Обещания

      С самого утра Акихито был на нервах, а часам к шести ощутимое предчувствие полнейшей задницы достигло своего пика.        — Ну же, Кио, возьми трубку! — процедил сквозь зубы фотограф.       За всей своей смышленостью и, в общем-то, исполнительностью, за Кио уже замечался весьма существенный недостаток: когда парнишка чрезмерно сильно волновался, он мог запросто в упор не услышать звонок в дверь, будильник или сигнал телефона. А может, просто выключил мобильник на весь день, боясь передумать.       В любом случае, до назначенного времени встречи оставалось чуть более двух часов, а молодой заказчик всё ещё не был уведомлён, что Акихито больше не может продолжать участие в этом деле.       «Чёрт, чёрт, чёрт бы тебя побрал, Асами, ублюдок!»       Акихито не знал, что делать. После ночной сцены не было и речи о том, чтобы продолжить наблюдение за Уэно Масаши. Фотограф не находил себе места, сходя с ума от бездействия и в сотый раз тыкая пальцем на кнопочку вызова номера Кио.       Акихито слонялся туда-сюда по квартире, кружками вливал в себя горячий шоколад, но беспокойство только всё больше нарастало. Близился час встречи, а Кио не отвечал. Акихито прислонился к стенке и стал снова задумчиво пересматривать проявленные фотографии со слежки за Уэно. Да, наверное, прав был Асами: от этого человека веяло затаённой опасностью. Акихито было безумно жаль Кио. Но если так разобраться, то чем он, простой фотограф-репортёр, действительно сможет ему помочь? У них определенно получится привлечь внимание к нечистому на руку домовладельцу и добиться пересмотра документов, но Кио уже успел увлечься мыслью разоблачить причину бед многих семей — Уэно. Те снимки, которые есть сейчас у Такабы — довольно интересный материал, но никакого явного компромата на них и в помине не запечатлено. Вся надежда была на сегодняшний поход в ночной клуб.       Акихито выдохнул и потёр пальцами виски.       «Думай, думай! Ты же не просто фотограф. Ты охотник за сенсациями. Дельная ли это вообще была затея?»       Такаба вскинул голову и обвёл взглядом гостиную Асами.       Чего бы они вообще добились, отправившись сегодня в «Кэйдо»? Даже если бы Акихито удалось сделать снимки какого-нибудь весьма подозрительного деяния или момента заключения крупной незаконной сделки, то... что дальше? Кио ведь говорил, что ни одно официальное агентство: ни репортёры, ни детективы, ни полиция — не пожелали браться за проблему парнишки. С чего они вообще решили, что, заполучив компрометирующие фотографии, никто не прикроет тихонько их дело, уничтожив доказательства?       Акихито вздрогнул, вспомнив красочные подробности своего знакомства с Асами Рюичи. И особенно того, как поплатился за кадр в своем видоискателе. Если даже непоколебимый криминальный авторитет чуть ли не всей Японии велел молодому журналисту быть осторожным с этим человеком, то с чего они с Кио взяли, что Уэно не имеет никакой власти над полицией и издательствами?       Восемь часов. Акихито застонал, яростно тыкая в кнопки мобильника, но в ответ были снова слышны лишь издевательски долгие гудки. Твою ж мать! Ведь даже если Акихито не придет на встречу, Кио, переборов себя, не отступится. Только не сейчас.       На его месте Акихито и сам ни за какие коврижки не пошел бы на попятную. И из-за глупого, но, в общем-то, до боли знакомого упрямства этот наивный парнишка может оказаться в большой опасности.       Что делать?       «Он меня убьёт. Асами меня убьёт», — думал Акихито, а пальцы словно самостоятельно, как в каком-то сне, уже застёгивали рубашку и завязывали шнурки ботинок.

***

      На условленном месте Кио не оказалось.       Акихито скрипнул зубами: наверняка парнишка отправился в клуб один, не дождавшись фотографа. Уж точно не взял и повернул домой попивать чай с печеньем.       Идти в «Кэйдо» не хотелось. Данное Асами обещание назойливым холодком вгрызалось в затылок, но отступать было поздно: оно уже нарушено. Кроме того, нужно вытаскивать Тамуру, пока не случилось чего дурного. Молодой фотограф слепо надеялся, что успеет вернуться домой до возвращения Асами, а иначе не миновать большого скандала в лице обозлённого садиста с пунктиком насчёт контроля.       Акихито с трудом протискивался через веселящуюся толпу и медленно начинал нервничать. Клуб, как ни крути, был вполне приличным, и людей набралось много, а громкая музыка и яркий мигающий свет настойчиво капали на мозг и совершенно сбивали с толку. Где же может быть Кио?       Фотографа несколько раз едва не сбили с ног, и, лишь благодаря повышенной вертлявости выскочив за пределы танцпола, Акихито попытался пораскинуть мозгами. Что-что, а незаконные сделки точно не будут совершаться прямо среди самого скопления народа. Значит, нужно найти тихое местечко, более душевно располагающее к криминалу. Мысль была на удивление здравой, и, как только Такаба приблизился к многообещающей зоне с диванами и столиками, в поредевшей толпе мелькнул знакомый затылок.        — Кио!       Переорать музыку, естественно, не удалось. Акихито рванул вперёд, и, цапнув парнишку за шиворот, оттянул его подальше от танцпола. Здесь, в зоне отдыха, было сложно продохнуть от едкого сигаретного дыма, но, по крайней мере, музыка была приглушена.        — Акихито? Я думал, у тебя не получилось прийти. Я так рад!       По открытому лицу парнишки расползлась широкая улыбка, а карие глаза сияли нездоровым блеском. Акихито знал это выражение: видел уже сотни раз в собственном отражении. Точно такой же сносящий крышу азарт возникал в нём самом в самый разгар охоты с обожаемым видоискателем за каким-нибудь невероятно скандальным сюжетом.       Уговорить отступиться молодого репортёра, пусть и непрофессионального, но почувствовавшего сладкий вкус близкой сенсации, будет ох как непросто.       Акихито, заведомо себя возненавидев, прикрыл глаза.        — Послушай... мы должны уйти.       Улыбка Кио сползла, и на его лице отразилось непонимание. Парнишка привычным жестом пригладил топорщащийся вихор тёмных волос, что постоянно делал, когда нервничал. Такое заявление от Акихито явно не соответствовало его сегодняшним нехилым планам.        — Чего? — переспросил Кио, в шоке уставившись на фотографа широко раскрытыми глазами. — Ты с ума сошел? Мы же на грани большого прорыва!       Акихито, скривившись, обвел кислым взглядом беснующуюся толпу. Почему нельзя было заранее подумать, как поправдоподобнее объяснить парнишке причину резкой смены планов? Например, «мой любовник — влиятельный, ненормальный и крайне сексуально озабоченный босс японской мафии — очень настойчиво попросил, если это вообще можно назвать просьбой, не соваться в дела Уэно Масаши»?        — Эмм... один человек дал ясно понять, что мы не сможем добиться ничего полезного, выслеживая Уэно. — Перефразировка получилась до безобразия расплывчатой, но это было лучшее, на что тогда нашёлся Акихито.       Глаза Кио округлились.        — Кто-то из людей Уэно угрожал тебе?       Акихито замотал головой. Проклятье, он не это имел в виду!        — Не-а.        — Тогда... ты что, так доверяешь мнению этого человека?       Молодой фотограф повёл плечом. Действительно, а насколько сильно он… доверяет Асами? Задумываться над этим сейчас как-то не хотелось.        — В данном вопросе — да. Доверяю, — наконец выдавил Акихито.       Кио выглядел разочарованным. Такаба видел, как в глазах парнишки сменяют друг друга сотни мыслей. Он явно был сбит с толку.        — Ты что, всерьёз предлагаешь всё бросить?       Акихито фыркнул.        — Чего? Вот ещё! Мы соберём нужные сведения и прищучим твоего подонка-домовладельца.       Уж в этом угрозы Асами точно не станут помехой.        — А если...        — Документы перепроверят и найдут все подделки и махинации. Но... Боюсь, Уэно нам не по зубам.       Казалось, Кио сейчас разревётся.        — Я... я не могу!        — А придётся! Просто доверься мне. Ну пожалуйста, Кио.       Ещё год назад вольный фотограф Такаба Акихито ни за что не выдал бы подобную речь. Отступиться? Когда сенсация уже практически чувствуется в руках, почти осязаемо и до невозможности приятно шурша по ладоням громкими заголовками газет? Да ни за что! Весь мир скорее перевернулся бы, чем светловолосый фоторепортёр не вставил палки в колеса очередной жертве, вздумавшей заиметь позорные тёмные секреты от общественности. Но теперь...       Акихито, взглянув на криминальный мир с его внутренней стороны, стал с тех пор осторожнее и умнее: справедливость не всегда может восторжествовать. Выигрывает тот, кто сильнее, и не всегда тот, на чьей стороне правда. И в данном случае вольный фотограф ясно чувствовал, что сильнее именно Уэно.       Кроме того, этот парнишка. Сейчас в случае промашки Акихито ставил под удар не только себя, но и Кио. Не жестоко ли дать ему лоб в лоб столкнуться со всей мощью и подлостью этого теневого мира? Что будет с ним?       И именно поэтому Акихито скрепя сердце решил настаивать на том, чтобы оставить всё как есть. Пусть даже Тамура Кио его не простит. В другой ситуации сам Акихито продолжил бы копать несмотря ни на что... но не сейчас. Не в этом случае.       Акихито было жаль обманывать ожидания Кио, но как ещё можно ему помочь? На несчастное выражение лица Тамуры было больно смотреть. Акихито знал, что был для парнишки чем-то вроде образца для подражания: с виду бесстрашный и дерзкий вольный фотограф, почти что распутавший это неприятное дело. И пойти так просто на попятную... это наверняка оказалось слишком большим ударом для Кио. Акихито видел, как стремительно у парнишки тает его и так довольно хрупкая уверенность в себе.        — Кио? — позвал Такаба, неловко переступая с ноги на ногу из-за затянувшегося молчания.        — Но... вот просто так...        — Кио, — твёрже повторил Акихито. — Мы уже добились своего. Есть нужные фотографии, и твой домовладелец не останется незамеченным. Вам вернут дом. Но Уэно мы проиграем. Поверь мне.       Кио, казалось, находился в каком-то трансе. Он был ужасно расстроен, но Акихито знал, что уж это он как-нибудь переживёт. Наконец парнишка, совсем по-мальчишески шмыгнув носом, заторможенно кивнул.       У Акихито отлегло от сердца. Ну слава богам здравомыслия!       Теперь нужно выбираться отсюда.       Такаба настойчиво потянул Кио к выходу, пока тот вновь не передумал. Внезапно парнишка, ойкнув, замер как вкопанный. Акихито обернулся и заметил, что сначала побледневшие щеки Кио покрылись красными пятнами смущения.        — Акихито... — пробормотал он, — ты меня убьешь, но... кажется, кто-то стянул у меня твою камеру, пока мы разговаривали. Сумка пуста!       Акихито едва не подпрыгнул.        — Что?! Мою... камеру?!       Только этого ещё не хватало! Прежнее рассудительное настроение вышибло моментально. Что значит «кто-то стянул камеру»? Его драгоценную камеру?!       Действительно, один из своих фотоаппаратов Акихито одолжил Кио. Видимо, парнишка решил прихватить его с собой на дело. И умудрился потерять!       Молодой журналист ущипнул себя за руку.        — Так, так, — пробормотал Акихито, потирая виски. — На пленке были фотографии Уэно?       Кио, казалось, ещё больше сжался.        — Скорее всего... но неудачные, потому что я их делал.        — В кадр попадал кто-то из нас?        — Кажется, нет...       Такаба схватился за голову.        — Кажется? Кио, это важно!       Парнишка сжал кулаки, зажмурился, но потом покачал головой.        — Нет, такого не было.       Акихито коротко выдохнул, взъерошив волосы.        — Уже хорошо. Хоть что-то.        — Мы должны найти камеру, — твёрдо сказал Кио.       Да уж, неприятность. Но каковы шансы? Скорее всего, его фотоаппарат уже не вернуть. Акихито выхватил из рук Кио свою уже пустую сумку и с тоской обвел взглядом «Кэйдо». Много людей, много светомузыки и много дыма... Да уж, это не элитный «Шион» Асами.       Стоп.       Элитный. «Шион».       Сердце Акихито пропустило удар.       Сам Асами чрезвычайно серьёзно предупреждал об осторожности с Уэно Масаши. Значит, это не просто некая мелкая сошка, заигравшая в мафию...       Так какого хрена такому человеку понадобилось заключать сделки в каком-то ночном клубе, пусть и не самом паршивом?!       До этого момента у молодого фотографа даже не было времени задуматься над этим.        — Забудь про камеру. Уходим, — проговорил Акихито, бледнея. — Немедленно.       Схватив за руку Кио, Такаба бросился в сторону выхода. Они с трудом протискивались в толпе, и Акихито мог думать только о том, какой же он идиот.       Внезапно с дальнего края танцпола начал подниматься странный шум, который, пересилив орущую музыку, превратился в истошный визг. Действуя стадным рефлексом, ему вторила остальная толпа, и Акихито на несколько секунд потерял ориентацию в пространстве. Толпа навалила со всех сторон, музыка резко обрубилась, и только тогда Акихито тоже услышал нечто, заставившее танцпол сойти с ума.       Это были звуки выстрелов. Акихито почувствовал, как его прошиб холодный пот.       Прощай, незаметное возвращение домой до прихода Асами!..