История одной любви

      Этой ночью Горушка почти не спал, как всегда перед сессией нервишки пошаливали. Он знал, что уже вечером его отпустит, но сейчас, перед первым зачетом, его серьезно потряхивало. Омега направился на кухню, в надежде на то, что его взбодрит чашка чая. - Доброе утро, Гошенька! – традиционное утреннее приветствие Романа Власовича прозвучало как-то не совсем обычно. Такие слащавые нотки в голосе торкнули и без того расшалившиеся нервишки. - Привет, оми, - Горушка поцеловал Рому в щеку и, что бы не выдать напряжения, направился за чайником. - Сына, сегодня не задерживайся, вечером у нас будут гости. - И что, необходимо мое присутствие? – удивленно вскинул брови парень. - Да! – повисла пауза. Георгий ждал подробностей, оми интриговал. Маска «загадочности», по мнению омеги, должна была придать торжественности моменту. - Как-то уж слишком загадочно, не находишь, омичка? – фокус не удался, по правде сказать, Рома был никудышным актером и таким же интриганом. - Хотели с отцом сюрприз тебе сделать, а ты не даешь, - капризным голосом сказал Роман Власович. - И не дам. Ты знаешь, что я не люблю сюрпризы, особенно, если они без повода. Рассказывай. - Хорошо…- пауза, выразительный театральный взгляд на сына. По всей видимости, ребенок все-таки должен проникнуться торжественностью момента. - Не томи, - Гошик не оценил и только сильнее занервничал. - Сегодня мы ждем в гости твоего жениха! – с интонациями ведущего церемонии Оскар, провозгласил оми-Рома. - У меня нет жениха, и ты об этом знаешь, – все еще пытался сопротивляться ужасным новостям Гошик.- Оми, хватит прикалываться, серьезно скажи, кого вы пригласили? - Я тоже серьёзно, - обиделся Роман Власович. – Если тебя до девятнадцати лет не заинтересовали альфы, это не значит, что они к тебе так же равнодушны. Уж не знаю где и как, но ты сумел произвести впечатление на сына одного из партнеров отца. Вот они и решили поближе вас познакомить…       У Гошика случился нецензурный шок. Года три назад в их семье довольно долго витала идея «отдать ребенка в надежные руки». Тогда парень очень перенервничал, даже несколько раз ссорился с отцом, уж очень не хотелось, как в старинных любовных романах, становиться заложником деловых отношений. Постепенно разговоры стихли, и Гор решил, что смог донести до родителей, что выйдет замуж только за любимого. Сегодняшние события говорили, что тогда просто не нашлась подходящая кандидатура. - … он замечательный мальчик, положительный во всех отношениях! – продолжал восторженно щебетать Роман Власович, - К тому же, он очень симпатичный. Старше тебя всего на шесть лет, а уже вице-президент их семейной компании. Если после вашей свадьбы удастся объединиться в холдинг, то мы даже в списки Forbes попадем! Представляешь, какие перспективы открываются? - Значит бизнес. Сделка… Ага, представляю, понимаю… Оми, а ты отца любишь? – перебил Горушка Романа. - Люблю, конечно! Но при чем здесь?.. Опять ты пытаешься разговор на другую тему перевести! Сынок… - Я не перевожу! Я тоже любить хочу, и чтобы меня любили хочу! Омик, я альфу любить хочу, а не его деньги. Оми, ну неужели вам с отцом мало того, что у вас уже есть? Да этих денег хватит еще на 3 поколения Малиновских, даже если они работать не будут! - Дурачок, - как маленького пожурил Роман, - да о таком альфе все омеги мечтают. Ты хоть представляешь, сколько омежек бегает за молодым, красивым и успешным альфой? А он выбрал тебя. Те-бя! Ты ему очень понравился. Даже не сомневайся. Ну, сам подумай, ты же не единственный половозрелый омега в нашем кругу, а сватается он к тебе! Я уверен, вы будете счастливы. А все остальное – это приятный бонус к счастливому браку! – монолог грозил затянуться. - И как имя этого влюбленного счастливца? – прервал восторженный спич родителя Гошик. - Андрон! Андрон Лутак. Правда, звучное имя? Как скала! Говорят, у него и характер такой же, мощный и несгибаемый. Идеальный защитник для омеги, - попал на свою волну Роман Власович.       О! Что такое сессия, по сравнению с разворачивающейся катастрофой? Леденящий ужас лавиной окатил Георгия. Ровно две недели прошло с незабываемого «знакомства». Гошик уже успел поверить, что неприятности миновали и даже начал забывать о случившемся. И вот вечером он будет представлен будущему супругу, которым, по закону подлости, оказался Андрон. Надежда на то, что Дрон его не вспомнит, была, и парень за нее цеплялся из последних сил. Он успокаивал себя как мог: «Но ведь ничего не произошло, я вовремя уехал. Совесть моя чиста, как и репутация. Да и дворецкий подтвердит, что я вечером уже был дома. А потом, даже если Дрон вспомнит меня, вряд ли он станет рассказывать, что пытался меня изнасиловать. Это же была попытка изнасилования. Однозначно».       Но тревога не покидала Гошика. Одни и те же мысли крутились в голове, как карусель. Парень пытался и не мог понять причины той агрессии, и даже ненависти, которую выплеснул на него Андрон на даче Артемьевых. Горушка боялся Лутака, пытался успокоиться и разобраться в ситуации, но только накручивал себя. Весь день он был рассеян, невнимателен, чуть не попал под машину, когда возвращался из университета. Но даже это не смогло его отвлечь от предстоящего ужина. Весь день он молил высшие силы, чтобы Лутак его не вспомнил.       Андрон вспомнил…       Георгий стоял у окна гостиной и смотрел невидящим взглядом в даль. Его тонкие пальцы слегка подрагивали, выдавая напряжение, с которым не получалось справиться весь день, а сейчас оно было готово выплеснуться истерикой. За спиной раздался голос отца: - Добрый вечер, Герман Архипович, Илья Валерьянович, Андрон Германович, - добродушно и слишком уж радушно, явно переигрывая, вещал отец Гошика, пожимая руки гостям. - Лучше просто Андрон, - улыбнулся Лутак-младший. - Андрон. Знакомьтесь, мой супруг Роман Власович и сын Георгий, - торжественно провозгласил Борис Васильевич.       Рома широко улыбался, что-то говорил и пожимал будущим родственникам руки. Горушка же смог только кивнуть. Руку для пожатия он протянуть боялся, она дрожала. Отец глянул на бледного сына, неодобрительно ему хмыкнул, но гостям «заговорщически» сообщил: – У Горушки трудный день, он переволновался.       Все понимающе заулыбались, кроме Андрона. На какую встречу рассчитывал новоиспеченный жених, представить сложно, но такая реакция его взбесила. Он усмехнулся: - Здравствуй, Георгий, ты не рад меня видеть? Или ты просто шокирован скоростью развивающихся событий? – родители замерли, всем хотелось узнать романтическую историю знакомства деток. - Признаться, когда мы с тобой развлекались, я тоже предположить не мог, что все это окончится свадьбой! - самодовольно заявил Андрон.       Повисла гнетущая тишина. Не это хотели услышать родители. Атмосфера заледенела. - Когда? – как удар прозвучал вопрос Бориса Васильевича. - Две недели назад, на дне рождения его одногруппника, Артамонова или Артемьева, не помню точно, - с пошлой ухмылкой заявил Андрон. - Сынуля, ты такой же шустрый, как и твой отец, сразу берешь быка за рога,- попытался разрядить обстановку оми Андрона, Илья Валерьянович. - Ты лжешь! Не было ничего! Я уехал сразу же после того, как ты с Димой Ивановым приехал. У меня есть свидетель, меня в город отвез дядя Сеня, сосед Артемьевых! – выпалил Гошик.       Казалось, сердце остановилось, в горле застрял ком, дышать получалось через раз, его всего начало трясти. Омега и в самом страшном кошмаре не мог себе представить подобного унижения. Все произошедшее было гораздо хуже, чем он рисовал себе в кошмарах. - У меня тоже есть свидетели, - рассмеялся Андрон, - Ивановы до сих пор вспоминают, какие звуки доносились из комнаты, где мы с тобой общались. - Я не знаю, с кем ты общался, но точно не со мной, - в отчаянии кричал Гошик. – Отец, это неправда! Дворецкий видел, когда я вернулся, он подтвердит! И вообще, если не веришь, мы даже можем завтра сходить к врачу… - И что? Он мне предоставит список входящих? – зло прошипел отец. – Прекращай этот балаган! Отношения будете выяснять без свидетелей. А за свои поступки надо отвечать. Свадьба будет в середине августа, - уже громко объявил Борис Малиновский. - Этого времени должно хватить на приготовления, - и сквозь зубы прошипел сыну, - Надеюсь, ты не залетел, не хотелось бы переносить сроки свадьбы из-за очередной твоей глупости.       Возражений не было. Лутак младший сиял улыбкой победителя. «Сватовство заняло не больше трех минут… Это конец», - с грустью подумал омежка. Отвечать он не стал, все равно его никто не собирался слушать. Он вылетел из гостиной и рванул в свою комнату. Слезы душили, отчаяние деревянным молотком стучало по голове. Он ненавидел себя за свою беспомощность. Парень метался по комнате, все его естество требовало действий, но каких – он не мог придумать. Минут через десять раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел Роман Власович: - Георгий, ты ведешь себя неподобающе. Ты уже успел сегодня опозорить нашу семью, не усугубляй… - Я ничего не делал, я не виноват ни в чем, оми, поверь, он все придумал! Спроси дворецкого, когда я вернулся! Оми…- захлебываясь слезами, затараторил Горушка. - Прекрати истерику, - рявкнул Роман Малиновский. – Хватило смелости на подвиги, наберись смелости ответить за них! Кто виноват, что у тебя мозги куриные, и ты не смог все сделать по-умному? Ты виноват! Пришло время отвечать за свои дела! Сейчас ты встанешь, приведешь себя в порядок, вернешься за стол и будешь там мил и обходителен! На все про все тебе десять минут! И не усложняй! Отец и так в бешенстве!       Пока Георгий приводил себя в порядок, он решил, что в этот вечер возможны всего две модели поведения. Первая – убедить Андрона, а заодно и родителей, что они ошиблись. Вторая – забить на этого урода и его мнение, а потом добиться от родителей расторжения так называемой «помолвки».       Оба варианта были слабенькими. Гошик откровенно растерялся. Он впервые в своей жизни попал в такую страшную историю. Жутко захотелось кинуться к родителю на ручки, уткнуться носом в плечо и зашептать: «Оми, миленький, спаси, помоги, я не знаю, что мне делать…». Но оми-Рома уже дал понять, что на их родительскую защиту уповать не стоит и эту кашу придется расхлебывать самостоятельно.       За столом все делали вид, что ничего не случилось. И даже нападки на омежку со стороны Андрона оставались якобы незамеченными, родители с обеих сторон словно глохли, когда в адрес Гошика летело очередное оскорбление. Поэтому, весь оставшийся вечер мальчишка сидел за столом сломанной куклой с белым лицом и остекленевшим взглядом и гонял мысли по кругу. В общем-то, привычное занятие в последнее время. В беседах участия он не принимал, даже не слушал их. Больше парень уже не боялся. Самое ужасное, что могло произойти в этот вечер, уже случилось. На вопрос «кто виноват?» ответ найти не получалось, а «что делать?» Горушка решил отложить на «потом». Эмоции зашкаливали и не давали мыслить логично - он слишком сильно переживал обвинение в распущенности. Но еще обидней было то, что родители, самые близкие люди, поверили не ему, Георгию Малиновскому, которого они знали более девятнадцати лет, которого сами воспитали и вырастили, а совершенно чужому человеку.