Заколдованный круг

Кибертрон Главный штаб автоботов, четыре цикла после инцидента в ремонтном отсеке спустя Вернувшись после посещения храма Вектора Сигмы, Родимус Прайм был удивлен, обнаружив, что главный штаб находится в состоянии лёгкой паники. Перво-наперво он попытался связаться с Ультра Магнусом, но его комлинк оказался отключен. Катастрофа явила себя, как только лидер добрался до Пульса, который сообщил, что его заместитель доставлен в ремонтный отсек, а вместе с ним и четверо заключённых. — Как обстановка, Пульс? — спросил Родимус Прайм, как только вошёл в кабинет медика. — К счастью, лучше, чем пару циклов назад. — Расскажи мне, что произошло. Пульс нервно поскрёб по панели управления. — Ну что ж… Похоже, Астротрейн довольно долгое время был бондмейтом Старскрима. Когда Мегатрон всё узнал, он обезумел и попытался дезактивировать Астротрейна. Ультра Магнус вмешался, но Мегатрон вырубил его. И наконец Саундвейв прыгнул на энергоновую решетку, чтобы включить сигнализацию. Родимус Прайм нахмурился. Он не ожидал, что в его отсутствие начнётся такой хаос. — В каком они состоянии? — Саундвейва ударило током, но он будет полностью работоспособен примерно через двадцать циклов. Ультра Магнус уже ушёл и наверняка вернулся в свою кварту. Астротрейн пока в процессе ремонта. У него хорошие прогнозы, поскольку никакие жизненно важные компоненты не были повреждены. По приказу Магнуса Старскрим и Мегатрон содержатся в двух отдельных камерах, — прорезюмировал Пульс и внезапно забеспокоился. — Я предлагаю поместить Мегатрона в стазис, пока не найдём способ направить его насилие в нужное русло, — добавил он. Молодой лидер автоботов неодобрительно покачал головой. — Нет, я не уверен, что это сработает. Кроме того, если разлучить его со Старскримом, это может усилить его агрессивные порывы, — вслух размышлял он. — Отправьте его в мой кабинет, мне нужно с ним поговорить. Я многое узнал о нём и должен признать, что бросать его в тюрьму было неразумно. Это, безусловно, усугубило его предрасположенность к ярости и импульсивности. — А Старскрим? Эмоционально он очень близок к срыву и ещё не полностью восстановился, — заметил Пульс. — Могу я вернуть его в медицинское отделение? — Отдаю его под твою опеку. Как медик, ты, безусловно, более компетентен в таких делах, чем я, — ответил Родимус Прайм и вышел из медицинского отсека. — Да, сэр. — Как только дверь закрылась, медик вздохнул. — Интересно, приходилось ли Ретчету хоть раз сталкиваться с такой странной ситуацией? — пробормотал он.

****

Главный ремонтный отсек, реанимационный блок, несколько циклов спустя Как только медик закончил осмотр, Старскрим плюхнулся в кресло, рассеянно оглядывая комнату. Кокпит и грудь были испачканы энергоном, а на тёмно-сером лице виднелся длинный зеленоватый след. Он выглядел измученным, потерянным, но в то же время обиженным, время от времени прижимая ладонь к кокпиту и морщась от боли. — Хочешь принять душ из охладителя? — спросил медик. Сикер ответил душераздирающим вздохом. — Функционированию Астротрейна уже ничего не угрожает, — тихо прошептал Пульс. — Тебе не о чем беспокоиться. — Знаю. Я чувствую его боль, но она не такая сильная, как когда... — Он замолчал на несколько мгновений. — Когда Мегатрон пытался убить его... — Взгляд сикера упёрся в пол. — Я должен их увидеть. Это всё из-за меня. Он выглядел несчастным. — Не нужно взваливать на себя столько вины, — ответил меньший робот, пытаясь утешить. — О, нет, нужно! Я слился с двумя мехами, хотя это строго запрещено кибертронскими правилами и считается противоестественным! — возразил Старскрим, полный решимости винить себя. — Мне вообще не следовало играть с чувствами Астротрейна! — добавил он, качая головой. — Значит... Ты сожалеешь о своих узах с Астротрейном, но не с Мегатроном, так? — рискнул спросить Пульс. — Я знаю, это ужасно, — стыдливо признался Старскрим. — Астро — хороший меха, и он мне нравится. Но я никогда его не любил. Мне не следовало заходить с ним так далеко. С другой стороны, Сильверган... — Сикер тяжело вздохнул. — Он любовь всей моей жизни. — Тогда тебе лучше объяснить свои чувства им обоим. Не нужно позволять Астротрейну жить во лжи или давать ему ложные надежды. И тебе надо успокоить Мегатрона… То есть, Сильвергана. Собственная реакция его опустошила. — Но как? Ты осознаёшь, что, поскольку они оба связаны со мной, они также связаны друг с другом? — воскликнул Старскрим, неловко ёрзая в кресле. — Если Астротрейн дезактивируется, я тоже могу умереть. Как и Сильверган. Это противоестественная связь! — в ужасе закричал он. Пульс хотел утешить его, но не мог подобрать нужных слов. Он молчал, наблюдая, как сикер впадает в скорбное оцепенение, прерванное звуком открывшейся двери. — Пульс. Астротрейн пришёл в себя, — сообщил ему один из медассистентов. — Мы закончили его ремонт, как вы и просили, и проверили жизненные показатели. Кажется, всё в порядке, — добавил он, а затем бросил на Старскрима обеспокоенный взгляд. — Спасибо. — Пульс улыбнулся Старскриму. — Думаю, Астротрейн будет восстанавливаться по меньшей мере неделю. Хочешь увидеть его сейчас или предпочтёшь подождать? Сикер заколебался и взглянул на медика: Пульс ободряюще кивнул. — Да, если можно. Мне нужно с ним поговорить.

*

Старскрим бесшумно вошёл в медицинский блок, и его оптика сфокусировалась на большом теле, лежащем на ремонтной платформе, подключенном к различным медицинским аппаратам. Сначала он подумал, что Астротрейн снова погрузился в стазис и уже собирался уходить, как вдруг заметил тусклое свечение оптики трёхрежимника. — Астро… Как ты себя чувствуешь? — спросил он, нерешительно подходя к платформе. Трёхрежимник медленно повернулся лицом, позволив Старскриму увидеть полосы энергона, запятнавшие его щеки. — Я слышал, что ты сказал, когда он напал на меня, — пробормотал Астротрейн надломленным голосом. — Я тебе нравлюсь, но ты меня не любишь. Ты любишь его. — Я... — От стыда Старскрим опустил взгляд. — Мне жаль, Астро. Я сказал правду, — печально повинился сикер. — Нет, не жаль тебе. Как обычно, ты заботился только о своих интересах. Если бы ты был искренен со мной — и с ним — ты бы рассказал ему о нас, прежде чем сливать с ним искру, — укоризненно сказал трёхрежимник. — Астро, послушай! — Старскрим понимал обиду бывшего возлюбленного, но хотел объяснить ему свои мотивы, чтобы облегчить его бремя. — Нет, это ты послушай! — закричал Астротрейн, прежде чем зайтись в приступе кашля. — Не трогай меня! — рявкнул он, когда Старскрим попытался похлопать его по плечу. — Я просто хотел помочь тебе, — ответил сикер на грани слёз. — Мне не нужна твоя помощь, двуличная гайка! — крикнул Астротрейн, собираясь с силами, чтобы оттолкнуть руку Старскрима. — Ты ведь ломаешь всё, к чему прикасаешься, не так ли? — Что..? — Не строй из себя невинность. В конце концов, ты лжец и предатель. Чего ещё можно было ожидать от меха, который, не задумываясь, выбросил двух своих раненых сотриадников в открытый космос! Старскрим почувствовал, как искра раскалывается надвое. Это было неправильно: он сожалел о том ужасном поступке, который будет мучить его чувством вины до конца его дней. Он очень скучал по Тандеркракеру и Скайварпу! — Ты ошибаешься. Я… — Я никогда не просил тебя открывать искру. Я никогда не хотел превращать нашу интрижку в любовные отношения. Я интерфейсился с тобой, потому что это помогало снять стресс, но я никогда не планировал создавать с тобой узы. Ты всё подстроил! — зарычал Астротрейн, сердито сверкая оптикой. — Можешь отрицать, но ты околдовал меня, чтобы уничтожить Мегатрона! Ты знал, что в случае отступления мне придётся взять его на борт, и что рано или поздно он окажется в уязвимом положении. Я был нужен тебе, чтобы избавиться от Мегатрона! — обвинил он. — А я, дурак последний, в тебя влюбился! — Нет, послушай! Я никогда не планировал отступление из Автобот-Сити! Я никогда не предполагал, что Мегатрон будет настолько повреждён, — едва выдавил Старскрим, — и в моей власти. Астротрейн слабо сжал кулак. — Тогда… почему ты открыл мне искру, если не любил меня? — В его голосе звучала мольба. — Я не хотел привязываться ни к кому в армии десептиконов, но… Я чувствовал себя таким одиноким. — Старскрим опустил взгляд, его голос дрожал. Он всхлипнул, смахнув слезу с уголка оптики. — Было так трудно справляться с ежедневными издевательствами Мегатрона. Когда ты проявил ко мне немного доброты, которой я так жаждал, я понял, что мне нужны романтические отношения, чтобы сохранить рассудок, — объяснил сикер и, игнорируя слабые попытки оттолкнуть его, схватил трёхрежимника за руку. — Ты был единственным, к кому я мог обратиться. Ты мне нравился, и я говорю это искренне. Ты мне до сих пор нравишься… так сильно. Астротрейн бросил на него отчаянный взгляд, из его правого окуляра потекла слеза. — Почему он... почему не я? — Я не знаю. Наверно… любовь — это чувство, которое невозможно контролировать. Невозможно решить, кого любить, или заставить кого-то полюбить тебя. Это просто происходит между двумя меха, тайна, которую не может объяснить никакая логика, которая заставляет искру пульсировать сильнее, превращает ад в рай и наоборот. — Старскрим слегка сжал руку Астротрейна. — Я не знаю, за что я люблю Сильвергана. То, как он прикасается ко мне, как говорит со мной, заставляет чувствовать себя... в безопасности и таким живым. Когда я в его объятиях, я снова становлюсь стабильным и здравомыслящим, в то время как в одиночестве я как будто не в себе и склонен к самоубийству. — Ты разбиваешь мне искру. Ты это понимаешь? — Рука Астротрейна обмякла в его хватке. Старскрим понял, что трёхрежимник не хочет, чтобы к нему прикасались, и отпустил его руку. — Неважно. Скорее всего, тебе просто всё равно. — Я уверен, ты найдешь кого-нибудь другого и забудешь меня, — ответил сикер, сам не веря своим словам. Они были связаны узами: Астротрейну будет трудно завести близкие отношения с другим меха, в отличие от Старскрима он был влюблен. Кроме того, его статус бондмейта лишал его права создать узы с новым партнёром, если только Астротрейн не был готов нарушить законы кибертронской морали, как Старскрим. — НАЙДУ ДРУГОГО? — возмущенно закричал Астротрейн. — Мы бондмейты, ради всего святого! Этого не исправить! Я не могу выбросить свои чувства, как мусор, и прыгнуть на платформу с другим, как ты! — Нет, я уверен, что ты сможешь найти кого-нибудь другого, — повторил Старскрим, стараясь придать своему голосу больше убедительности. И в самом деле, в процессоре начала зарождаться идея. Он знал идеальную пару для Астро на замену себе, сикера, которого он создал по своему образу и подобию. Секретное творение, которое стоило бы ему звания ученого, если бы слух о таких запрещенных экспериментах достиг Кибертронской академии наук, или навлёк бы на него гнев Мегатрона, узнай тиран, что первый прототип его будущей армии сошёл с конвейера. — Я даже знаю, кто стал бы для тебя идеальной парой! — заверил он. Астротрейн бросил на него полный ненависти взгляд. — Ты когда-нибудь перестанешь надо мной измываться? Сломить меня было недостаточно? — выплюнул он, указывая на дверь. — Убирайся! Старскрим попытался протестовать, но наиболее рациональная часть его существа подсказывала, что это бесполезно. — Хорошо, я ухожу... пока что. Но позже мы ещё поговорим, и, уверен, у меня получится тебя убедить, — ответил Старскрим, пытаясь сдержать слезы. — Я не подведу тебя. — ВОН! Оставь меня одного! — Астротрейн прикрыл оптику рукой. — Ради Праймуса, УЙДИ! — Желаю быстрее поправиться, — пробормотал Старскрим, начиная плакать.

*

Пульс поднял голову, когда за Старскримом закрылась дверь медотсека. Он заметил тонкие дорожки слез, бегущие по его лицу. — Всё нормально? — спросил он. Старскрим поднял голову, позволяя медику прочесть отчаяние, отразившееся в его красных окулярах. Несмотря на то, что сикер был одним из злейших врагов автоботов, Пульсу было его жаль. — Могло быть и лучше, но я этого заслуживаю, — сказал Старскрим. — А теперь мне нужно быть с Сильверганом. Где он?

****

Кабинет Родимуса Прайма Серебряный трансформер съёжился сильнее, снова задумываясь о своей личности. Как ему следует себя называть? Он больше не знал. Он был Сильверганом, Мегатроном или Шлаковщиком? Он всё ещё был способен контролировать эту разрушительную ярость, скрытую в его искре, или его уже поглотила неудержимая жажда власти и разрушения? Он посмотрел на свои руки, испачканные энергоном, и сжал кулаки. Выжил ли тот мех? Простит ли ему Старскрим попытку убить его бондмейта? — Всё в порядке? Серебристый трансформер поднял взгляд на молодого меха, сидящего в другом углу комнаты. Родимус Прайм сидел там с тех пор, как они перешли в его кабинет. — Кто я? — спросил он. Казалось, Автобота удивил этот вопрос. — Ты — Сильверган. Разве ты не помнишь? Юный гладиатор покачал головой. — Нет, я больше не Сильверган. Я ещё не Шлаковщик, но я на пути к тому, чтобы им стать. Я медленно, но верно превращаюсь в машину для убийств. — Серебряный мех всхлипнул. — Я назвал себя Мегатроном, но ношение этого имени подразумевает нечто большее, чем простую демонстрацию власти и устрашение врагов. Это значит объять его жажду насилия и господства, — пробормотал он, безучастно глядя на своего слушателя. — Я становлюсь Шлаковщиком. Родимус Прайм вскочил на ноги и подошёл к нему с озабоченным выражением лица. — Ты не превращаешься в Шлаковщика, — запротестовал молодой лидер, опускаясь на колени перед безумным мехом. — Ты — Сильверган, мех, который пришёл из прошлого Кибертрона, чтобы спасти своего возлюбленного от временного парадокса. Тебе надо думать о Старскриме, и только о нём. Ты его любишь! — пылко заявил он. Услышав имя любимого, гладиатор почувствовал, как горло сжала невидимая хватка. — Да, я люблю его больше всего на свете. Но, возвращаясь к инциденту в ремонтном отсеке, это не остановило мою ярость. — Серебристый робот повесил голову. — Мне пришлось кого-то избить, чтобы выплеснуть ярость, бурлящую в моих топливных магистралях. Я мог ранить и его, если бы рядом не оказалось другого меха на роль моей жертвы, — печально сказал он. — Я представляю опасность для Старскрима! — Нет, это не так. Ты важен для него: он любит тебя. Я уверен, ты найдешь способ направить свою жестокость в нужное русло, чтобы сохранить свою любовь к Старскриму! Сильверган был в таком отчаянии, что эти ободряющие слова остались без внимания. Он чувствовал, как в искре растёт дыра, затягивающая его в небытие. Он хотел быть достаточно сильным, чтобы изменить свою судьбу и разорвать порочный круг, который держал его и Старскрима в плену. Но теперь это казалось глупой надеждой. Проблема заключалась не во временном парадоксе, а в нём самом. Его тянуло на тёмную сторону, и он ничего не мог с этим поделать. Единственный способ спасти их любовь — исчезнуть. — Оставь меня в покое, — взмолился он. — Ты ничего не можешь для меня сделать... — Ни за что, я остаюсь с тобой. Думаю, тебе следует отдохнуть и перестать думать об этих глупых... — Конец фразы Родимуса Прайма заглушил оглушительный взрыв, сотрясший весь штаб. — Что, Юникрон побери, это было? — буркнул лидер автоботов и потянулся к дверной панели, чтобы воспользоваться встроенным коммлинком. — Брандмауэр, ты меня слышишь? Что происходит? — спросил он у офицера безопасности. — На нас напали, Прайм. Десептиконы атакуют нас! — раздался панический ответ. — Праймус! Выведи изображение! На одном из экранов, висевших на противоположной стене, немедленно появилось мерцающее изображение базы и её окрестностей, подсвеченное лазерным огнём, исходящим от орды трансформеров. Оптика Сильвергана вспыхнула, поскольку он сразу заметил фиолетового военачальника. Гальватрон возглавлял атаку, безжалостно стреляя по башне, батарея которой пыталась прорвать оборону противника. Он не мог отвести взгляд от этого лица, так похожего на его собственные черты. Внезапно в его сознании всё прояснилось. «Я положу конец этому безумию. Разорву круг. Буду со Старскримом вечно». Он медленно встал, переводя взгляд с экрана на меха, чье внимание было сосредоточено на продолжающейся атаке. Он подошёл к нему, стараясь не издавать ни звука. Оказавшись достаточно близко, Сильверган остановился, схватил робота за шею и ударил его головой о дверную панель. — Верни мне пушку и топор! — прорычал он в аудиосенсор противника.

*

Несколько кликов из оптик Родимуса Прайма сыпались искры, от боли и удивления его процессор на мгновение отключился. Он не ожидал такой вспышки гнева от поверженного меха. Ультра Магнус предостерегал его насчёт «зверя», но Родимус Прайм отказался прислушаться к его доводам. Даже ущерба, нанесенного Астротрейну, оказалось недостаточно, чтобы ослабить его симпатию к гладиатору или энтузиазм, который он испытывал при мысли о том, что внесёт свой вклад в разрыв заколдованного круга. Теперь, когда его протеже прижал его к стене, угрожая избить, его охватило ужасное сомнение: неужели он недооценил гладиатора? Может быть, Сильверган действительно был проклят, как сам и заявлял? Может, он уже был заражен тем злом, которое привело Мегатрона к порабощению и разрушению Кибертрона? Неужели совесть Сильвергана исчезла, уступив место преступным побуждениям? — Нет, стой. Не делай этого, Сильверган! — умолял он, пытаясь вбить в процессор гладиатора хоть каплю здравого смысла. И почувствовал, как давление на шею становится невыносимым. — Не могу. Я остановлю это безумие прямо здесь и сейчас. Отдай моё оружие, или я прикончу тебя! — пригрозил гладиатор. — Ни за что! Родимус Прайм закричал от боли, когда кулак врезался ему в спину с такой силой, что пробил броню.

****

Главный ремонтный отсек, реанимационный блок — Он пришёл за нами! — закричал Старскрим во весь голос и бросил испуганный взгляд на Пульса. — Гальватрон...… Он хочет убить нас. — Он заикался, не в силах скрыть свой страх. — Я… Сильверган... — Не волнуйся, я не думаю, что они смогут пробиться через систему защиты, — заверил Пульс, схватив сикера за запястье. — И даже если каким-то чудом они её преодолеют, я не позволю им добраться до тебя. Сейчас главное, чтобы ты успокоился и оставался здесь. В эту часть штаба проникнуть труднее всего, — спокойно объяснил он. Холодное самообладание медика уже не могло смягчить терзаний, полностью охвативший сикера. — Но Сильверган… Где он? Я хочу к нему! Он в опасности! Мы должны найти его! — в отчаянии воскликнул он. — Сильверган с Родимусом Праймом. С ним ничего плохого не случится, Старскрим! Сикер покачал головой, на его лице отразилось глубокое беспокойство. Он подошёл к оконному стеклу, окидывая поле боя испуганным взглядом. Внезапно он вскрикнул, увидев знакомую серебристую фигуру, стоящую перед Девастатором. — Сильверган… НЕТ!

****

Офицерская кают-компания Ультра Магнус стоял у окна, с ужасом наблюдая, как Гальватрон одним выстрелом уничтожает орудийную башню. Лидер десептиконов никогда ещё не выглядел таким устрашающим, паря в воздухе, как свирепый вестник смерти, выкрикивающий приказы своим смертоносным воинам. Жестокая и быстрая, атака велась с разных направлений и была нацелена на все основные средства обороны одновременно, в результате чего главный штаб остался практически без защиты. До него доносились удары кулака Девастатора, пытающегося пробить щит на главных воротах, что вызывало отвратительное чувство дежавю. Это походило на повторение нападения на Автобот-Сити, с той лишь разницей, что Оптимуса Прайма здесь не было, и он не мог остановить Мегатрона ценой собственной жизни. Родимус Прайм ещё не появился, а сам он был слишком нездоров, чтобы подняться. — Где ты, Родимус? Ты нужен нам, чтобы организовать контрнаступление, — посетовал он. На поле боя Девастатор внезапно перестал разрушать здание главного штаба и озадаченно посмотрел вниз. Ультра Магнус проследил за его взглядом и с удивлением увидел серебряного гладиатора, стоящего у ног гештальта. — Что он творит? Девастатор его уничтожит!

****

Перед главным штабом автоботов Гладиатор не испытывал страха, когда поднял голову и посмотрел на гиганта со всем высокомерием, на которое был способен. Робот был по меньшей мере в пять раз больше него, но Сильвергану было всё равно. Он решил, что этот поединок станет последний перед его уходом с жестокой арены, которая стала для него смыслом жизни. — Гальватрон! — позвал он. — Тебе нужен я. Приди и сразись со мной! — взвыл он, одним взглядом метая молнии в лидера десептиконов. — Ни за что, идиот! — рявкнул безумный лидер, стреляя по второй орудийной башне. — Девастатор! Избавься от этой посредственности! — приказал он гештальту. Когда гештальт занёс гигантский кулак, Сильверган крепче сжал рукоять топора, готовясь к удару. Однако Девастатор так и не атаковал: гигантский робот разжал кулак и опустил руку, и она легла вдоль его бедра. — Нет! Слегка сбитый с толку реакцией гештальта, Сильверган не покинул своей оборонительной позиции. Он предусмотрительно отступил назад, когда тело титана, казалось, разлетелось на шесть частей. Он знал, что в этом времени трансформеры могут превращаться в транспортное средство и робота, но он никогда не думал, что они могут объединять свои тела, чтобы создать робота-трансформера большего размера. И снова он был удивлен, но не напуган. Он даже ухмыльнулся, когда среди шести трансформеров узнал того, кого звали Хук, он единственный не смотрел на него тяжёлым взглядом. — Вы будете драться со мной? — спросил Сильверган, указывая на них топором. — Берегитесь! Я готов сражаться до последней пульсации моей искры, — предупредил он. Лазерный выстрел ударил в опустошенную землю прямо перед зелеными ботами, и их внимание переключилось на Гальватрона. Мех не скрывал своей ярости, снова стреляя в своих же солдат. — Предатели! Сформируйте Девастатора снова и раздавите это насекомое! Это приказ! — рявкнул он. Лицо Хука помрачнело, оптика сердито сверкнула. — Нет! — ответил он. — Он хочет сразиться с тобой. С тобой, и только с тобой. Мы отказываемся нападать на него. Покажи нам, что ты достоин быть нашим лидером, и сразись с ним! На лицевых платинах Гальватрона росло раздражение, и он с яростным воем выстрелил в маленького красного бота. Он раздраженно зашипел, когда пять зеленых трансформеров направили на него своё оружие. — Это что, мятеж? — закричал он, целясь в эти новые цели. — Нет. Мы просто хотим узнать, по-прежнему ли ты наш законный лидер, — ответил один из них, тот, что носил маску, — а не просто тиран, который отдает безрассудные приказы и посылает свои войска на бойню! — Да! Вот именно! — эхом отозвались его братья по оружию.

*

Циклонус прекратил обстрел оборонительной башни, которую пытался разрушить, и с беспокойством наблюдал за распадом Девастатора. Тревога его возросла, когда конструктиконы наотрез отказались сражаться с гладиатором. Он боялся такой реакции десептиконов, прекрасно осознавая растущее недовольство солдат хаотичным правлением Гальватрона. — Да, лидер. Покажи нам, как хорошо ты сражаешься, — услышал он насмешку Мотомастера. Он жестом подозвал четырех своих согештальтников. — Прекратить огонь! — приказал он. Циклонус нервно закусил губу и взглянул на Скурджа и его свипов. Как обычно, когда ситуация становилась неопределенной, трусливый второй заместитель пропал с поля боя. Октан повёл себя так же, что его не удивило: он слышал, что Октан был близким другом Старскрима. Слух о том, что клон Старскрима, или призрак, напал на Гальватрона, взволновал его, и он присоединился к нападению неохотно. Комбатиконы собрались возле разрушенной башни и начали вполголоса совещаться. Остальные десептиконы тоже прекратили огонь и заняли выжидательную позицию. — Мой повелитель, вам следует... Заместитель командира в последнюю секунду увернулся от лазерного выстрела, когда Гальватрон в него выстрелил: — Заткнись, трус! Циклонус почувствовал, как искра раскалывается надвое, причиняя боль, как это всегда бывало, когда Гальватрон так жестоко упрекал его. Он был предан ему, но безумному военачальнику было всё равно. Может быть, на этот раз ему не стоит вмешиваться, и позволить неблагодарному лидеру доказать, что он заслуживает такой сильной привязанности.

*

Родимус Прайм тяжело опёрся на командный пульт, борясь с помехами в двигательной сети. Он смутно помнил, как Сильверган заставил его отвести себя в оружейную, чтобы забрать оружие. А затем — пустота. — Шлак, пушка и топор Сильвергана... — воскликнул он, когда в голове у него немного прояснилось. Он немедленно огляделся и не обнаружил ни одного из этих смертоносных орудий. — Исчезли. Он забрал их, — пробормотал он. Он медленно опустился на пол, чувствуя себя опустошенным и бесполезным. Всё шло наперекосяк, хотя он надеялся, что хоть раз в жизни у него всё под контролем. — Идиот. Чего ты пытаешься добиться, Сильверган? Ты настолько отчаялся, что хочешь покончить с собой? — пробормотал он себе под нос. — Ты хоть понимаешь, что можешь захватить Старскрима с собой? Он склонил голову, чувствуя, как им овладевает чувство вины. Он мог… Нет, должен был быть сильнее, настолько, чтобы спасти этих двоих от их судьбы.

*

Сильверган оставался неподвижным, с пристальным вниманием изучая каждого из своих противников. Последователи Гальватрона, казалось, взяли тайм-аут, вынуждая военачальника принять вызов. Мощные пушки штаба автоботов молчали. Может быть, Родимус Прайм понял его намерения и решил помочь ему в его последней битве? Как угодно. Мегатрон свирепо посмотрел на фиолетового кона, который до сих пор парил в нескольких метрах над землёй и окидывал своих воинов убийственным взглядом. — Вы предатели! — яростно рявкнул Гальватрон. — Возвращайтесь в бой и прикончите их всех! — приказал он, стреляя в их направлении. Никто из десептиконов не двинулся с места. — Ты зря теряешь время, Гальватрон! Они в тебя больше не верят! — крикнул Сильверган лидеру десептиконов. — Ты должен показать им, что ты всё ещё достоин быть их лидером... сразившись со мной и победив меня! — Зачем мне соглашаться на эту нелепую дуэль? — возразил Гальватрон. — Я ничего не должен доказывать. И я уж точно не опущусь до того, чтобы сражаться с клоном, созданным этим предателем Саундвейвом! — прошипел он, направляя пушку на гладиатора. — Умри, червяк! — закричал он и выстрелил. Выстрел Гальватрона пришёлся в землю точно в том месте, где стоял Сильверган, но было слишком поздно — талантливый гладиатор с кошачьей грацией отскочил в сторону. Сильверган, не теряя времени, прицелился в своего противника из собственной пушки. Выстрел был менее мощным, чем у Гальватрона, но попал в цель, покалечив правую ногу фиолетового кона. Обезумевший десептикон взвыл от боли и, не в силах преодолеть внезапную панику, рухнул на землю. — Итак, Гальватрон. Скажи мне, кто из нас теперь жалкий, а? — усмехнулся Сильверган, вставая перед оглушённым меха. — Я разочарован: я думал, что с тобой будет сложнее справиться. — Так и есть! — Десептикон внезапно вскочил на ноги и с невероятной силой ударил Сильвергана в среднюю секцию. Гладиатор согнулся пополам от боли и лишился защиты. Гальватрон воспользовался этим и ударил его во второй раз, по шлему, отчего Сильверган упал на колени. — Теперь кто проиграл! — Не радуйся своей победе раньше времени! — возразил Мегатрон, презрительно сплюнув немного энергона. Он медленно поднялся на ноги, мрачно глядя на противника. — По крайней мере, приятно видеть, что в твоей искаженной программе что-то от меня осталось. Ты всё ещё помнишь, что значит сражаться, как гладиатор. — О чём ты говоришь? — О, да, я забыл сказать тебе, кто я на самом деле. Я настоящий Мегатрон, подлинник. Жалкий клон, это ты! — усмехнулся гладиатор, взмахнув топором так, что тот остановился всего в дюйме от горла Гальватрона. — Я — Сильверган, который взял себе имя Мегатрон, потому что думал, что это принесет мне славу и власть над моими врагами. Я стал Шлаковщиком, потому что моя искра разбилась, и завоевал Кибертрон. Я правил, пока ложный бог не захватил меня в свои объятия и не превратил в безумного военачальника, коим ты и являешься, — выдохнул он, наклоняясь ближе к внезапно съёжившемуся Гальватрону. — Я — это ты. Ты — это я. Или, лучше сказать, то, что от меня осталось после заколдованного круга. —Я… Я не понимаю. — Ты — усовершенствованная версия меня самого. К сожалению, наша судьба остаётся прежней: мы живем, чтобы страдать. — Лезвие топора прижалось к фиолетовой обшивке. — Я собираюсь покончить с нашей жизнью здесь и сейчас. Пришло время исправить причиненный вред. Мы должны умереть!

*

Гальватрон не мог оторвать взгляда от красных оптик гладиатора. Он почувствовал, как лезвие топора рассекло его защитную оболочку, отчего по шее потёк энергон. Их энергетические поля смешались, и частоты были настолько схожи, что у лидера десептиконов внезапно возникло ощущение, что он борется сам с собой. «Возможно ли, что он говорит правду? Мегатрон… Я был Мегатроном». Он сразу же отбросил эту идею: его программа, извращенная Юникроном и поврежденная длительным воздействием магматического жара, пробудила в нем самый базовый инстинкт: «Убивать! Крушить! Уничтожать! Разрывать! Калечить! ИСКАЖАТЬ». В его процессоре зазвучала старая литания, призывающая к убийству. «Нет, единственная истина в том, что я сейчас уничтожу этого самозванца!» Выйдя из-под действия чар гладиатора, он снова попал во власть безумия. — Ты правда веришь, что сможешь одурачить меня своими глупыми историями? — прошипел он, сердито сверкая оптикой. Его противник скопировал его, не переставая сверлить взглядом. — Отлично! Воспользовавшись тем, что Сильверган на мгновение отвлёкся, Гальватрон приставил дуло своей золотой пушки к средней секции противника и выстрелил. К сожалению, гладиатор инстинктивно отпрыгнул назад, но недостаточно быстро, чтобы полностью увернуться от лазерного выстрела, который оставил глубокую рану на его боковой панели. — А, а! Теперь мы уже не такие высокомерные и могущественные, не так ли? — сварливо рявкнул Гальватрон, когда противник рухнул на колени. Гладиатор впился в него взглядом, сосредоточив в оптике всю свою ненависть, и, внезапно занеся топор, перерубил вооруженную пушкой руку Гальватрона. Лидер десептиконов взвыл от боли, какой никогда раньше не испытывал, и рухнул ничком на землю.

*

— Ты... отродье! Клянусь, я прикончу тебя! — пролаял десептикон, прежде чем застонать, крепко зажимая энерготочащую рану. Сильверган не произнёс ни слова, с трудом переваривая тревожные сообщения, заполнившие его процессор. Выстрел Гальватрона разорвал несколько топливопроводов и повредил стабилизатор равновесия. Он больше не чувствовал ног, а голова у него кружилась. В конце концов он рухнул на колени, не в силах удержаться на ногах. Потом завалился на бок, больно ударившись головой о землю. Из своего уязвимого положения он увидел, как противник всё ещё движется, несмотря на энерготочащую рану, которая, безусловно, ослабила его. Ползая в своём энергоне, Гальватрон сумел добраться до него. Злая и безумная ухмылка осветила его искаженное болью лицо, когда он выхватил из рук Сильвергана топор. — Э, э, э! Я же говорил, что прикончу тебя, неудачник!

*

— Нет! Уходи, Сильверган! Уходи! — закричал Родимус Прайм, наблюдая на экране монитора, как Гальватрон рубит гладиатора в грудь его же топором. Оружие вонзилось в броню, целясь в искру Сильвергана. Серебристый робот закричал и выплюнул немного энергона. В последней попытке сопротивляться он приставил дуло своей термоядерной пушки к груди Гальватрона.

*

— НЕЕЕЕТ! Закричал Циклонус, но собственный голос показался чуждым его аудиосенсорам. Он начал трястись от шока, в замешательстве наблюдая, как тело Гальватрона падает назад с большой дырой в середине груди. Там, где раньше находилась камера его искры, теперь была пустота. «Что случилось? Гальватрон побеждал! Это невозможно! Это какой-то дурной сон!» На земле под ним оптика Гальватрона потемнела, а броня стала серой.

*

Сквозь затуманенное зрение Сильверган увидел, что его враг распростёрт на земле, а его лицо приобрело характерный для дезактива серый оттенок. Он улыбнулся, и насмешливая гордость согрела его повреждённую искру. Его последний бой дался ему труднее всего, что сделало победу самой ценной в его жизни. Перед смертью он, наконец, победил в борьбе с самим собой. Он предпочёл бы разорвать заколдованный круг другим способом и провести остаток жизни со Старскримом, но их судьба была жестока и неизбежна. Только смерть могла воссоединить их в лучшем мире. — Стар...скрим. Прости. Я бы хотел… закончить это по-другому, — пробормотал он, переворачиваясь, чтобы взглянуть на звезды. Он ничего не увидел: темнота уже окутала его. — Я надеюсь… мы будем вместе... навечно. Огненно-красная оптика потускнела, а имя его возлюбленного замерло у него на губах.

*

Старскрим стоял на коленях, заливаясь слезами, его рыдания заполнили командную рубку, в которой его запер Пульс. — Нет, это не может так закончиться. ПОЖАЛУЙСТА, НЕЕЕЕТ! Его искра была разбита, раздавлена, расколота болью. В ней как будто образовалась чёрная дыра, поглощающая его изнутри. Он крепко вцепился в свой кокпит, выгибая спину, в то время как невидимая сила пожирала его. — НЕЕЕТ! Пожалуйста...! — Я люблю тебя, маленький принц. — Голос эхом отдавался в его аудио, а щеки коснулось лёгкое, словно пёрышко, прикосновение. — Я никогда не оставлю тебя одного, Старскрим. Внезапно боль прошла, сменившись сладостным чувством, как будто он снова был в безопасности в объятиях любимого меха. Ему казалось, что его тело парит, медленно опускаясь на землю, а невидимые руки мягко направляют его вниз. — Я тоже люблю тебя. Я... иду… за тобой, Сильверган, — прошептал он, и огонь в его оптике потух. Старскрим лежал, безмятежность украшала его тонкие черты, а ощущение призрачного поцелуя на губах согревало угасающую искру.