Обещания

      Су-у-кааа... Чёрт бы побрал эту предательскую поясницу!..       Акихито тихонько простонал сквозь зубы, скорее от досады, чем от реальной боли. Собственно, можно было и догадаться, что спросонья вскакивать с кровати — не самая гениальная идея. Хотя... сложно оставаться хладнокровным, когда при пробуждении тебя встречают совершенно незнакомые стены совершенно незнакомой квартиры!       И только несколькими секундами позже, так некстати запутавшийся ногой в простыне и сражённый наповал внезапной вспышкой тихой боли весьма недвусмысленной локализации, Акихито, с задумчивой неловкостью растянувшись на полу, смог кое-как сопоставить между собой смятую постель, тянущее ощущение пониже спины и постепенно проступающие воспоминания прошедшей ночи.        — Ну спасибо, Асами... Поздравляю, превзошёл сам себя. Может, купить тебе медаль? — пробубнил себе под нос несчастный фотограф, кое-как взбираясь по стеночке и осторожно приводя себя в вертикальное положение.       В общем-то, этот невозможный садист и так скучать никогда не давал, с особой тщательностью и воодушевлением каждодневно вытрахивая молодому любовнику или мозг, или другие части тела, или и то и другое вместе взятое. Но в этот раз — после немалого перерыва — от души разошёлся, оторвавшись во всём и сразу.       Тёплый душ, тем не менее, подействовал умиротворяюще. С удовольствием вытираясь пушистым и мягким полотенцем, Акихито уже чувствовал себя вполне довольным жизнью. Правда, благодушное настроение немного портило отражение в зеркале, любезно позволившее обнаружить несколько алеющих засосов и даже лёгкий след от укуса. Хотелось, конечно, высказать одному самовлюблённому засранцу всё, что Акихито думает по данному поводу... А толку-то? Асами послушает внимательно, сочувственно покивает... и полезет заново домогаться, не чувствуя ни малейших угрызений совести. Знаем, проходили. Придётся стерпеть. Только... вот бы на широкой спине любовника тоже обнаружились следы от ногтей — просто так, в отместку!       Хмыкнув, Акихито прошлёпал босыми стопами обратно в комнату, попутно глазея на детали незнакомого интерьера. Спальня «запасной» квартиры Асами была меньше, правда, дизайн был почти так же роскошен... и главный акцент ожидаемо уделялся прямо-таки неприлично большой кровати.       «Действительно, с чего бы?» — мысленно простонал молодой репортёр, машинально хватаясь за свою несчастную поясницу.       Кровать, прикроватные тумбочки, ковёр, мягкость которого Акихито уже успел вдоволь прочувствовать спиной при своём не очень героическом пробуждении. Встроенный в стену шкаф, две двери — выходная и ведущая в ванную, и большое окно, которое фотограф тут же поспешил отвесить. Строго и без излишеств — но при этом всё буквально кричало о качестве и непроизносимо сумасшедшей цифре вложенного во всё это великолепие бабла.       Вид из окна, как и ожидалось, был шикарен. И всё же Акихито ощутил лёгкий укол тоски по старой квартире. Интересно, когда туда можно будет вернуться? Впрочем, вероятно, сейчас там творятся дела совсем невесёлые.        — Ой!       Полотенце, подло раскрутившись, сползло к ногам. Акихито намёк понял: неплохо было бы для начала отыскать свою одежду. Соображалось туго, но и тут повезло — стянутые вчера в порыве страсти вещи были аккуратно сложены на ближайшей полке.       «О, неужто Асами соизволил? Как трогательно», — внутренне восхитился Акихито, хотя опыт, несомненно, подсказывал, что великий и ужасный просто не любит лишний беспорядок.       С удовольствием скользнув в любимые джинсы, парень потянулся за майкой... и тут же руку одёрнул, словно ужалившись. Холодок неприятного осадка ещё не успевших поблекнуть в памяти картин кольнул затылок.       В нескольких местах футболка была заляпана засохшими пятнами крови. Чужой крови — того здоровяка, которого, возможно, удалось спасти. Или, может, несчастного, который умер прямо на пороге квартиры Асами... Вчера, во всей творящейся вокруг суматохе, Акихито этого даже не заметил.        — Соберись, — пробормотал юноша, стискивая в руках ткань. — Надень что-нибудь дру...       Осознание возникшей ситуации пришло совсем внезапно, и Акихито невольно захохотал, дивясь собственной недальновидности. Ладно, кровь ещё можно попытаться отстирать. Но главная проблема сейчас заключалась в том, что он совершенно забыл вчера захватить с собой хоть какие-нибудь вещи. То есть вообще.       Секунду позависав с глубокими размышлениями, фотограф хлопнул себя по щекам и решительно поднялся. Нечего надеть? Ну и фиг с ним. Будет весело грабить гардероб Асами!        — Ну не может же так быть, что у него в шкафу исключительно одни костюмы...       Ага.       Оказалось, может. И ещё как. Совершенно офигевший Акихито до нервного тика таращился на ряд практически одинаковых дорогих комплектов, издевательски ровной полосой тянущихся от одного края шкафа к другому.       «Нет. Он псих. Точно — псих!»       Помотав головой, молодой репортёр заставил себя оторваться от созерцания «брони джентльмена» и с воодушевлением принялся рыться в ящиках, попутно надрываясь со смеху от найденных носков в горошек или полки с сотней галстуков, и едва боролся с искушением вывернуть ящик с нижним бельём и куда-нибудь всё его содержимое попрятать. Остатки здравомыслия, правда, подсказывали, что эту невинную шалость Асами не моргнув глазом раскусит, пропажу отыщет, а потом будет долго и мучительно мстить. А месть, по субъективным ощущениям настрадавшейся за ночь задницы, сейчас была явно лишней.       «Ну наконец-то!»       Юноша довольно хмыкнул, когда очередной выдвинутый ящик предоставил аккуратно сложенную стопку вполне человеческих футболок. Ликуя, Акихито запустил загребущие лапки, потянул за первую попавшуюся белую майку, и...        — Да! Я так и знал!!!       От восторга Акихито дёрнулся, и, тихо ойкнув, повалился на уже знакомый ковер, провожая тут же начавшую утихать боль в пояснице и попутно размазывая выступающие от хохота в уголках глаз слёзы.        — Ох, Асами... Так и знал! Он её не выкинул!       Причиной внезапного веселья репортёра было не что иное, как та самая простая белая футболка. Вот только спереди на ткани, поверх недвусмысленно скрещённых пистолетов, было от души пропечатано большими буквами:

ОСТОРОЖНО, МАФИЯ!!!

      Совершенно невинная и, в общем-то, не особо остроумная шалость, торжественно врученная Асами на прошлый День Рождения. Ну разве мог скромный фотограф со средним достатком подарить что-то действительно стоящее человеку, у которого есть в буквальном смысле всё? Акихито и так догадывался, что в любом случае основным блюдом этого ежегодного празднования старения станет его многострадальная филейная часть. Нет, трахнуть-то Асами, конечно, с удовольствием трахнул. Но и подарок, оказывается, на память сохранил. И этот факт отчего-то был донельзя приятным.       Нырнув в футболку, которая, естественно, оказалась откровенно велика, Акихито прошлёпал в ванную, кое-как попытался отмыть пятна на собственной испорченной майке и, наконец, вывалился из комнаты, прикрывая за собой дверь. Ура! Теперь можно и...        — А я уже даже успел подзабыть, каким ты можешь быть шумным.       Знакомый, издевательски насмешливый баритон прозвучал настолько неожиданно, что Акихито подпрыгнул на месте, стремительно разворачиваясь.        — Твою ж мать! Асами?!       Гостиная, как и всё, что касалось собственности повелителя и господина, поражала воображение. Небольшая кухня отделялась от диванной зоны чем-то вроде вытянутого стола, высотой и стоящими рядом высокими стульями напоминающего барную стойку. Много света и свободного пространства; слева — входная дверь, в стену рядом с которой Акихито накануне очень старательно вжимали; справа, за кухонным островком — большой телевизор в стене и коридор, ведущий, видимо, в глубь пещеры страшного зверя по имени Асами Рюичи. Прямо же, если спуститься чуть вниз по трём широким ступеням, находилось совершенно сногсшибательное гигантское окно от потолка до самого пола. И посреди всего этого великолепия был обнаружен субъект, который, по подсчётам Акихито, ну никак не должен был там находиться.       Тем не менее, великий и ужасный невозмутимо восседал на гостином диване, расслабленно закинув ногу на ногу и держа в руках какие-то бумаги. Одет он был непривычно: вместо буквально приросшего к коже неизменно дорогущего костюма — простого кроя трикотажный джемпер и светлые домашние брюки. Хотя, в общем-то, всё это совершенно не мешало самому загадочному человеку Японии выглядеть так, словно мягкий диван был, как минимум, троном. Асами Рюичи лениво отложил в сторону документы и вопросительно вскинул бровь:        — Собственной персоной. Или ты ожидал увидеть кого-то другого?       Акихито захлопнул рот, сообразив, что пораженно пялиться, как минимум, неприлично.        — Очень смешно, — пробурчал фотограф, отчаянно заливаясь краской. Асами что... слышал все его вопли? Какой кошмар. — Просто... Будний день. Утро. И ты — дома?       Гроза теневого мира невозмутимо пожал плечами, поднял вверх три пальца и демонстративно загнул один из них.        — Во-первых, сейчас не такое уж и утро. Кое-кто умудрился продрыхнуть аж до полудня. Во-вторых, — мужчина загнул следующий палец, — я вполне могу позволить выделить самому себе выходной. И в-третьих, — Асами вытянул руку, указывая куда-то в живот Акихито, — в-третьих, это — моё.        — Что — твоё?        — Футболка. Ты подарил её мне. Она моя.       Акихито вытаращился на упомянутый объект, затем перевёл взгляд на мужчину напротив. Асами выглядел совершенно серьёзным.        — Ты невыносим! — воскликнул парень, наконец въехав, о чём речь. — Между прочим, я не виноват, что сейчас мне нечего надеть. Да и ты... тоже мог подсказать мне вчера собрать хоть какие-нибудь вещи!        — Тебя так легко поддеть, малыш, — самодовольно хмыкнул Асами, разворачиваясь корпусом в сторону любовника и с грациозной небрежностью опираясь локтём о спинку дивана. — Между прочим, — тигриные глаза сверкнули огоньком, — вчера я был настолько внимателен, что даже не стал рвать на тебе одежду.        — Невероятно благородно с твоей стороны, — деланно восхитился Акихито, наконец отлипая от стенки и полукругом пробираясь к холодильнику. — Всё равно не помогло. Свою майку мне пришлось постирать. Оказывается, я запачкался вчера... когда мы с Суо пытались помочь тому раненому громиле.       Асами нахмурился, недовольный упоминанием вчерашнего происшествия.        — Выброси её. Кровь всё равно до конца не отмоется.        — Чем ты вообще слушал? Я не взял с собой вещей. А ты делиться не хочешь, грёбанный собственник, — буркнул Акихито, правда, беззлобно.       За ткань футболки ощутимо цапнули, и Акихито, тихо ойкнув, завалился назад, приземляясь прямо на колени любовника. Бесстыжие пальцы тут же залезли под одежду, провели вверх по стройному животу и коротко царапнули тонкую кожу шеи.        — Вообще-то, — с подозрительно вкрадчивой мягкостью прошелестел обольстительный баритон, — я совершенно не против, если ты будешь ходить и вовсе без одежды.       Акихито не стал отвечать — всё равно бесполезно — только, вывернувшись, зыркнул оскорблённо из-под светлой челки, выкарабкался из обвивших тело сильных рук и демонстративно полез в холодильник искать что-нибудь съестное. На Асами, в общем-то, этот молчаливый укор никакого впечатления не произвёл. Разве что, может, позабавил.        — Можешь не пытаться. Я давно не бывал в этой квартире.        — Ужасно, — понурился Такаба, прислушиваясь к печально заурчавшему животу. — Я же так умру молодым.        — Чепуха, — фыркнул Асами, — я заказал еду, пока кое-кто сладко спал. Мои люди принесут с минуты на минуту.       Словно в подтверждение этих мыслей, весело дзынькнул дверной звонок.        — О, великие боги доставки! — мгновенно оживился фотограф, бросаясь в сторону двери. — Готов расцеловать твою свиту.        — Ага. Только попробуй. И вообще...       Внезапное ощущение невесомости, короткий полёт — и через секунду Акихито обнаружил свою тушку лежащей спиной на диване. Пока обалдевший фотограф силился собрать беспорядочно разбросанные в голове буквы в хотя бы одно не слишком матерное слово, этот невозможный тиран, навалившись сверху, уже успел задрать своей жертве майку и расстегнуть пуговицу на джинсах.        — Ну ё-маё, Асами! Убери свои лапы, придурок. Я, между прочим, есть хочу.        — Я тоже, — с опасной покладистостью согласился якудза, облизав языком кожу партнёра над резинкой боксёров. — Вот только начать собираюсь с десерта.       «Вот, значит, как?»        — Это вре-е-дно, — с елейной заботливостью протянул Акихито, пытаясь выскользнуть из-под вжимающего в диван тела. — Старикам, вроде тебя, нужно питаться исключительно салатиками.       Асами хмыкнул, оценил ответный выпад и, кажется, запомнил. Но ничего не ответил, только спустился ниже, и зубы, захватив собачку на молнии, потянули её вниз. Акихито ещё раз дёрнулся, но тут же снова оценил бесполезность затеи.        — Но еда...        — Ты сам виноват. Нечего было меня соблазнять.       Акихито едва не задохнулся, уязвлённый несправедливым обвинением.        — Я? Это когда?!       Асами на секунду оторвался от своего занятия, и, вскинув голову, улыбнулся так откровенно, что стало даже жутковато.        — Всегда.       Акихито досадливо мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть с себя жар, неожиданно приливший к щекам. Стоять на своём с каждой секундой становилось всё труднее.        — Ты — сумасшедший, озабоченный маньяк, — заключил Такаба с видом оскорблённой гордости.        — О, правда? — усмехнулся Асами, касаясь кончиком языка ощутимо поднявшегося бугорка сквозь ткань боксёров. — Тогда почему же ты так возбуждён?       От неожиданного влажного прикосновения мысли об урчащем животе предательски уползли куда-то на второй план.        — Умру от голода — вот прямо сейчас — будешь знать! — мстительно заявил Акихито, однако тут же не сумел подавить сдавленного полувсхлипа, когда жаркий язык коснулся головки освобождённого из ткани члена, прошёлся вниз по всей длине, вернулся назад и с увлечённым издевательством принялся дразнить дырочку уретры.       Дьявол! Задохнувшись, фотограф ещё немного потрепыхался для очистки совести, посетовал на свою нелёгкую судьбу и в конце концов заткнулся, закусив губу, потому что решительно невозможно было думать о чём-то, кроме тянущего внизу живота напряжения и сногсшибательно умелых движений языка.       Асами ещё долго так игрался — то вбирая в рот полностью, то едва прикасаясь кончиками губ. Молодой фотограф метался, срывался на совершенно неприличные стоны, но любовник то практически доводил его до исступления, то внезапно отступал, оттягивая накатывающий оргазм. В конце концов Асами, видимо, сжалился, и Акихито, невольно вскрикнув, наконец-то кончил. Мужчина удовлетворённо хмыкнул, с крышесносной обольстительностью облизнулся и, подтянувшись вверх, впился в губы партнёра жадным поцелуем. Чужой язык скользил по небу, и Акихито, чувствуя вкус собственной спермы, сгорал от совершенно неприлично приятной истомы, растекающейся по венам. Ладонь ненавязчиво подтолкнули в нужном направлении, пальцы Акихито обхватили донельзя напряжённый член и начали двигаться, невольно срывая с губ Асами сбивающееся горячее дыхание. Хватило с десяток рваных движений, чтобы Асами, едва не кусая губы партнёра сквозь приглушённый рык, выплеснулся Акихито на живот.       Когда оба немного отдышались, Асами потянулся за лежащими неподалеку салфетками и помог парню оттереться.       «Всё предусмотрел, гадина эдакая!» — подумалось Акихито, но вся беззлобная досада тут же улетучилась, стоило только губам в подозрительно невинной полуулыбке коснуться виска. И тут рассчитал, изверг!        — Ну вот, видишь, — провокационно выдохнули прямо в ухо, — десерт оказался совсем неплох. А к главному блюду мы ещё успеем подойти позже.       От насмешливости самодовольного тона хотелось повеситься на ближайшей люстре.        — Ты шутишь? Да я три дня от сегодняшней ночи отходить буду!        — Не прибедняйся. Между прочим, не стоит так беспокоиться за свою задницу. Не настолько уж я и садист.       Честно сказать, верилось с трудом. Акихито вздохнул и, обиженно нахохлившись, пожаловался:        — Ты говоришь смущающие вещи и моришь меня голодом.        — Правда? Вот это уже настоящее злодейство.       Асами хмыкнул, скрывая улыбку. Но, кажется, дальше продолжать провокационную перепалку не собирался.       Здравствуй, завтрак. Ура!

***

       — А-са-а-ми...        — Нет.        — Почему?        — По кочану.        — Какому ещё кочану?!        — Полагаю, капусты. Других кочанов я не знаю.        — И при чём тут капуста?        — Понятия не имею. Но так обычно выражается наш белобрысый русский знакомый.        — И что это значит?        — Не знаю. Хочешь лично у него поинтересоваться?       Акихито недовольно засопел, гоняя вилкой недоеденный кусок бывшего когда-то огромным бифштекса. Задумался на минуту, перебрал в голове варианты и, прикинув так и эдак, наконец, сознался:        — Пожалуй, пусть эта тайна лучше останется неразгаданной.        — О, вот она, первая в жизни здравая мысль! — иронично восхитился Асами, поднимаясь из-за стола и сгружая в раковину посуду. — Но вообще-то, малыш, я серьёзно: твоя помощь не нужна. Вернее, даже нежелательна.       Прозвучало бы даже обидно, если б Асами не был скорее задумчив, чем резок. А ещё — не пытался ненавязчиво подкупить куском обалденно аппетитного пирога. Попытка, естественно, удалась, и Акихито, с удовольствием сминая за обе щёки коржики с восхитительно вкусным кремом, вынужден был согласиться.        — Ладно... как хочешь.       Честно признаться, свою помощь Такаба предложил скорее для очистки собственной совести, чем от уверенности в том, что его навыки журналиста могут реально помочь. Чутьё подсказывало, что в этот раз он действительно окажется бесполезен, да и... удар был нанесён лично по гордости Асами Рюичи. Несложно догадаться, что с подобным оскорблением якудза предпочтёт разобраться собственноручно. И всё же червь неясной тревоги подточил душу: уж слишком неохотно Асами делился новостями. Наверное, дело в том, что делиться особо было нечем.       Прикончив десерт, Акихито, снова вернувший своё приподнятое настроение, быстренько прибрал посуду, повалялся на диване, заскучал и, оставив любовника разгребать свои нудные бумажки и отчитывать какого-то беднягу по телефону, направился на экскурсию по новой квартире.       В целом окружающая обстановка, конечно, воображение поражала. Интерьер, подобранный с изыском, тем не менее, отличался строгостью. Роскошь не кричала о себе вульгарно, а взирала почтенным качеством и дороговизной спокойно и даже словно как-то снисходительно. Квартира, определённо, была подобрана по вкусам и предпочтениям Асами. Меньше и немного проще, чем привычные апартаменты, однако...       Старая квартира нравилась Акихито больше. И дело, наверное, в том, что здесь явно уже очень давно никто не жил. Нет, всё было прибрано и опрятно — вряд ли Акихито смог бы найти хоть одну единственную пылинку, но всё же окружающие стены были какими-то... неуютными. Неживыми. Возможно, это сейчас кажется так. А может, Акихито всего-навсего хочется, чтобы рядом просто находилось чьё-то живое тело. Его присутствие, тепло и запах, пропитывающие воздух и даже стены. И вовсе не «чьё-то» — а вполне конкретное.       Усмехнувшись, молодой фотограф ещё потаскался по дому, полюбопытствовал насчёт страшных тайн, скрывающихся за каждой дверью, не нашел ничего интересного и, разочаровавшись, вернулся обратно в гостиную.        — Ты ещё не искал в баке для грязной одежды, — милостиво подсказал Асами, всё так же оккупируя диван и перелистывая содержимое какой-то папки.        — Что не искал? — не понял Акихито.        — Не что, а кого, — невозмутимо поправил мужчина, ухмыльнувшись уголком рта. — Мою коллекцию прячущихся любовников.       Запущенная диванная подушка, естественно, пролетела мимо. Акихито моментально вспыхнул: вот же засранец, не забыл-таки откровения в машине!        — Я смотрел квартиру, — обиженно засопел фотограф. — И пытался понять, почему тебе вечно некуда девать деньги.        — С чего ты взял? — с интересом протянул Асами, ленивым жестом сытой пантеры откладывая в сторону кипу документов.        — На кой чёрт тебе вообще сдались целых три ванных комнаты?!       Асами задумчиво-серьёзно провёл пальцами по волосам и, кинув насмешливый взгляд на фотографа, просветил:        — Мало ли кто-то успеет испачкаться по пути от одной ванной к другой.        — Как такое, интересно, возможно?        — О, — многозначительная улыбка не предвещала ничего хорошего. — Давай я покажу тебе, как и чем именно. И даже помогу.        — Извращенец, — пробубнил Акихито, чувствуя скольжение сильных пальцев на пояснице, чьё тепло и особый, известный только им оттенок грубой нежности мгновенно лишали воли — кажется, заранее предвещая начавшему плавиться сознанию, что и эту битву придётся проиграть.

***

      «Нужно бы включить свет, — сообразил Акихито, когда свечение от экрана ноутбука стало резать глаза. — Если, конечно, я вообще смогу найти выключатель».       Фотограф вытянул наушники и поставил на паузу какой-то скучный и излишне кровавый фильм — единственное, до чего он смог добраться на компьютере Асами, не напоровшись на пароль и стоуровневую сверхзащиту.       Так и есть: день уже перетёк в вечер и неумолимо клонился к ночи, окуная гостиную в приятный полумрак, и вид на огни города из незашторенного гигантского окна был в самом деле завораживающим. Вспомнив о выключателе, Акихито красноречиво поёрзал, но Асами и не подумал убирать голову с порядком затёкших колен любовника. Как он вообще что-то различает в этих своих бумажках? Или Асами Рюичи, страшное он создание, обладает ещё и способностью видеть в темноте?       Присмотревшись, Акихито понял, что ошибся. Дыхание Асами было глубоким и ровным, а кипа документов небрежно лежала на груди, частично сползшая вниз с дивана и рассыпавшаяся листами по полу.       «Он что, спит?»       Такаба склонился над красивым лицом и, не удержавшись, осторожно коснулся кончиками пальцев мягких волос, спадающих на лоб в лёгком беспорядке. Невероятно уютном и так щемительно... домашним. Акихито редко удавалось наблюдать этого человека спящим, и оттого его ещё больше пленили подобные моменты. Только во сне Асами, наконец, мог расслабиться и сбросить набившую оскомину бездушную маску.       Акихито нравилась эта непривычно доступная и беззащитная сторона великого и ужасного якудзы. Быть может, именно потому, что эту сторону было позволено видеть только ему одному.       Парень улыбнулся и откинулся на спинку дивана, стараясь устроиться поудобнее и не обращать внимания на затёкшие ноги. Будить любовника он так и не решился. В конце концов, Асами определённо требовался отдых.       Как ни странно — он тоже был человеком.