Обещания

      Акихито всю ночь мучили беспокойные сны. Казалось, уже давно остались в прошлом те неясные пугающие образы, неизменно начинающие свою тягостную пытку, стоит лишь расслабиться, отвлечься... закрыть глаза. Но они снова, как и тогда, после чудовищного Гонконга, возникали в измождённом сознании, наплывая призрачными тенями. Они не несли ни узнавания, ни смысла — лишь жгучее ощущение мучительной беспомощности и смутной тревоги.       Пережитый стресс, волнение о раненом Кио и нерешённая ссора с Асами — всё это не отпускало мысли молодого человека даже во время желанного отдыха. И потому после всего пережитого не было удивительным проснуться с тяжёлой головой и в подавленном настроении.       Сквозь неплотно затянутые шторы пробивался равнодушно неяркий свет пасмурно-серого дня. Что делать? Куда идти? Ни работы, ни свободы действий... Сейчас самым разумным и безопасным было оставить всё так, как есть. Не испытывать судьбу. И постараться переждать, пока утихнет поднявшаяся в доме буря.       «Это ведь новый день. Значит, нужно двигаться дальше», — твёрдо решил Акихито, усилием воли стряхивая с себя остатки липкой паутины ночных кошмаров и рывком садясь в постели. Полдень уже давно миновал, и парень, морщась от боли в сильно распухшем колене, вылез из-под душного одеяла и потащился на кухню в поисках чего-нибудь съестного.       Жареная курица подозрительно отдавала переработанным картоном. Молодой журналист испытывал настойчивое желание вывернуть содержимое своей тарелки в помойку, но умом понимал: всё дело вовсе не в качестве еды, которое, несомненно, должно быть на высшем уровне.       Одно, несомненно, искренне радовало Акихито: Кио был в порядке. Практически сразу же фотограф, высунув нос из квартиры Асами, наткнулся на троих оставленных в холле горилл. Хмуро глянув на неулыбчивых работяг во главе с одним из неизменных телохранителей Асами, Акихито невесело отметил для себя, что грозный босс японской мафии и правда перестал ему доверять. Видимо, попытаться покинуть квартиру тоже было бы себе дороже. Однако были у этого прискорбного факта и хорошие стороны: парень хотя бы получил возможность немного попытать Суо и выяснить всё необходимое насчёт своего неудачливого молодого нанимателя.       Тамура Кио, так некстати подстреленный людьми Уэно, был ранен несерьёзно, но успел потерять много крови. Акихито невольно почувствовал нехорошее головокружение: таким трудом выпрошенная у Асами помощь, вероятно, спасла парнишке жизнь. А что, если бы Суо опоздал? Или Акихито, как оказалось бы, слишком медлил? Или если бы Асами даже не стал его слушать... Нет, при одной мысли об этом к горлу молодого репортёра подкатывала тошнота. Не нужно думать о плохом — на этот раз всё с горем пополам обошлось. По крайней мере, парнишка находился в больнице, живой и подлатанный, пусть даже ему пришлось пережить две операции подряд. Такаба опасался, что у его юного нерадивого протеже возникнут проблемы с законом, однако Кио по непонятной причине был избавлен от опасных расспросов о пулевом ранении со стороны полиции. Хотя чего скрывать? Эта самая «причина» была Акихито более чем знакома. Что ж, Асами Рюичи никогда не давал повода забывать, насколько могущественным он может быть — и в данном случае фотограф был за это донельзя благодарен.       Добрые вести немного подняли Акихито настроение, правда, ровно до того момента, пока Суо, неожиданно глянув на питомца своего босса с вполне человеческим и искренним сочувствием, не посоветовал юноше «вести себя потише и постараться пару деньков не попадаться на глаза Асами-сама». Акихито, с тяжёлым сердцем вернувшись в квартиру, удручённо выдохнул: мнению телохранителя, вероятно, стоило доверять. У подобных шкафообразных созданий вообще редко и слова вытянешь, а уж если мужчина сам решил дать совет... Что ж, видимо, господин и повелитель действительно сейчас был очень страшен и крайне нестабилен в своем, казалось бы, так умело подавляемом гневе.       «Чёрт бы тебя побрал, Асами! Почему ты вечно переворачиваешь моё душевное равновесие вверх дном?!»       В общем-то, тут Акихито отчаянно кривил душой. Какое, к дьяволу, равновесие? Уж чем вольный фотограф точно похвастаться не мог, так это совершенно незнакомыми для его эмоционального, живого существа понятиями, как «равнодушие» и «самоконтроль».       Тем не менее, главной причины терзаний бедного репортёра дома не было, и в данный момент Акихито испытывал от этого факта ни с чем не сравнимое облегчение. Оно и неудивительно — заставить Асами Рюичи махнуть рукой на работу не сможет даже Конец Света, не то что какая-то там долгая бессонная ночь, проведённая в поисках и вымещениях злости на своевольных строптивых питомцах. В любом случае Акихито сейчас было просто жизненно необходимо время, чтобы немного разобраться во всей этой грёбанной запутанной ситуации.       Ах, да.       В новостях о стрельбе в ночном клубе не было сказано ни слова.

***

      Разобраться, однако, не получилось. Ни в тот день, ни в следующий, ни через несколько суток. А вот перспектива сойти с ума уже не казалась такой недосягаемой.       Казалось бы, что может быть проще: столкнуться, проживая в одной квартире? Однако Асами и Акихито, кажется, упорно не желали знакомиться со словом «просто». И с той самой ужасно злополучной ночи практически не виделись друг с другом — даже, можно сказать, не разговаривали: сложно ведь назвать нормальной беседой редкий обмен короткими дежурными фразами.       Было очевидно: та яростная, нечеловеческая злость, возникшая в Асами, никуда не делась, лишь надёжно спряталась за стеной из повседневных рабочих хлопот. Что происходило с ней: накапливалась ли она, грозясь однажды вырваться наружу, или же наоборот — с течением времени потихоньку рассеивалась? Акихито не знал. Однако при каждом появлении дома якудза выглядел донельзя мрачным, неизменно сердитым и всё более... уставшим. Это проявлялось почти незаметно, однако Такаба на своей шкуре успел научиться различать самые малейшие изменения в настроении этого человека — и потому твёрдо знал: всё не так. Кроме того, у фотографа возникло стойкое ощущение, что мужчина, по голову зарываясь в работу, намеренно избегает любовника. Быть может, всё дело в бизнесе, но... Почему Асами теперь почти всегда возвращался поздно, когда Акихито уже ложился спать, а уходил задолго до его пробуждения? Утром молодой журналист даже не мог с уверенностью определить, ночевал ли вообще мужчина рядом с ним: простынь с другой стороны большой кровати всегда оказывалась неизменно ровной.       В общем-то, первое время Акихито такое положение дел более чем устраивало. Тут исправно действовало простое неписаное правило: меньше попадаешь под горячую руку — целее будешь. Однако дня через три душное напряжение неразрешённого конфликта, пропитавшее весь воздух в квартире, начало нещадно тяготить. Оно стремительно наплывало, сгущалось и несло стойкое ощущение липкой тревоги, всё более и более мешающее нормально дышать. Акихито изнывал, целыми днями стараясь занимать себя редактированием месячного завала фотографий. Пытался отвлечься мелкой работой по дому, которую ещё позволяла делать травмированная нога, однако и этого было недостаточно. Что бы Акихито ни делал, о чём бы ни думал — всё сводилось к раздирающему ожиданию очередного разрушительного взрыва бомбы, носящей гордое имя Асами Рюичи. Но шло время, и глава теневого мира, словно нарочно издеваясь, ничем не показывал: когда же он, чёрт возьми, наконец спросит с непокорного питомца за так и не прощённый проступок? Не в принципах Асами было оставлять кого-либо безнаказанным. Так просто мириться с чужими ошибками. И отступать. Тогда какого чёрта… почему, почему всё это происходит?!       Акихито мучил этот вопрос гораздо сильнее вероятного наказания. Однако за время, прошедшее после глупого побега в «Кэйдо», ничего не изменилось. Не было ни продолжения ссоры, ни криков, ни нравоучений. И ещё один факт вызывал у Акихито тягостное, тревожное недоумение.       Прошло пять дней. Асами к нему ни разу не прикоснулся.