Обещания

      Акихито, сжавшись на дорогом кожаном сидении, чувствовал себя совершенно изнеможённым и каким-то... сломленным. Быстро передав телохранителю всё, что помнит о местонахождении Тамуры, совершенно покорно позволил затащить себя в салон — и сейчас сходил с ума от раскалившейся в воздухе тишины.       За всю поездку Асами не произнёс ни слова. Акихито изнывал, бросая напряжённые взгляды на застывший полупрофиль, но мужчина даже ни разу не повернул в его сторону головы — лишь неподвижно замер, с пристальной тяжестью уставившись в окно. Несколько раз его рука едва заметно порывалась двигаться по знакомому маршруту — за сигаретой — но якудза почему-то постоянно себя одёргивал.       Гнетущая атмосфера, повисшая в воздухе, сжимала Акихито горло. Юноше казалось, что нечеловеческая моральная пытка, которой подверг его Асами, вынула из него всю душу. И сейчас этот человек явно был намерен продолжать издеваться.       Снова хотелось завыть в голос. Даже не так — было жизненно необходимо хотя бы шумно вдохнуть, чтобы как-то прервать эту давящую тишину. Почувствовать, что всё происходящее ещё как-то можно держать под хлипким контролем измождённого, обессиленного разума.       Акихито задыхался, давясь в безмолвии Асами, и почему-то не смел прервать тишины. Он ощущал себя совсем ребёнком, только что совершившим серьёзный, очень серьёзный проступок. Маленьким, но неглупым мальчиком, который ожидал от родителей крика, ремня или чего угодно... только не укоризненного, нестерпимо гнетущего молчания. Молчания, которое рано или поздно взорвётся с ужасающей, сносящей всё на своем пути, силой.       Автомобиль остановился, и Акихито даже вякнуть не успел, когда Асами одним сильным движением за шкирку выволок его из машины и, перекинув через плечо, направился в здание своей квартиры.        — Что ты творишь? Я сам могу идти!       Акихито храбрился, но, по правде говоря, очень сильно кривил душой. Каждое движение отзывалось в ноге резкой болью, от которой хотелось сжать зубы и позорно заскулить. Но самолично признаться Асами, что ко всему прочему он ещё и травмирован — вероятно, серьёзно — было выше сил.        — Как же, — холодно бросил мужчина, даже не подумав вернуть своего пленника на землю.       «Кого я пытаюсь обмануть? — кисло подумал Акихито. — Он наверняка всё сразу понял».       Сердце то замирало, то бешено колотилось. Фотографу было невыносимо даже предположить о том, что может ожидать его дома... Нет, этот Асами, что предстал перед ним сегодня, вовсе не вызывал привычного опасения.       Он пугал до ужаса.       Безвольное тело Акихито было бесцеремонно сброшено на диван в гостиной, и боль в колене снова заставила молодого человека скривиться. Сейчас фоторепортёр отдал бы что угодно, только бы в квартире, кроме якудзы, присутствовали хотя бы его телохранители, но те, естественно, остались за дверью. Было видно, что Асами старался держать себя в руках, но истинное выражение остро очерченного лица упорно прорывалось сквозь хлипкую маску остатка самообладания. Акихито даже не мог себе представить силу гнева мужчины, заставившего знаменитую безупречную выдержку с хрустом трещать по швам. И самым устрашающим являлось то, что гнев этот был направлен именно на Акихито.       Внезапно разорвав раскалённую тишину, уверенно хлопнула входная дверь. Акихито замер, раскрыв рот на полувдохе, когда в гостиную, громко озвучив вежливое приветствие, вошла женщина средних лет. Эффектная, ухоженная и даже удивительно красивая, но её лицо и походка выдавали натуру весьма твёрдую и решительную. Это всё оказалось настолько неожиданным, что фотограф вконец растерялся. Асами же, наоборот, холодно кивнул в ответ. Видимо, гостья была ему давно знакома, а её визит — ожидаем.        — Кто... это? — ошарашенно выпалил Акихито, напрочь позабыв об элементарных правилах приличия.        — Я доктор Аикава, — дружелюбно улыбнувшись, представилась женщина. Кажется, её совершенно не задела неловкая грубость молодого человека. С той же полуулыбкой доктор просканировала фотографа с ног до головы, видимо, тут же оценив для себя некие подробности его внешнего вида. — Асами-сама попросил осмотреть вашу ногу. Вы не возражаете?       Она сказала это самое «попросил» так, словно Асами действительно умел что-то просить, а не требовать. Однако почему-то у Акихито возникло впечатление, что с этой женщиной именно так всё быть как раз-таки могло.        — Я... — пробормотал Акихито, с трудом возвращая себе владение речью. — Всё в порядке. Правда, не стоило. Это же мелочи.        — Делай, что она говорит, — рыкнул Асами, отходя к стене и облокачиваясь спиной о косяк двери, ведущей в соседнюю комнату. Было видно, что ему стоило больших усилий держать лицо при посторонних, и Акихито вынужден был признать: лучше сейчас вообще ни в чём ему не перечить.        — Ну-ну, — покачала головой доктор Аикава, бросая укоризненный взгляд в сторону хозяина квартиры. — Мы с молодым человеком сами это дело уладим.       У Акихито едва челюсть не отвисла. Наверное, эта приятная женщина была далеко не так проста, раз позволяла себе разговаривать с Асами Рюичи, как с равным. В конце концов, сейчас Акихито был пациентом, и доктор выступала в его... защиту?       Наверное, настоящие врачи — и правда сверхлюди с чутким сердцем и железными нервами.       Тем не менее, больше упрямиться молодой журналист не стал. Сильная боль расползалась по всей ноге при каждом движении, и, по правде говоря, Акихито и сам предполагал, что с коленом придётся обратиться к врачу. Но то, что это сделал Асами, и сейчас доктор оценит его состояние профессиональным взглядом, выложит начистую все его мелкие недавние злоключения... это пугало. Действительно пугало.       «Как вы получили эту травму? — Спрыгнул с крыши на громилу с пушкой, который загнал меня до полусмерти и пытался пристрелить!»       Акихито скривился. Что-то подсказывало юноше, что Асами совсем не понравится подобная формулировка.       Доктор осматривала колено, некоторыми решительными движениями и вопрошаниями «А здесь болит?» едва не заставляя парня позорно взвывать; задавала мелкие вопросы, а на главную дилемму о том, как произошла травма, Акихито односложно отмазался: просто неудачно упал. Молодой репортёр всеми силами старался не смотреть в сторону Асами, но по неумолимо сгущающейся и давящей энергетике в комнате можно было безошибочно определить, что мужчина в россказни строптивого питомца ни черта не верит. Доктор, видимо, тоже, но женщина с дальновидным пониманием не стала добивать несчастного юношу опасными расспросами.        — Дисторсия связок коленного сустава, — вынесла вердикт доктор Аикава и на всякий случай пояснила: — Растяжение. Ничего страшного, просто предоставьте ноге покой на ближайшие несколько дней. Минимум нагрузок. Если дня через три боль и отёк не спадут, отправляйтесь в больницу на рентген.       Врач говорила ещё что-то о тугих повязках, льде и каких-то мазях, а Акихито благодарил и прощался, больше думая о том, что до смерти хочет отсрочить уход этой женщины. Хозяин квартиры больше сохранял угрюмое молчание, не предвещающее, однако, ничего хорошего.       Дверь за доктором захлопнулась в полнейшей тишине, и Акихито, неловко поёжившись, осмелился наконец бросить убитый взгляд на Асами.       «Пожалуйста... не молчи! Наори на меня, что ли... да ударь, чёрт возьми! Чего, ну чего же ты добиваешься, Асами?!»       Неужели этот человек действительно так хочет свести его с ума? Что ж, это превосходно получалось, лучше некуда. И страшнее всего было от осознания того, что Асами с момента их сегодняшней встречи практически к нему не прикоснулся. Он наказывал жестоко, но — морально. Неужели так и будет продолжаться?       Невозможно.       Словно в подтверждение этих мыслей, Асами рывком отпрянул от стены, и Акихито, дрогнув всем телом, понял: вот оно. Выдержка лопнула. Чека с гранаты сдёрнута.        — Может, всё-таки попытаешься объяснить мне своё поведение? — чётко потребовал Асами, окончательно заставив Акихито внутренне сжаться.       Как он мог ответить? Акихито честно признавал, что совершил ошибку. И был зол на собственную глупую идею выслеживать Уэно... это ведь подвергло жизнь Кио такой опасности! Наверное, он действительно заслуживал злости Асами?        — Я думал, что уйду до появления людей Уэно, — тихо признался Акихито.        — Думал? — Глаза напротив сузились в злой издёвке. — Ты — думал?!       Сердце упорно не желало ровно биться.        — Я...        — Ты постоянно ноешь, что я ограничиваю твои действия, — безжалостно продолжил Асами, угрожающе приближаясь. — Но ты пообещал мне не лезть туда — и я тебе поверил! — Золотистые глаза презрительно сверкнули недобрым огнём. — Однако ты тут же посмел предать моё доверие!       «П-предать? Я не...»       Больше всего на свете хотелось просто зажмуриться, но Акихито в силу врождённого упорства не мог позволить себе подобного малодушия.        — Я не собирался обманывать тебя! Я знаю, что поступил не очень-то разумно. Ты собираешься бесконечно напоминать мне об этом?!       Грохот битого стекла разнёсся по дому подобно звонкой пощёчине. Лицо Акихито побледнело, а взгляд сам собой расширился на осколках ни в чём не повинной вазы, снесённой на пол резким и мощным рывком.        — Идиот! — рявкнул Асами. — «Не очень-то разумно»! Ты вообще понимаешь, что тебя могли убить? Неужели в твоей глупой голове до сих пор не отложилось такой простой мысли?!        — Асами... — Холодок ужаса пробежался по затылку Акихито, когда якудза одним резким движением преодолел разделяющее их расстояние и, вперившись коленом в край дивана, больно схватил юношу за нижнюю челюсть, сдавливая горло. С рваным хрипом глотнув воздуха, юноша понял: разговоры кончились. Асами был в полнейшей ярости, и сейчас молодой фотограф вовсе не был уверен, что любовник не посмеет причинить ему вреда. Настоящего вреда.       Акихито словно парализовало. Он мог попытаться отстраниться, вырваться; он мог попытаться образумить Асами и умолять не делать ему больно. Но вместо этого юноша просто затравленно смотрел в потемневшие безжалостные глаза, не в силах отвести пригвождённого взгляда. Ему было действительно страшно — но мысль о попытке сопротивляться была ещё более невыносима.       Он заслужил — и разочарование Кио, и раненую ногу, и этот прожигающий взгляд Асами. И уж точно не позволит самому себе такое быстро простить.       «Ну же... пожалуйста. Делай, что хотел. Я переживу, Асами, правда. Только не смотри на меня... так!»       Неровные удары сердца шумом отбивали в ушах, а нарастающий ужас тёмным пятном наплывал перед глазами.       «Прошу же... Асами! Пожалуйста...»       Кажется, даже об этом умолять было бесполезно.       «Пожалуйста...»       Золотистые глаза неожиданно едва заметно расширились. Лишь на одно короткое мгновение — словно некий невидимый разряд пробежал по телу мужчины. По его лицу стремительно скользнула тень какой-то непонятной эмоции... и внезапно и гнев, и злость, и неконтролируемая ярость застыли за непроницаемой маской, словно кто-то одним уверенным движением стёр их всех.       Резко разжав пальцы, мужчина порывисто выпрямился и отпрянул на шаг.       «Асами...»        — Иди спать, Акихито.       Его голос был на удивление тихим, бесстрастным и холодным.       «Ч-что?»       Акихито был настолько ошеломлён неожиданной сменой действий, что его сознание напрочь отказывалось адекватно воспринимать происходящее.       Асами, не дожидаясь реакции юноши, решительно развернулся с явным намерением покинуть гостиную.        — К... куда ты? — хрипло выдавил из себя Акихито, с трудом узнавая собственный голос.        — Мне надо работать, — отрезал Асами, даже не обернувшись.       Через несколько секунд громко хлопнула дверь его домашнего кабинета.

***

      Минут пять Акихито никак не мог заставить себя пошевелиться — просто замер, вжавшись в спинку дивана. Умом молодой фотограф понимал, что нужно встать, отправиться в ванную, стянуть с себя эту чёртову грязную и порванную одежду и, наконец, заняться несчастным коленом... но сил не хватало даже на то, чтобы начать хотя бы ровно дышать.       Что произошло? Почему... почему Асами отпустил его? Может, это такая злая шутка? Или он задумал нечто совсем другое?       Однако шли минуты, но мужчина не возвращался. Акихито зябко обхватил плечи: злящийся Асами и жестокий Асами — дело привычное. Но злящийся Асами, который отступает и велит идти спать... это было немыслимым. Непонятным. И оттого ещё более пугающим.       Акихито с трудом поднялся на одеревеневшие ноги и медленно побрёл в ванную комнату, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в колене. С неожиданной резкостью захлопнув дверь и потянув защёлку, юноша почувствовал непреодолимое желание подпереть вход чем-нибудь тяжёлым.       «Успокойся! Всё позади. Позади…»       Внутренний голос казался уравновешенным и здравым, но непослушные пальцы почему-то никак не могли расстегнуть пуговицу на рубашке. Кружок пластмассы маялся, скользил между тканью, но упорно не желал поддаваться.       Акихито хотелось застонать от злости и обиды.       «Вот дерьмо! Да возьми же себя в руки!»       Раздосадовано рыкнув, Акихито с силой рванул своенравную ткань, тут же протестующе затрещавшую по ниткам шва.       «Да ну тебя! Всё равно одежду выбрасывать придётся», — раздосадовано выругался фотограф, резко выкручивая ручку крана.       Хлынувшие струи воды были почти обжигающе горячими, но Акихито колотила крупная дрожь, не имеющая ничего общего с холодом. Вода стекала по спине, размазывая на мгновенно намокшей одежде разводы от грязи и чужой запёкшейся крови.       «Почему... почему это происходит со мной? Почему всё обязательно должно быть так сложно?!»       Акихито едва сдержал рвущийся наружу полный отчаяния стон, когда его кулак ударился о плитку кафеля. Физическая боль немного отрезвила мысли, и Акихито сжал зубы, выровнял нормальную температуру воды и подставил под неё лицо.       «Идиот! Тебе колена мало? Нечего ещё и кулаками размахивать. Лучше займись делом!»       Он должен. Нужно двигаться дальше. Надо помочь себе — а потом он сможет разобраться со всем остальным. Как-нибудь сможет.       Немного успокоившись, Акихито с трудом, но сумел стянуть с себя одежду. Втирал мочалкой мыльную пену почти с остервенением, словно вместе с грязью и потом можно было отскрести все безрадостные эмоции и мысли. Однако даже намыливая кожу и волосы в четвертый раз, Акихито всё равно чувствовал себя грязным.       Омерзительно.       «Ты предал моё доверие».       Было это сказано лишь в порыве гнева... или же Асами и правда так считает?       Что Акихито предал его.       Возможно, отчасти так и было. Мужчина серьёзно отнёсся к данному любовником обещанию. Но что было делать, если на кону стояла ни больше ни меньше — жизнь человека?       Выключать горячую воду не хотелось. Возвращаться в комнату — тоже. Но Акихито заставил себя покинуть ванную, найти домашнюю одежду и, наконец, перевязать многострадальное колено и обработать многочисленные царапины и ссадины.       Всё это происходило словно на автопилоте, как в неком скучном, затяжном и непонятном сне. Сил на то, чтобы просто думать, больше не осталось.       Светало, и знакомый потолок среди отступающей ночной серости равнодушно смотрел сверху. Та же комната, та же постель. Вот только сейчас рядом не было большого, сильного и тёплого тела, крепко обнимающего властной рукой.       Он справится со всем. Попытается справиться. Ведь иначе... иначе всё это не имеет ни малейшего смысла.       Сложно было сказать, сколько времени прошло в отрешённом состоянии без мыслей и чувств. Просто в одно мгновение безучастный потолок сменился липкой темнотой — и Акихито, наконец, забылся тяжёлым, беспокойным сном на ставшей внезапно слишком большой и неуютной кровати.