Переступить черту

Деревья мелькали в окне с такой скоростью, что сливались в некое размытое марево. Сора попытался уцепиться взглядом за одну из тонких, как-то особенно, по-весеннему хрупких веток и не смог. Мысли его летели еще быстрее автомобиля. …После того, как прогремел выстрел, Гриммджоу помедлил не более двух секунд. Подскочил, схватил в охапку Орихиме, железной рукой подцепил за локоть все еще осознающего сделанное Сору… Затолкал обоих Иноуэ в машину. Откуда машина? Видимо, она принадлежала кому-то из бандитов, которые напали на их дом. Может быть, тому, которого он, Сора, убил? А может быть, тому, кого убил Джаггерджек. Какая разница? Только в том, что для Джаггерджека убийство не представляет проблемы. К тому же он защищался. И защищал Орихиме. Сора тоже защищал Орихиме. Если бы Гриммджоу убили на глазах сестры, это было бы для нее хуже даже собственной смерти. Да, но только он, давший клятву спасать человеческие жизни, только что отнял одну из них. И неважно – чью. Вряд ли на совести убитого им мужчины больше крови, чем у Гриммджоу. Хотя бы потому, что больше быть не может. И разве Гриммджоу не получил бы по заслугам? Всей своей жизнью он зарабатывал себе именно такой финал. Дело не в том, кто виноват, кто защищался. В тот момент для Соры важна была Орихиме, а вовсе не справедливость. Но что же дальше? Джаггерджек действовал стремительно, они скрылись от полиции. Когда-то он начинал с того же? Поставил собственную справедливость выше того, что считалось законом. Быть может, его жертвы не были невинны. Но сколько незаслуженных слез пролила Орихиме… Машина затормозила. Сора вышел из кабины и огляделся. Окраина города, пустырь. Вдалеке виднеются дома, чуть ближе в другой стороне – заброшенная стройка. Все правильно, надо обсудить, что делать дальше. Хотя лично для себя он, Сора, уже все решил. Сора отошел на несколько шагов, не глядя перед собой, привалился к какому-то чахлому дереву. Неслышными шагами подошел Джаггерджек. Помолчал. Отношения между ними никогда не ладились. — Я вытер пистолет и вложил его в руку Лионеса. Полиция решит, что он убийца, — голос Сексты был хриплым и выдавал смертельную усталость. – Это были люди Айзена. Они охотятся за мной. Сора хранил молчание, и, наконец, Пантера выдавил из себя трудное признание: — Это из-за меня вы оказались втянутыми в это. Прощения не прошу, прошу лишь одного – увези Орихиме подальше. Так далеко, чтобы никто никогда вас не нашел… ни Айзен, ни… я. — Для того, чтобы уехать, придется вернуться в дом за документами, и в больницу тоже. Полиция в любом случае будет разыскивать нас как свидетелей, ведь убийство произошло в нашем доме. Ты предлагаешь нам уехать нелегально? А как я буду зарабатывать – ведь диплом выдан на имя, которое окажется в списках разыскиваемых? — Я найду вам деньги! — Убив кого-нибудь или ограбив? Гримм вскинулся, но тут же с удивлением осознал, что Сора говорит без всякого осуждения или подначки. Иноуэ выглядел спокойным, странно отрешенным. — Гриммджоу, то, что ты предлагаешь, поставит нас вне закона. Возможно, ты видишь смысл в том, чтобы вести такую подпольную жизнь, я – нет. Я бы предпочел предстать перед судом, думаю, факт самозащиты сыграет свою роль. А если я ударюсь в бега, то действительно стану преступником. И для Орихиме это не лучший вариант. — Ты хочешь сдаться в полицию? – Джаггерджек не поверил своим ушам. – Но зачем? Иноуэ чуть усмехнулся. — Затем, что это нормально вообще-то. Я убил человека, совершил преступление. Преступления не должны совершаться безнаказанно, на этом стоит благополучие общества. А я, знаешь, никогда не считал себя кем-то исключительным. Вряд ли мне много дадут, может, отделаюсь условным сроком. Но вот всю жизнь скрываться в трущобах или жить по поддельным документам – удовольствие сомнительное, а в компании Орихиме – просто верх глупости. Она же выдаст нас рано или поздно, невольно проговорится. Или мне ее запереть под замок? Или вообще убить, чтобы не проболталась? — Если ты сдашься в полицию, ты ее все равно что убьешь. — Мне кажется, не тебе шантажировать меня чувством ответственности за нее. Орихиме – взрослая девушка, не инвалид. — Но она не сможет. Одна. Без тебя. Ей сейчас тяжело. — Гримм, ей тяжело, потому что не может она прежде всего без тебя. И когда тебя это останавливало? Лицо Джаггерджека исказила злая гримаса. Иноуэ был прав: как бы он не любил Орихиме, это никогда не останавливало его в погоне за собственными желаниями. И сейчас, когда он уже на пороге своего конца, менять что-либо поздно. Но прежде он хотя бы был уверен, что о ней есть кому позаботиться! А что теперь? Вдруг Гримм поймал очень внимательный, очень пытливый взгляд Иноуэ. Ах ты, неужто этот нытик решил подловить его на такой трюк? Сыграть на его чувстве и хитростью заставить его отказаться от прежней жизни? В таком случае, он не имеет ни малейшего понятия о том, с кем разговаривает! — Что ж, значит судьба у нее такая! – прошипел Гримм и скрылся за деревьями.