Обещания

      Когда мурашки от скользнувшей по спине широкой ладони сбежали по позвоночнику куда-то в область паха, Акихито понял, что его безвинные планы всего лишь спокойно принять душ явно привели куда-то не туда. И когда тут только умудрился оказаться Асами?        — Забыл, где в твоей квартире находятся две другие ванные комнаты?       За плечом неоднозначно хмыкнули, и Акихито почувствовал, как ему на голову неожиданно вылили чуть ли не четверть банки шампуня.        — А мне нравится именно эта.        — В таком случае — мог бы и подождать.        — Я решил сэкономить воду.       Акихито прыснул, живо представляя, как Асами с серьёзной миной недовольно цокает, подсчитывая счета за перерасходы. Но комментировать не стал, а сильные пальцы неожиданно нежно провели по волосам и стали массировать кожу головы, вспенивая дорогой шампунь.        — Эй, ты чего?        — Тц.       Вода струилась по лицу, заливала уши, и Акихито жмурился от наслаждения и смешно фыркал, когда мыльные дорожки затекали в глаза и нос.        — Стой смирно! Ребёнок.       Голос Асами звучал с притворным раздражением, и Акихито был готов поспорить, что сейчас мужчина улыбается. Да уж, подобными подарками якудза баловал его нечасто, но в последнее время в поведении Асами что-то неуловимо... изменилось. Казалось бы — радуйся и получай удовольствие, но червь тревоги с неясной назойливостью подтачивал беспокойную душу фотографа.       Тем не менее, настойчивые губы выпивали досуха с привычно голодной ненасытностью, и Акихито предпочёл смириться с тем фактом, что пытаться ворчать между обжигающими поцелуями совершенно бесполезно — да и напрасно. Уж лучше до скончания дней ему будет суждено принимать душ так, чем в одиночестве, отдирая кровь от засохших царапин и сходя с ума под гнётом изматывающей ссоры.        — Асами, я... ведь так и не сказал тебе спасибо...       Асами отвлёкся от размеренно-сосредоточенного размазывания мыльных дорожек и, склонив голову, уточнил:        — За что?        — За то, что помог спасти Кио. Спасибо.       Янтарные глаза внимательно смотрели, казалось, прямо в душу. Не было смысла лишний раз пояснять, кто такой Кио, — у Асами всегда была отличная память на имена. Особенно на имена тех, кто втягивает его личное несчастье в разнообразные неприятности.        — Пожалуйста.       Несколько секунд Акихито простоял, наблюдая, как вода стекает с тёмных волос, бежит по мускулистой шее, очерчивает обалденный рельеф груди и теряется ниже.        — Для меня это много значило. И я не знаю, как могу тебя отблагодарить.       Мужчина только фыркнул и снисходительно покачал головой:        — Не забивай себе голову ерундой, малыш.        — Это не ерунда для меня.       Умом Акихито понимал, что для Асами подобная услуга действительно была пустяком, но всё же... становиться зависимым от того, что кто-то другой решает твои проблемы — а уж тем более начать считать это должным — для Акихито казалось... неприемлемым. Неправильным. И даже опасным. И совесть глухо скребла где-то под сердцем, подсказывая, что долги всегда нужно возвращать. Иначе в чём тогда смысл?        — Ну что ж, если так неймётся... Тогда, для начала, избавь меня от того, что ты натворил.       Якудза смотрел совершенно серьёзно, даже сурово, и Акихито разинул рот, на секунду испугавшись: натворил? Что натворил? Так это... неужели всё-таки из-за их с Кио провала у Асами такие неприятности?        — Что... что ты имеешь в виду? Что именно натворил?       Асами ухмыльнулся, видя замешательство на лице любовника, и, почти коснувшись губами мочки его уха, милостиво просветил:        — Моё возбуждение, естественно.        — Асами!.. Чёртов старый извращенец!       Такаба мгновенно залился пунцовой краской, сердито стукнув кулаком о грудь невыносимо самодовольного провокатора. Нет, он ему тут душу изливает, пытается серьёзно поговорить...        — Что — Асами? Ты виноват, что снова соблазняешь меня. Вот и думай теперь, что со всем этим делать.       «Всё это» совсем недвусмысленно ткнулось в бедро, и Акихито, сгорая от стыда и возмущения, поднял взгляд, чтобы тут же упереть его в стену, наткнувшись на совершенно несносный вызывающе-насмешливый огонёк тигриных глаз.        — Сам ведь мешает принимать мне душ, так я ещё и виноват, — пробубнил молодой фотограф, раздосадовано осознавая, что, стоя голышом, решительно невозможно спрятать налившуюся тяжесть в собственном паху.       Длинные пальцы цепко и бесцеремонно вздёрнули подбородок, и чужой язык проник в рот, по-хозяйски ощупывая всё, до чего мог дотянуться. Терпко, жадно и невыносимо одуряюще. И, когда Акихито уже готов был превратиться в позорно тающее желе, Асами резко остановился, позволяя отдышаться, и деловито поинтересовался:        — Ну, и чего ты ждёшь? Кажется, совсем недавно кто-то очень хотел меня сильно порадовать. Вот и приступай — всё в твоём распоряжении.       Как благородно — прилагая минимум усилий, позволить любовнику разобраться с внушительным стояком в его честь!.. Акихито хмыкнул, не в силах сдержать ехидный комментарий:        — Сдаешь позиции, старичок?        — Не зазнавайся. Непослушные мальчики обычно получают ремнём по попе.       Слова с делом у Асами расходились крайне редко, и потому Акихито, скользнув вниз, опустился на колени, принимая правила очередной игры — пока ещё ставки не повысились слишком сильно.

***

      Акихито был обеспокоен. Нет, тот факт, что в квартире давно никто не жил, действительно не должен был стопроцентно исключать возможность наличия тайного шкафчика с коллекцией игрушек, понимание предназначения которых заставляло безудержно краснеть... А после, естественно, многострадальная задница с молчаливым укором пыталась в который раз представить доказательства болтливому языку, что в дразнении диких хищников по имени Асами Рюичи иногда жизненно важно вовремя остановиться.       Такаба немного поёрзал, устраиваясь поудобнее на диване домашнего кабинета Асами, и скосил глаза на мужчину, восседавшего за столом в ворохе своих скучных бумажек. Нет, однозначно, совершенно определённо что-то было... не так. Да, пусть молодого фотографа несказанно удивляли и радовали неожиданно зачастившие проявления какой-то подозрительной нежности, причины для беспокойства были. Якудза часто запирался в кабинете и о чём-то тихо и недовольно разговаривал с подчиненными, курил чаще обычного и хмурился гораздо мрачнее, когда думал, что Акихито его не видит. Но самое странное было в том, что Асами уже четвёртый день ни шагу не ступил за пределы квартиры!       Такаба честно пытался разузнать, что к чему, разумно полагая, что причиной такого поведения является нападение на апартаменты, но на любые расспросы мужчина отвечал односложно и крайне неохотно, вгоняя Акихито в ещё большее беспокойство. А то и вовсе общение в конце концов почему-то переходило в горизонтальную плоскость. Нет, Асами по-прежнему держал великолепную маску, но Такаба, научившись уже различать малейшие отличия эмоций на бесстрастном красивом лице, понимал, что происходит нечто нехорошее. И выглядело это так, словно якудза не просто не хотел впутывать любовника в свои мафиозные делишки — а как будто что-то упорно... скрывал.       Фотограф вздохнул и поднялся с дивана, решив, что толку с его маячения перед глазами Асами ровным счётом никакого. Возможно, он и не в силах помочь любовнику решить его проблемы, но приготовить вкусный ужин — почему бы и нет? Благо, свита великого и ужасного уже успела притащить в логово босса продуктов с расчётом, наверное, как минимум на месяц.       Готовка, по крайней мере, отвлекала. Весело насвистывая себе под нос какой-то невесть где прилипший мотивчик, Акихито внезапно подумал, что он запросто мог просто слишком много себе навыдумывать. Да, конечно, Асами бесится, что кто-то посмел залезть в его квартиру — а кто бы не бесился? Обостренное чувство гордыни требовало кромсать врагов направо и налево, да вот враги, похоже, упрямо не были согласны кромсаться. И даже если Акихито совершенно бесполезен, Асами мог ведь хотя бы позволить как-то... поддержать себя? Ах, конечно. Его Величество ведь такие взрослые и самостоятельные!       Акихито усмехнулся и дорезал последний кружок морковки, когда валяющийся где-то на журнальном столике телефон внезапно ожил. Такаба покосился на дисплей и тут же радостно бросился к трубке.        — Да!        — Такаба? Рад тебя слышать. Как поживаешь?

***

      С такой напастью, как «не везёт», великому и ужасному главе японской мафии приходилось сталкиваться довольно редко. Всё же, как-никак, Асами считал себя на редкость везучим ублюдком — конечно, острый ум, талант, проницательность и упорство лежали в основе успеха его нелегкого бизнеса, но и таких невероятных высот вряд ли получилось бы достичь, не имея в рукаве острый стилет хвалёной интуиции и щепотки удачи в кармане.       Однако в этот раз своенравная стерва крутила перед носом Асами своим издевательски крупным задом, совершенно отказываясь помогать. Нет, конечно, за невероятный подарок судьбы — тот, который не дал Акихито оказаться дома во время нападения, — Асами был безмерно благодарен. Но всё же на этом моменте удача укатила в неизвестном направлении, весело помахав ручкой на прощание.       Асами злился. Бесился. Вливал в себя чашками кофе и нагонял ужас на подчинённых — но никто из них, как бы ни лез вон из шкуры, всесильным не был. После убийства и разгрома в квартире прошло четыре дня, а Асами ни на шаг не приблизился к разгадке и по-прежнему понятия не имел, какая же сука за всем этим стоит.       А тут ещё и важный контракт, над которым Асами работал последний месяц, нещадно жёг напряженные нервы. Но якудза держался, ни словом, ни жестом не позволяя кому бы то ни было усомниться в том, что у великолепного Асами Рюичи всё под полным и безоговорочным контролем. Никто, кроме верного Киришимы, не имел права знать, что знаменитый самоконтроль стремительно утекает сквозь пальцы после очередного известия о провале каждой последующей зацепки.       Да, у Асами был целый список претендентов, которые могли узнать о его малыше и на свой страх и риск провернуть нечто подобное. Но действовать поспешно и бездоказательно было бы верхом глупости и недальновидности. И уж тем более Асами ни за что не мог позволить своей знаменитой выдержке дрогнуть перед всеми этими итальянскими, ирландскими и корейскими акулами в преддверии поистине грандиозной международной сделки!       И потому якудза терпел, продолжая упорно работать. И старался делать так, чтобы Акихито не догадался, что его жизнь или свобода была... и остаётся, чёрт возьми, в опасности! По правде говоря, отзывчивый и нежный любовник был сейчас вообще единственным, что держало Асами на плаву, дарило и наполняло силой каждую клеточку тела. И каждое прикосновение к желанной коже, каждый взгляд и каждый стон служили суровым напоминанием, что всего этого может не стать, если он, Асами, оступится.       Но как бы мужчина ни старался делать вид, что всё в полном порядке, Такаба никогда не был дураком. Или просто успел узнать его натуру слишком хорошо. Сперва мальчишка начал чаще смотреть всё более задумчиво, потом — осторожно расспрашивать, а вчера за завтраком и вовсе прямо в лоб спросил, что не так. Асами откупился односложными ответами и даже как-то незаметно умудрился перевести разговор в головокружительный секс, вот только, кажется, пронырливого репортёра всё равно до конца убедить так и не смог.       Мужчина откинулся на стуле и прикрыл глаза, проводя пальцами по волосам. От бесконечных бумаг рябило в глазах, а нормально поспать уже давно не получалось. Новый день — снова! — не принёс никаких изменений, и вообще...        — Асами, я пошёл!       Якудза уже хотел «угукнуть» в ответ своему чудовищу что-то неопределённое, как резко подскочил на стуле, каменея лицом.        — Что?!       Совершенно собранный для улицы мальчишка с сумкой от камеры наперевес замер перед полуоткрытой входной дверью, с удивлением глядя на любовника.        — Вернись сейчас же! — Асами стрельнувшей пружиной слетел со стула, чувствуя растекающийся в груди холод ярости и секундного... испуга?        — Эй, ты чего? — насупился Акихито, заметно ошарашенный внезапным тоном любовника. — Мне на работу надо! Разве ты...       Грохот с силой захлопнувшейся двери заставил юношу поражённо ахнуть, и Асами, уперевшись руками по обе стороны от белобрысой головы, подался вперёд, буквально нависая над вконец растерявшимся фотографом.        — Ты никуда не пойдешь, — прорычал мужчина. На виске бешено билась жилка, отдавая в голову каждый удар глухим набатом.        — Это что, такая шутка? — Уголок рта мальчишки нервно дёрнулся.        — Ты можешь хоть раз просто послушаться?!       Акихито снова недоуменно моргнул, всматриваясь в пылающие тигриные глаза, а затем нахмурился, окончательно осознав, что мужчина и вправду совершенно серьёзен. Стараясь сохранять спокойствие, парень скрестил руки на груди и сердито поинтересовался:        — Ты, случайно, головой не ударялся? С каких пор мне нельзя ходить на работу?!        — С этих самых. Зачем ты вообще туда собрался?        — Я говорил тебе вчера, что мне позвонил босс! — задохнулся в негодовании молодой фотограф, подаваясь вперёд и хватаясь пальцами за свитер Асами. — Ты чем вообще слушал?!       Асами скривился недовольно, признавая, что вчера за ужином и в самом деле воспринимал болтовню Акихито вполуха. Но это вовсе не отменяет того факта, что рисковать любовником он себе не позволит!        — Позвони ему. Прямо сейчас. Скажи, что заболел.        — И не подумаю!       Асами едва не выругался сквозь зубы, увидев в горящих негодованием серых глазах всплеск знакомого упрямства. Вот теперь Акихито точно упрётся рогом — и простым давлением тут обойтись будет очень и очень трудно.        — Малыш, я не стану долго повторять, — тихо прошелестел Асами, наклоняясь так близко, что тяжелое дыхание мальчишки звенящим напряжением впивалось в кожу сотней острых игл.        — Я тоже, представляешь?! Пропусти меня! Асами! — Извернувшись, Акихито со всей силы оттолкнул от себя мужчину, но готовый к такому повороту якудза был сильнее и быстрее — перехватил запястья любовника и снова вжал того в злосчастную дверь.        — Не могу.        — Почему? Почему, чёрт возьми?! Объясни мне! — Такаба был в настоящем бешенстве, буквально метая глазами молнии, но вырваться не пытался — Асами держал крепко.        — Так надо. Я перестраховываюсь. Хотелось завыть. Что угодно — лишь бы избавиться от вопросов, которые неизменно приведут к скрываемой правде.        — Перестраховываешься? От чего? Я же обещал, что заварушка с Уэно в прошлом! Или ты всё ещё мстишь мне за ту ночь? — Глаза Акихито пылали оскорблённым огнём.        — Нет!       О боги, ну почему, почему всё должно быть так запутанно? Ещё не хватало приплести сюда ту идиотскую ссору!..        — Тогда в чем дело, Асами? — с отчаянием выкрикнул фотограф, с досадой дёрнув зафиксированными руками. — Если у тебя плохое настроение из-за случившегося в квартире... или расскажи, или не срывай на мне злость!        — Я не срываю на тебе злость!        — А это на что похоже?! — Акихито выглядел задетым и крайне непреклонным. — Думаешь, я не замечаю, как ты уходишь в кабинет работать каждую ночь и возвращаешься в постель только под утро? Или как ты куришь раза в два чаще, чем обычно? А может, не ты чашками вливаешь в себя кофе, наплевав на отдых и здоровье?!        — Акихито...        — Почему ты вообще здесь? Я рад, правда, но с каких пор ты сидишь дома, предпочитая отчитывать подчиненных бесконечными звонками по телефону?        — Так нужно!        — Верю. Но при чём тут моя работа?!        — На это есть причины!        — Озвучь их или дай мне пройти!        — Нет.       Сгустившееся в воздухе напряжение, казалось, готово было в любую секунду взорвать барабанные перепонки.        — Асами, трахнутый ты на всю голову подонок!.. Катись к чёрту со своими грёбанными прихотями!        — Успокойся и не вынуждай меня делать то, о чём мы оба потом пожалеем.       Акихито дышал тяжело и часто, явно находясь на пределе. А затем тряхнул головой. И неожиданно горько рассмеялся:        — Ты псих. Нет, точно — псих! Только мне стоит поверить... Твою ж мать, стоит мне на маленькую секундочку, наконец, поверить, что всё налаживается... как ты снова ведёшь себя как ненормальный!       Смотреть на мучения Акихито было невыносимо.        — Это не так...        — Тогда прекрати вести себя как полный ублюдок и объясни, наконец, что происходит!       Хотелось биться головой о стену, рвать на себе волосы и кричать, кричать, только бы не видеть в повлажневших серых глазах эту жестокую обиду и горькое разочарование. Ощущение неправильности происходящего рвало в клочья душу и разум, и Асами печально покачал головой, сдаваясь. И голос его внезапно зазвучал тихо и неожиданно хрипло:        — Ты. Ты был целью, ясно тебе? В квартире нет ничего настолько ценного, чтобы ради этого нужно было устраивать весь этот фарс с нападением и разгромом. Ничего — кроме тебя! Тебя искали, глупый, упрямый ты мой мальчишка!..       Акихито смотрел удивительно ясно и прямо, вот только руки в захвате Асами едва заметно слабели. Не колеблясь, мужчина отпустил их, подхватывая любовника за талию. Такаба подозрительно спокойно откинулся спиной на дверь, неосознанно ища опоры, и растерянно черканул рукой по волосам.        — Почему... почему ты сразу мне не сказал?       Асами провёл пальцами по чуть побледневшей щеке юноши и покачал головой.        — Потому что. Видел бы ты своё лицо, когда я вошёл в квартиру.        — А потом?        — Потом я надеялся, что найду виновных раньше, чем ты обо всём догадаешься.       Акихито помолчал, задумчиво глядя куда-то за плечо Асами. Затем моргнул и поднял на любовника серьёзный взгляд:        — Ты поэтому всё это время не выходил из квартиры? Не хотел оставлять меня одного?       Лгать и скрываться теперь не было никакого смысла.        — Да, малыш.       Акихито отлип от стены и, потянув из кармана джинсов телефон, тихо попросил:        — Расскажи мне всё. А пока... я позвоню боссу.