Обещания

      Просыпаться почему-то было удобно и приятно.       Акихито зажмурился, чувствуя уютное тепло, обволакивающее плечи и, как ни странно, совсем не затёкшую шею. Он ведь заснул в машине, разве нет?..        — ... отправить мне это. Нет. Я хочу, чтобы они оставались на месте. Да. Дашь мне знать, как только...       Обрывки тихого разговора непонятно почему доносились откуда-то сверху. Акихито потёр нос и, распахнув глаза, с удивлением уставился на пуговицы жилетки Асами. Отрезвляющая реальность, наполнившись неприятными воспоминаниями недавних событий, мгновенно прогнала размытые остатки сна.        — Я перезвоню, — коротко бросил мужчина, заметив ёрзанье любовника.       Акихито, перевернувшись на живот, неловко приподнялся на вытянутых руках и перенёс вес тела назад, поспешно возвращая себя в сидячее положение. Чувствовать тело Асами, его тепло... это было уже слишком. Хотелось улечься обратно и сделать вид, что между ними и не было никакой ссоры — невыносимое искушение, на которое оба не имели никакого права. Рука Асами соскользнула с напрягшейся спины фотографа, и парень, разместившись, наконец, на автомобильном сидении по-человечески, растерянно бросил:        — Извини.       Кажется, он задремал. Только когда это его голова успела оказаться на коленях у Асами?        — За что? — поинтересовался мужчина, задумчиво глядя на сбитого с толку питомца.        — Я... кажется, помешал тебе работать.        — Не страшно.       Акихито хотелось отвернуться к окну. Неловкость, сквозившая между ними, заставляла пальцы противно потеть. После всех пяти дней молчаливой войны Акихито просто не знал... не понимал, как должен себя вести в ответ на вполне снисходительное поведение якудзы.        — Ой, — пробормотал молодой репортёр, внезапно обнаружив, что его плечи, оказывается, укрывает дорогущий пиджак. — Спасибо.       На попытку юноши стянуть деталь чужого гардероба Асами лишь коротко и равнодушно бросил:        — Оставь пока. Ты был совсем замёрзшим.       Это было правдой. Сейчас его, по крайней мере, перестало колотить. Акихито уставился в окно, вяло рассматривая проносящиеся мимо огни.        — Почему мы едем так долго? Где эта твоя квартира?       Тон — как можно более равнодушный. Не показать сквозящую в голосе дрожь — и говорить. Говорить о чём угодно, только не молчать в присутствии этого человека. Только не снова.        — На другом конце города. В общем-то, не так уж далеко. Ты дремал всего минут двадцать.       «Не может быть!»       Почему-то противно сосало под ложечкой. Значит, у Асами есть в городе ещё одна квартира? А может, и не одна. Честно говоря, это было довольно логичным. Наверняка у великого и ужасного мафиози недостатка в недвижимости нет. Вот только если в каждой квартире живёт ещё по одному такому же Акихито...       Фотограф сжал зубы. Нет, нет, разумеется — это полный бред. Но почему тогда все эти дни Асами ни разу...       «Ну что за чушь! Прекрати».       Такаба с досадой прикусил губу. Сидеть здесь, в молчании, было просто невыносимо. Сегодня Асами был даже... ласков с ним — так это значит, что дурацкая выходка с клубом, наконец, осталась в прошлом?       Акихито вскинул голову и неожиданно уставился прямо в золотистые глаза, с неопределённым выражением внимательно рассматривающие его.       Нет. Всё по-прежнему — Асами просто сейчас гораздо больше зол на тех неизвестных, кто напал на его людей и квартиру. Их отношения совсем не в порядке.       Асами Рюичи, спокойно отведя взгляд, привычным жестом потянулся за сигаретами. И почему-то именно этого движения хватило, чтобы Акихито понял: ещё секунда бездействия — и он попросту взорвётся. Рука, стремительно рванувшая вперёд, перехватила чужое запястье, и сильные пальцы мужчины от неожиданности даже выронили зажигалку.        — Асами, — вырвалось почему-то совсем хрипло. — Асами... прости меня. Пожалуйста, прости...       Было тяжело неимоверно. За все эти пять дней Акихито так и не смог до конца разобраться, кто и в чём всё-таки виноват. Акихито, что нарушил обещание и, вопреки предупреждению, сбежал в «Кэйдо», или же Асами, который отреагировал излишне бурно, не пожелав даже попытаться понять причины этого поступка?       В любом случае, именно благодаря Асами никто не погиб той ночью. Поэтому Акихито был просто... обязан попытаться сделать первый шаг.       Лицо напротив застыло непроницаемой маской. Смотреть в пронзающие насквозь глаза не было сил, и Акихито, дёрнувшись и разжав пальцы, отвернулся и уставился куда-то вниз.        — Я не собирался обманывать тебя. Всё вышло спонтанно. Чёрт возьми, я действительно даже и не предполагал, что всё может обернуться настолько хреново! Но если ты думаешь, что я специально соврал тебе... ты можешь не верить, но это неправда.       Ногти впивались в кожу ладоней почти до боли. Ну же, не молчи...        — Я знаю. Ты совершенно не умеешь лгать.       Акихито стремительно развернулся и в шоке вытаращился на любовника.        — То есть сейчас ты говоришь так?!       Асами откинулся назад и, медленно выдохнув, как-то машинально провёл пальцами по уложенным чёрным волосам, устало прикрыв глаза. Неожиданно став свидетелем этого невольного жеста, Акихито смог разглядеть, насколько... измотанным выглядел мужчина. Будто и вовсе не спал все эти пять дней.        — Я был взбешён, — голос звучал низко и бесстрастно. Асами рассеянно смотрел куда-то вперёд, но у несчастного фотографа всё равно кожа покрывалась мурашками. — Разумеется, тогда я мог сказать что угодно. Но сейчас я знаю, что идиотское решение отправиться туда пришло в твою ветреную голову гораздо позже.       Сглотнув, Акихито упрямо заставил себя продолжать смотреть прямо на чеканный профиль Асами. Отступать с этим разговором было уже слишком поздно.        — А сейчас?        — Что — сейчас?        — Ты... всё ещё злишься?       Асами медленно повернулся. Янтарные глаза, находящиеся теперь в опасной близости, снова сводили с ума, пылая прямо напротив.        — Да, злюсь. Но только потому, что ты упорно не желаешь понимать: мои слова и поступки всегда имеют причину. Я велел тебе не вмешиваться. Ты решил пропустить это мимо ушей.       В сердце фотографа снова колыхнулась обида. Ну почему так всегда происходит?        — То есть у тебя была причина, кроме собственного «хочу»? Не нужно кормить меня прописными истинами, что гоняться за Уэно было опасно! Я и сам это знаю — работа у меня такая.       Акихито понимал, что рискует и явно перегибает палку. Но то, что любовник знает о его жизни абсолютно всё, а в ответ всегда темнит о мотивах собственных поступков, бесило невероятно. Асами молчал, и юноша был уже почти готов взорваться.        — Тогда какова эта причина, Асами? Тебе не кажется, что я имею право знать?       Якудза с нескрываемой досадой скользил взглядом по лицу любовника. И когда Акихито был уже готов в панике признать, что потерпел со своей попыткой примирения сокрушительное поражение, Асами неожиданно заговорил:        — Тебе вообще приходило в голову, что у меня есть... так сказать, коллеги здесь, в Японии? Неважно, насколько они влиятельные — они всё равно есть. Бизнес, в том числе, основывается и на поддержании нейтралитета. Они не мешают мне, я — им. Любая новая возникшая проблема, какой бы мелкой она ни была, всё равно остаётся проблемой. — Асами немного помедлил и нехотя продолжил: — Район, где находится тот проклятый клуб, не находится под моим непосредственным влиянием. Вторгнуться туда означало бы нарушить нейтралитет. Поэтому я не хотел, чтобы ты шёл в это место. Мне было бы проблематично помочь тебе... в случае чего.       Вся обида и злость внезапно отхлынули, оставляя Акихито только в неловкости и растерянности. Конечно, юноша не мог не заметить, что в последнее время Асами слишком много работал. Наверное, проворачивал какую-нибудь крупную аферу — или чем там ещё занимаются беспощадные боссы мафии. Значит, если якудза предполагал, что его любовник может попасть в беду... то не имел возможности подстраховаться, как поступал обычно? Вернее, возможность-то имел, но это сулило ему проблемы, которые сейчас были совсем некстати.        — Я не собирался доставлять тебе неприятности, — сипло проговорил молодой фотограф, с трудом переварив нахлынувшую информацию. — Почему ты не сказал об этом раньше?        — Потому что в любом случае главное не это, Акихито. — Асами подался вперёд, и неожиданно его сильные пальцы оказались зарытыми в светлые волосы юноши. Акихито замер, боясь шелохнуться. — Дело в том, — голос мужчины стал совсем низким и хриплым, — что тебя там могли убить.       Акихито сглотнул ком в горле. Да, это так, но... Его работа фоторепортёра всегда подразумевала риск. Чёрт возьми, да в любом переулке ему на голову может нечаянно упасть горшок с цветами, метеорит внезапно прилететь и грохнуться сверху, или ничего не стоит споткнуться и проломить череп, просто спускаясь по лестнице! Так может, Асами так сильно взбесился, потому что чувствовал себя... беспомощным?       Не было никакого желания выяснять это прямо сейчас. Акихито резко подался вперёд и порывисто накрыл поцелуем плотно сжатые губы. Асами тотчас же расслабился и, моментально сориентировавшись, перенял инициативу. Нетерпеливым рывком спина Акихито была втиснута в обивку салона, а холод от стекла, в которое сильная ладонь вжала запястье, сводил с ума, контрастируя с приливающим к щекам невыносимым жаром.       Сердце бешено колотилось; чужой язык хозяйничал во рту, перекрывая малейшую возможность вдохнуть или пытаться связно мыслить. Собственный рот немел от настойчивых прикосновений, а пальцы свободной руки неосознанно сжимали тёмные растрепавшиеся волосы, гладили широкую напрягшуюся спину и касались гладкой, горячей и такой умопомрачительно желанной кожи.       Сбивчиво дыша, Асами оторвался от губ любовника, позволяя сделать судорожный вдох. Кислорода катастрофически не хватало, и нетерпеливые жадные прикосновения заставляли помутневшие картинки перед глазами взрываться россыпью разноцветных искр. Обжигающие губы коснулись шеи, и Акихито не смог сдержать рвущегося наружу стона. Он, определенно, реагировал гораздо сильнее, чем обычно, и Асами не мог этого не заметить. Оторвался от изучения покрытой мурашками кожи и, самодовольно усмехнувшись, провокационно выдохнул:        — Ты настолько сильно скучал без меня, Акихито? Что ж, я подумаю: быть может, пятидневное воздержание было для тебя достаточным наказанием.       Акихито едва не задохнулся в возмущении.        — Так это было твоё... наказание?!       С тягучей задумчивостью проведя пальцами по щеке любовника, мужчина покачал головой.        — Вообще-то нет. Я ещё даже не думал над этим. Но мне льстит, что ты не находил от этого факта себе места.        — Идиот! Я думал, ты меня презираешь, и вообще...       Акихито дёрнулся, вовремя прикусив язык.        — Говори уже, — с проникновенной настойчивостью прошептал Асами. Пальцы провели вниз по изгибу тела, едва не заставив позорно заскулить.       Дьявол. Эх, была не была!        — Я знал, что ты злишься. Но ты и пальцем не тронул меня за эти пять дней... — Господи, как стыдно. Но забирать фразу назад было уже поздно. Поэтому Акихито, внутренне сжавшись, выпалил: — И я подумал что, может быть, ты нашел... кроме меня... другие варианты?       Асами даже бровью не повел. Только поинтересовался уничтожающе:        — Так ты ревнуешь меня к воображаемому гипотетическому партнёру?        — Чего? Вот ещё!       Акихито возмутился вполне праведно, но уши почему-то предательски запылали. Асами, с полуулыбкой наблюдая за происходящими неистовыми мучениями, наконец, снисходительно хмыкнул:        — Иногда ты такой забавный, Акихито.       Вот и как это понимать?        — Ты можешь быть серьёзным? — с обидой протянул фотограф, упираясь вытянутыми руками в широкую грудь Асами. — Душу из меня вынимаешь, так будь добр, ответь тем же!        — Наверное, я бы рехнулся с ещё одним таким же чудовищем.       Акихито недовольно засопел в протест на ухмылку любовника. Это не было ответом, но и не в стиле Асами было делать хоть что-то без издевательства.        — Если это не было наказанием, тогда... почему?       Глаза Асами потемнели. Такаба чувствовал, что мужчине неприятна эта часть разговора, но они обязаны были разобраться во всём произошедшем раз и навсегда.        — Хочешь знать почему, Акихито? Ладно, я отвечу. — Звериные глаза сузились в отблесках фонарей. — Я был зол... настолько зол, что опасался причинить тебе вред. Настоящий вред. Думал, мне снесёт крышу, стоит только к тебе прикоснуться. Ты сводишь меня с ума, стираешь на нет любое самообладание. Я не хотел сорваться в своей взыгравшей ярости... и дать причину навсегда меня возненавидеть.       Не смея шелохнуться или даже дышать, Акихито чувствовал, как сухо стало в горле. Нервно вдохнув немного воздуха, парень едва слышно хрипло выдавил:        — На самом деле я никогда не мог тебя ненавидеть...       Что бы ни происходило между ними в прошлом, Акихито знал, что сейчас говорит чистую правду. Он никогда не мог заставить себя по-настоящему испытывать по отношению к Асами это чувство. Почему? Молодой фотограф не знал ответа. Но сейчас не это было главным — он жив, Асами не совершил роковую ошибку, и настало время позабыть об их ссоре навсегда. Простить уже друг друга.        — Давай уже, наконец, оставим ту грёбаную ночь в прошлом, — тихо прошептал Акихито.       Асами словно только и ждал подобного предложения. Глухо рыкнув, он снова заставил спину юноши впечататься в обивку салона, жадно сминая приоткрытые в желании губы. Его дыхание было тяжёлым и манящим, а в горящих янтарных глазах пылал практически звериный голод.       В тесном пространстве салона было чертовски неудобно, но мозг Акихито, мгновенно сдавшись, превратился в расплавленное желе, и единственное, что бешено колотящееся сердце желало чувствовать, — это невыносимый жар, спускающийся всё ниже, и жгучую потребность вжиматься в сильное, сводящее с ума тело.        — Дерьмо, — глухо выругался Асами, нехотя отрываясь от любовника. — Вылезай. И побыстрее!       Только сейчас Акихито заметил, что машина больше не движется. Они успели приехать? Как, однако, невовремя!..       Чувствуя себя безвольной амёбой, Акихито выполз из машины, опасаясь, что из-за внезапно накатившей слабости ноги откажутся его держать. Асами, однако, не предоставил роскоши поцеловаться с асфальтом и сразу же потащил любовника по направлению к зданию. Рассматривать окрестности у Акихито не было ни времени, ни малейшего желания.       С почти грубым нетерпением впихнув парня в лифт, Асами выругался, когда обычно ловкие пальцы не с первого раза попали в кнопку нужного этажа.       Возбуждение, стремительно отравляющее мозг, мешало Акихито думать о чём-то, кроме грациозно застывшего тела напротив. Боги, сколько ещё будет ехать эта чёртова медлительная коробка?! Оставаться с голодным Асами в пространстве площадью менее двух квадратных метров было решительно невыносимо и чрезвычайно опасно. И всё же руки Акихито, словно чужие, самоубийственным нажимом провели по напряжённой, словно у хищника перед прыжком, спине, неосознанно спускаясь ниже, а губы коснулись плеча, опаляя кожу сквозь ткань дорогой рубашки.        — Не провоцируй меня! — рыкнул Асами, отстраняясь с видимым волевым усилием. — Потом же сам будешь донимать упрёками, что я трахнул тебя прямо на полу в лифте.       Оценив это внезапное и весьма сомнительное благородство, Акихито прижался спиной к стенке, силясь не обращать внимания на отдающую в висках пульсацию. Это сводило с ума; дышать становилось всё труднее, и если через секунду они не покинут этот чёртов лифт, то оба...       Ситуацию спас долгожданный писк сигнала, и створки дверей, наконец, раскрылись. Асами стрельнувшей пружиной рванул вперёд, почти болезненным захватом вытягивая за собой фотографа. Нужный ключ попал в замочную скважину далеко не сразу, но пара нетерпеливых движений, несколько глухих ругательств — и последнее препятствие было успешно преодолено.       Толчком ноги захлопнув дверь и отшвырнув куда-то ключи, Асами хищно рыкнул, и в следующую секунду Акихито почувствовал, как воздух вырвался из лёгких от удара спиной о твёрдую поверхность стены. Настойчивые губы впились с алчной страстью, жадно направились ниже, и, когда кожу на изгибе шеи ощутимо прикусили, у Акихито окончательно снесло крышу. Скинув кроссовки и обвив ногами бёдра любовника, фотограф откинул голову назад, подставляясь под сжигающие прикосновения.       Пальцы, неловко путаясь, пытались расстегнуть жилетку Асами и развязать чёртов галстук, узел которого почему-то издевательски упорно не желал поддаваться. Акихито даже заметить не успел, как с него самого уже успели стянуть куртку и приступили к избавлению от футболки — надо же, у Асами всё ещё хватало выдержки ничего не рвать. Ну и слава богам: не хотелось бы завтра закатывать очередной скандал на тему бессмысленной порчи личного имущества.       Возбуждение текло по венам густым сиропом. И только звякнувшая пряжка ремня на джинсах на мгновение вернула способность трезво мыслить: ну уж нет, они не для того пережили грандиозную ссору, чтобы заняться сексом не отойдя от входной двери и двух шагов.        — Нет. Кровать, — прохрипел Акихито, не в силах сформулировать что-то более достойное.       Асами, хоть и скривился недовольно, всё же понял просьбу: не прерывая поцелуев, подхватил руками любовника и стремительно направился в глубь квартиры. Спину Акихито дважды несильно стукнули о косяки дверей, но оба точно были не в том состоянии, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.       Падать на широкую и мягкую постель было, определённо, приятнее, чем биться спиной о стены. Асами навис сверху, заставив матрац протестующе прогнуться, и увлёк партнёра в очередной головокружительный поцелуй, заставляющий неметь саднящий язык и распухшие от лёгких прикусов губы. На секунду оторвавшись от извивающегося в желании тела под собой, Асами стянул так и не поддавшийся любовнику галстук и быстро расстегнул пуговицы рубашки. Ладони Акихито жадно скользнули по рельефу груди и подтянутого живота, смыкаясь сзади в замок. Крепко прижавшись к такому знакомому горячему телу, Акихито, наконец, смог облегчённо выдохнуть: что бы ни произошло между ними пять дней назад, теперь всё окончательно в прошлом.        — Мой, — хрипло выдохнул Асами, зарываясь пальцами в светлые, слегка спутанные волосы.       «Да, твой... Вот только и ты — тоже мой, Асами».       Вскинув голову, Акихито потянулся за поцелуем, и мужчина любезно не заставил ждать ответа. Его руки вырисовывали откровенные линии по изгибам гибкого податливого тела, а губы спускались всё ниже. Жаркий язык наискось провёл влажную линию по груди, и Акихито вскрикнул, когда зубы больно прикусили сосок. Возбуждение мгновенно стрельнуло вниз, отдавшись в паху, и юноша не смог сдержать последующего стона.        — Какая восхитительная непристойность!       Хмыкнув, Асами старательно зализал укус и, одной рукой собственнически зафиксировав запястья любовника над его головой, принялся дразнить второй сосок. Совсем потерявшись в ощущениях, Акихито даже не заметил, как Асами на секунду отвлёкся и потянулся куда-то в сторону — очнулся только от ощущения скольжения ткани по запястьям.       «Что...»       Руки юноши потянули вверх и ловко зафиксировали к кованой спинке кровати.       «Что?!»        — Асами!.. — возмущённо дёрнулся Акихито.       Нет, нет и ещё раз нет! Вот чего ему сейчас совершенно не хотелось, так это быть связанным. Акихито попытался вырваться, но, естественно, безрезультатно: плотная лента из чёрного шелка была достаточно крепкой.        — Смирись, малыш, — усмехнулся Асами, с чувственным издевательством прикусывая мочку уха брыкающегося любовника. — Должно же быть во всём этом хоть какое-то для тебя наказание.       Раздосадовано застонав, Акихито ещё раз дёрнулся для очистки совести — естественно, лента волшебным образом никуда не исчезла.       Дьявол! Прекрасно знает же, как сильно сейчас тактильно изголодавшему Акихито хотелось касаться сильного, изящного тела этого самовлюбленного засранца, как до одури было необходимо чувствовать под пальцами его тепло и умопомрачительную страсть. Но в то же время фотограф понимал: если Асами взбрело что-то в голову, умолять совершенно бесполезно. И если это будет единственным его наказанием... что ж, Акихито с этим как-нибудь справится. Наверное.       Асами одним рывком стянул с любовника джинсы вместе с бельём и носками, и Акихито едва не задохнулся, когда горячий язык провел дразнящую полосу по внутренней стороне бедра.       Возбуждение скручивалось в паху тугим узлом, едва не заставляя позорно скулить. Сжатого колечка мышц коснулись скользкие пальцы, и молодой фотограф невольно дёрнулся от неожиданного холода густой смазки. Асами, однако, не дал ни секунды прийти в себя и тут же протолкнул палец внутрь. Опаляя чувствительную кожу бёдер голодными поцелуями, мужчина оглаживал внутренние стенки прохода, заставляя Акихито едва ли не сходить с ума от нетерпения. Вскоре к чувственной пытке присоединился второй палец, за ним — третий. Уверенные растягивающие движения приносили легкий дискомфорт, но неприятные ощущения терялись под накатывающими волнами невыносимого жара. До одури хотелось сжать в ладонях тёмные растрепавшиеся волосы Асами, но узлы чёртовой ленты не позволяли сделать ничего — только ждать, когда этот невозможный тиран, наконец, вдоволь наиграется и великодушно смилуется.       Очередной нажим пальцев задел особо чувствительную точку, и Акихито взвыл, бессознательно выгибаясь и толкаясь вперёд.        — Ты так упоительно бесстыж, Акихито...       Низкий шёпот звучал откровенно пошло. А последовавший довольный смешок окончательно снёс Акихито крышу.        — Может, ты уже заткнёшься и трахнешь меня наконец?!       Восклик вырвался почти со злостью, но Акихито было уже всё равно и на непристойную реакцию собственного организма, и на вспыхнувшие в неожиданном смущении щёки. Собственная беспомощность из-за связанных рук одновременно и бесила, и сводила с ума — этот демон в обличии Асами прекрасно знал, как пользоваться полнейшей вседозволенностью и властью. И потому мужчина не мог не понять: ещё минута промедления будет стоить обоим хоть и не жизни, но, во всяком случае, рассудка.        — Как пожелаешь, — с многообещающей покладистостью выдохнули куда-то в области паха, и в следующую секунду изнывающего от желания Акихито бесцеремонно перевернули на живот. Послышался пленительный звук расстёгивающейся молнии и поспешно стягиваемой ткани; затем Асами помог любовнику устроиться поудобнее, оперевшись на согнутые локти и колени и, почти нежно проведя ладонью по изгибу спины, ощутимо прикусил мочку уха. Акихито вскрикнул вслед за пронёсшимся по позвоночнику разрядом, и дыхание мужчины, опаляющее жаром кожу шеи, заметно потяжелело:        — Не сдерживайся, малыш.       Асами толкнулся вперёд и сам не сумел подавить низкого удовлетворенного стона. Сейчас Акихито безумно хотелось видеть его лицо — только в постели этот загадочный человек позволял себе снимать великолепно высеченную маску.        — Ас...ами...       Боль от первых толчков постепенно сменялась накатывающим наслаждением, и Акихито откровенно и пошло стонал в ответ на уверенные проникновения любовника. Одна рука мужчины крепко обняла стройную талию, позволяя принимать ещё глубже и задыхаться сильнее; вторая же властно накрыла судорожно вцепившиеся в кованые прутья пальцы связанных рук.        — Асами... Силь...нее... Ах...       Невыносимая эйфория разносилась по телу, плавила сознание и заставляла громко выкрикивать стыдные мольбы вперемешку со стонами. Асами тяжело и жарко дышал, покрывал страстными поцелуями шею и плечи любовника, иногда переходя на царапанье зубами скользкой от испарины гладкой кожи.       Акихито совсем потерял счёт времени, утопая в омуте непристойных ощущений. Не было ничего, кроме его самого, Асами и их общей безумной, уничтожающей страсти. Желания, наконец-то вырвавшегося наружу.       Акихито не помнил, что именно выкрикивали его искусанные губы — только перед глазами вспыхнул взрыв из разноцветных искр, когда Асами внезапно изменил позу, резким движением перевернув любовника на спину. Акихито рванулся вперёд, выгибаясь дугой в сводящем с ума желании всем телом касаться соблазнительной кожи партнёра. Чёртова полоска ткани, стягивающая запястья, протестующе натянулась, и юноша, сходя с ума от досады, умоляюще захныкал:        — Асами... По...жалуй...ста!..       Мужчина нетерпеливо рыкнул и, не прекращая покрывать поцелуями шею любовника, одной рукой наугад потянулся к ленте. Узел поддался не сразу, но, когда хватка, наконец, ослабла, Акихито не смог сдержать стон удовлетворения. Затёкшие пальцы тут же вцепились в мягкие чёрные волосы, прошлись по сильной шее и до побелевших костяшек вжались в широкую спину. Акихито всем телом подался вперёд, обхватывая ногами бёдра любовника. Теперь там, в кольце сильных ласкающих рук, ощущения были острее, толчки — сильнее, и казалось, что каждая клеточка тела жаждала Асами, касалась Асами, и была полностью заполнена всё тем же Асами.        — Ты так прекрасен, мой Акихито...       Хриплый полушёпот опалял щеки, щекотал и так донельзя натянутые нервы и вызывал ни с чем не сравнимое чувство целостности. Сложно было назвать момент, когда дыхание Асами ощутимо сбилось, а следом и перед глазами Акихито мир на мгновение померк — вместе с взорвавшимся внизу живота жаром, наконец-то нашедшим долгожданное освобождение.       Темнота отступала постепенно, и вместе с ней потихоньку возвращались ощущения — мягкое прикосновение, невесомый поцелуй, нежное поглаживание. И, конечно же, самодовольный, насмешливый и до невозможности сексуальный голос:        — И снова я сделал тебе слишком хорошо, Акихито? Учти: твоё разлёживание без сознания в мои планы не входит.       С трудом разлепив веки, Акихито с лёгким ужасом осознал, что от настойчиво ласкающих движений рук Асами внизу живота снова весьма недвусмысленно нарастает возбуждение.        — Слезь с меня! Ты слишком тяжёлый, — предпринял жалкую попытку молодой фотограф, заведомо догадываясь, что она, естественно, с величайшим треском провалится.       Асами, как и следовало ожидать, тоже это прекрасно знал. И потому уверенно и многообещающе ухмыльнулся:        — Даже не надейся, малыш. Надо же как-то восполнить упущение пяти последних дней...       «И кто в этом, блять, виноват?!»       Протестующий вопль был решительно заткнут очередным безжалостным поцелуем.

***

      Асами не раздумывая отдал бы половину своего состояния за возможность просто остаться в постели. Вставать не хотелось, а ещё больше — оставлять в компании одних одеял и свежих простыней прижавшееся к боку и тихо сопящее маленькое недоразумение.       Наверное, сегодня он немного перестарался. В любом случае, полуживого и полубессознательного после нескольких раундов Акихито пришлось тащить на руках в душ, затем самому менять испачканные простыни, а сейчас — напряженно думать, как вылезть из-под рук и взъерошенной макушки крепко заснувшего на его груди любовника, при этом ещё умудрившись того не разбудить.       Мягкое тепло приятной усталости и удовлетворения лениво растекалось по телу, унося с собой изматывающие тревоги последних дней. Хотя нет, возможность расслабиться всё ещё была недосягаемой роскошью: в мыслях настойчивым колоколом звенело одно важнейшее дело — оно, собственно, и не позволяло сейчас обнять свернувшееся рядом тёплое тело и счастливо погрузиться в долгожданный спокойный сон.       Акихито. Какая-то ублюдочная сволочь, весьма могущественная и самоуверенная, желала ему навредить. И потому медлить означало подвергать любовника опасности — и давать виновнику всё больше возможностей остаться безнаказанным.       С поистине нечеловеческой ловкостью выпутавшись из рук фотографа, Асами натянул мягкие домашние штаны и бесшумно выскользнул из комнаты. Валяющийся у входа в квартиру пиджак любезно позволил обнаружить в своих карманах пустоту. Асами раздосадовано выругался на собственную забывчивость: ну конечно, в машине он отдал пиджак Акихито, вынув все вещи. Пришлось возвращаться в спальню и искать на полу скинутые брюки. Телефон и пачка сигарет обнаружились сразу, а вот зажигалка чудесным образом куда-то запропастилась. После пяти минут безуспешных поисков и неожиданно нашедшего озарения Асами едва подавил повторно рвущиеся наружу ругательства.       «Нужно больше спать... Вся эта невнимательность начинает жутко раздражать».       Разве нельзя было сразу вспомнить, что он выронил зажигалку в машине?       «Хотя, если так подумать, потом я был занят делом гораздо более приятным, чем поиск валящихся из рук вещей...»       Удовлетворённо усмехнувшись, Асами почувствовал ощутимый прилив сил. Покидать спальню до смерти не хотелось, но якудза знал: пока у него ещё есть остаток ночи, он должен продолжить расследование. На кону, в конце концов, стоит безопасность... или даже жизнь Акихито.       Той мрази, посмевшей позариться на это, придётся дорого заплатить.       Асами кое-как заварил чудом оказавшийся на кухне чай, включил телефон и удобно разместился в кресле домашнего кабинета. Отыскав в ящиках стола невесть когда брошенную зажигалку, несколько минут просто наслаждался глубокими затяжками, прикрыв глаза. Когда с этим подобием медитации было покончено, мужчина потянулся за телефоном и твёрдым движением набрал знакомый номер. От недавнего расслабленного настроения не осталось и следа. В бесстрастных глазах читался лишь холодный, жестокий расчёт.        — Что там у тебя, Киришима?       Новости не были утешительными. Вернее сказать, они были просто никакими. Записи с камер ничего не дали. Анализы найденных образцов крови — тоже. В общем-то, Асами на них особо и не надеялся: для подобного рода дел умный и опытный человек скорее наймет невидимку. А раненый телохранитель — единственный пока что шанс разузнать хоть что-нибудь полезное — был в коме.       Дерьмо.       Весьма маловероятно, что дело связано исключительно с самим Акихито — едва ли кто-то из тех, кому мог насолить пронырливый вольный фотограф, решился бы с такой серьёзностью бросить ему, Асами, подобной дерзости вызов.       Значит, вся причина в нём самом. Кто мог знать о его мальчике и иметь достаточно смелости, возможностей и средств, чтобы провернуть такое?       Всё это заставляло серьёзно задуматься.       Русские, по последним данным, сейчас весело портили всем жизнь где-то на Американском континенте. Значит, нужно перекинуться парой слов с тем, чьё имя первым приходит на ум, когда дело касается Такабы Акихито.

***

      Трубку подняли после третьего гудка. Асами поглубже затянулся сигаретным дымом, мысленно предчувствуя выматывающую словестную перепалку.        — О, надо же, какие важные люди желают мне спокойной ночи! — раздался на другом конце иронично восхищённый голос.       Якудза нахмурился.        — Не играй со мной. В данный момент у меня нет ни малейшего настроения шутить. Просто отвечай: это твоих рук дело?        — У тебя неприятности? — оживился собеседник. — Пока не знаю, куда ты клонишь, но это даже лестно, что ты первым делом подумал обо мне.        — Кто-то залез ко мне в квартиру. При этом убил моего человека. Серьёзно ранил другого. И я могу точно сказать, что спланировал всё профессионал. Фейлон, клянусь, если ты к этому как-то причастен...        — Можешь не рассыпать угрозами, — фыркнул глава Триады на другом конце провода. — Знаешь, теперь я даже оскорблён. По-твоему, я идиот, чтобы лезть туда? На кой чёрт мне сдалась твоя квартира!       Асами поднёс ко рту очередную сигарету и сделал глубокую затяжку. Идиотом Фейлон, несомненно, не был. И всё же: кому ещё могло понадобиться...        — Просто ответь мне. Я всё равно рано или поздно узнаю.        — Остынь. Серьёзно, больше мне заняться нечем. — Глава китайской мафии хмыкнул почти презрительно. — Ты уверен, что это был не дилетант? В этом нет никакого смысла. Да кто вообще станет хранить прямо у себя дома что-то действительно цен...       Китаец неожиданно осёкся. Видимо, он понял, что именно так сильно разозлило якудзу.        — Акихито? — быстро проговорил Фейлон. — Что с ним?        — Всё в порядке. Его не было дома.        — А должен был быть? — осторожно уточнил собеседник.       Асами сжал трубку так, что пальцы побелели. Ну конечно, всё снова сводится к одному. Фейлон, подумав точно в таком же направлении, подтвердил опасения мужчины: целью действительно мог быть... нет, был Акихито. В тоне главы Триады явно слышалась обеспокоенность, и Асами она казалась вполне искренней.        — Полагаю, должен.       Снова какая-то противная тяжесть надавила на грудь. Он ведь сильно не хотел, чтобы любовник покидал квартиру. Но если бы Акихито не настоял на своем и остался дома...        — Я не имею к этому отношения, — чётко раздалось на другом конце провода после мрачной паузы. — Ты сам знаешь, что я не стал бы хотеть причинить Акихито какой-либо вред.       Асами и сам уже понял это. Раз китайский дракон отбросил свои словестные увёртки и прямо ответил на вопрос... что ж, наверное, в отношении Акихито он действительно не стал бы лгать.       А это значит, что у Асами снова нет ни единой зацепки.