я на что? Девушка взглянула на него с отчаянным испугом и приоткрыла ротик, давая понять, что если сильная мужская рука сей же час не унесет ее отсюда, она незамедлительно лишится чувств. Словом, спасите! Джаггерджак не любил копаться, схватил Орихиме за руку и опрометью выскочил из дома. Куатра никогда ничего не делает просто по собственному желанию, значит, на него объявил охоту Айзен. Первым делом спрятать Орихиме и внушить Соре, что им лучше в кратчайшие сроки сменить жилье. Звериным чутьем Пантера чувствовал: все идет к концу. Его жажда крови прошла, пик его силы и удачи тоже позади. Айзен охотник, егерь, тоже всегда умел чувствовать, когда старый вожак слабеет и пора выслать отряд, чтобы пустить ему кровь. И хотя Джаггерджак не собирался легко сдаваться, в глубине души он готов был принять свою судьбу без жалоб и обид, не выпрашивая милости, которой сам не оказывал ни одной из своей жертв. Он сам сделал свой выбор, знал, что рано или поздно все кончится именно так. Но Орихиме не должна погибнуть вместе с ним. Секста выскочил из дома, таща за собой девушку… и понял, как просчитался. Конечно! Улькиорра, безусловно, мастер шпионажа, но как он бы мог выследить его местонахождение если бы не… Расположившись на равном расстоянии друг от друга, перед бывшим главарем стояли: Ди Рой Ринкер, Шаулун Кофан, Эдрад Лионес, Гриндина. Улькиорра никогда не нуждался в напарниках, да они бы и не рискнули войти вместе с ним в дом… Эти не хищники и не охотники, эти падаль, стервятники, привыкшие добивать и питаться мертвечиной. Гриммджоу осклабился, обведя взглядом своих прежних фраксьонов. А ведь даже сейчас боятся. Ни один не бросится первым, навалятся скопом. А за спиной в доме остался Улькиорра, и вряд ли стоит рассчитывать, что он надолго погрузился в призрачные грезы… А впрочем, немного времени у него есть. — Орихиме, постарайся держаться у меня за спиной. Постарайся, чтобы тебя не поймали. Если будет возможность – убегай, беги к Соре, вызывайте полицию, а потом постарайтесь уехать отсюда, куда угодно, но подальше, и никогда не возвращайтесь. Гриммджоу бросил взгляд на девушку и понял, что она ничего этого не сделает. Сейчас она скорее всего сумеет ускользнуть от преследователей, благо Гримм позаботится, чтобы у них не было ни единой свободной минуты… Вызовет полицию, да, потом, возможно, внемлет увещеваниям Соры, которому, естественно, тоже хватит ума сообразить, что надо искать новое место жительства… И все равно будет приходить сюда, приезжать хоть с другого конца города, с другого конца страны. Будет ждать его. Даже если Улькиорра не снизойдет до мести, если он сумеет перебить всех своих противников, и ни от одного человека на свете ей не будет грозить опасность… Он все равно погубил ее. От этой мысли резануло сердце, и оказалось, что это больнее всех других ран. Однако времени на трагические размышления не было, и Джаггерджак повернулся к своим фраксьонам. Те переглянулись и одновременно двинулись на него. Сора возвращался с дежурства, пытаясь упрятать в глубины подсознания тревожное предчувствие. Почему-то казалось, что стоит избавиться от предчувствия — удастся миновать и опасности, которую оно предвещает… Хотя устранения следствия никак не влияет на первопричину… Не говоря уже о том, что молодой человек не верил в предчувствия. А потом все потусторонние материи вылетели у него из головы. Потому что перед его домом развернулось настоящее побоище. Гримм яростно отбивался от троих нападавших, он тяжело дышал, но не собирался сдаваться. Но отнюдь не состояние здоровья постоянного пациента волновало сейчас Сору. Ибо в руках еще одного бандита, коротко стриженного здоровяка, пойманной птичкой дрожала Орихиме, и к виску ее был приставлен пистолет. Сора никогда не действовал так стремительно, он сам от себя такого не ожидал, но, схватив с земли толстенный сук, он обрушил его на голову здоровяка, успев за секунду его замешательства выдернуть из рук нападавшего сестру и выхватить пистолет. В ту же минуту Гриммджоу сделал резкий выпал вперед и одним ударом рассек почти напополам Ди Роя и Кофана, весьма неудачно для себя оказавшихся на одной линии. Этот маневр позволил ему вывести из боя одновременно двух противников, но, к сожалению, не оставил шанса парировать удар третьего. Гриндина занес катану, чтобы нанести последний, сокрушительный по силе удар. Пантера только успел поднять глаза, в которых в ослепительно-голубым цветом отразился блеск стали… Воздух наполнился криком, и Сора не сразу понял, что это отчаянно кричит Орихиме. И уж совсем не понял, почему вдруг здоровяк, готовый прикончить Джаггерджака, застыл, потом вдруг зашатался и рухнул в сторону, так и не нанеся своей жертве удар. Казалось, время прекратило бег. Ветерок едва шевелил сухие листья, не облетевшие за всю зиму, ноздреватый снег в наступающих сумерках впитывал последние отблески света… Гриммджоу выпрямился в полный рост, Орихиме тоже повернулась, и оба они со странным выражением смотрели на Сору. И лишь тогда он понял, что держит в руках пистолет, из дула которого поднимается легкий дым.