Три дня Антона Борисова

Дома Борисова ждал крупный скандал с главой их семейства. Андрей Николаевич, в привычку которого входил суровый характер и жесткая манера общения с сыном, едва завидев свежие гематомы, усыпавшие лицо сына, как игрушки новогоднюю ёлку, перешёл на властный тон, который никогда ничего хорошего парню не сулил. Отец начал разговор с банальных ругательств в сторону единственного сына, который "никак не может взяться за ум и выбрать поведение, подобающее будущему офицеру". Борисов-старший терпеть не мог, когда Антон заявлялся домой с фингалами или другими следами "хулиганского поведения", был твердо уверен, что сын позорит офицерское достоинство отца и порой переходил границы. В этот раз травмы парня были ощутимо значительнее всех предыдущих, и Андрей Николаевич не мог не заметить этого. Грозный тон перешёл на крик, но взрывной темперамент Антона дал о себе знать. Отчаявшись за сегодняшний день во многом, Борисов впервые в жизни дал отцу достойный отпор, громко заявив, что недавнее решение пойти в военное считает ошибкой, потому что не хочет быть похожим на отца. Анна Геннадьевна побледнела на три тона, едва не потеряв сознание от страха за любимого сына. Отец, наоборот, пришел в ярость от такой неожиданной дерзости и звякнул пряжкой армейского ремня. Антон сглотнул и отступил на шаг, этот атрибут отцовского гардероба он помнил с далекого детства и, кажется, даже сейчас без труда найдет от него шрамы на спине. Мать отчаянно умоляла мужа остановиться, но слушать жену не входило в правила офицера Борисова. Ремень со свистом взлетел в воздух, но причинить вреда не смог - Антон ловко увернулся от удара. Ещё пара минут, и парень оказывается за забором собственного дома, напоследок бросив отцу, что тот лишился сына. Идти было некуда. Только сейчас Борисов-младший ощутил вкус острого одиночество, которое теперь обступило его со всех сторон. Вернуться домой он не мог, задетая гордость начинала пищать так, что уши закладывало, да и не хотелось казаться слабаком в глазах отца. Он твердо знал, придет домой - лишится свободы навсегда. Раньше всегда имелась капризная Алена, после пары игривых смс ожидающая его у себя в постели, а сейчас не хотелось видеть размалеванное личико. Да, он бросил эту куклу, но жалеть тут не о чем, будь возможность всё вернуть - он бы поступил точно так же. Больше всего сейчас хотелось прижаться к пухлой щеке, переплести свои пальцы с аккуратными девичьими и вдыхать аромат каштановых волос. Но сейчас это делает совершенно другой человек, которому Борисов скоро обязательно разнесёт рожу в хлам. А пока надо где-то переночевать. - Алло, Банан, к тебе можно завалиться прямо сейчас? - номер лучшего друга давно забит в набранных, ведь никто не излечит душу, лучше чем душевная компания и бутылка дорогого алкоголя. Бадягин несмотря на внешний пофигизм и вечную улыбку в нужные моменты всегда протягивал другу руку помощи, вытаскивал его из любых передряг, порой проявляя при этом несвойственные ему чудеса догадливости. О тяжелых отношениях Антона с отцом он был прекрасно осведомлен и одно шумного выдоха в трубку хватило для понимания проблемы. Забухать - было лучшим средством по мнению Саши, и друг его в этом активно поддерживал. Сейчас он был тоже не прочь откупорить заманчивую бутылку, но от Банана прозвучало совсем другое предложение. Клуб в северном районе города служил местным пристанищем похоти и разврата, там парни и договорились провести сегодняшнюю ночь. Выпивка и горячие девушки - что ещё нужно молодому парню. Отказываться было верхом глупости, и вызвав такси, Антон достал из кармана деньги, тайком сунутые ему матерью на гостиницу, понял, что эту ночь он точно проведет не в постели. В большом задымленном помещении остро пахло горьковатым дымом кальяна с примесью ментолово-сигаретного. Один аромат всколыхнул в голове парня жизненную необходимость покурить, но пустой карман любимой спортивной куртки напомнил, что дурная привычка была брошена пару месяцев назад большими стараниями силы воли. Впрочем, сейчас сорваться хотелось гораздо больше. Среди ослепляющих голубовато-белых вспышек было весьма трудно различать лица, но Антон, привыкший к специфическому освещению, ориентировался в клубе достаточно хорошо. К тому же, ему была хорошо известна привычка лучшего друга занимать крайние места у бара, поэтому в течение следующих пяти минут Банан был обнаружен. - Здорова, Тох, - парни обменялись привычными рукопожатиями, после чего Антон опустился на соседний стул. Почти сразу он увидел на столике прозрачный фужер с бледно-голубоватым содержимым внутри, и стало понятно, почему друг так беззаботно улыбается. Проходящие мимо дамочки в миниатюрных платьях кокетливо стреляли в Борисова кошачьими глазками, игнорируя его весёлого друга, но парню сейчас было всё равно. Лишь когда десятая барышня в обтягивающем платьице прошла мимо, изящно покачивая бедрами, Бадягин повернулся к другу. - Рассказывай, чего батя опять до тебя докопался. - Да пошел он, - деревянная зубочистка между пальцев тот час переломилась пополам, а Антон понял, что сейчас не хочет душевных разговоров с другом. Да, в тихой комнате под баночку с пивом Борзый обязательно излил бы душу, рассказал другу, какие на самом деле его терзают сомнения, а, возможно, когда лучший друг достал отцовский коньяк и план по возвращению Мамаевой всплыл наружу, но сейчас в душном клубе, под раскаты грохочущей музыки и стаканы самбуки рассказывать свои секреты другу, который пожирает взглядом стриптизёрш, было бессмысленно. - Слышь, Банан, я сегодня матери обещал не бухать, поэтому я, наверное, к Ленке. - Ну давай тогда, - Саня сразу стер улыбку с лица, ведь пить в одиночестве, как закоренелый алкаш, ему не хотелось, а это значило, что сегодня он вновь подчиняется сухому закону. Банан даже позавидовал другу, у которого в телефонной книге всегда есть пара заветных номеров, набрав которые сразу слышишь благодатное "я без белья". Антону половина женщин готова была отдаться с полу жеста, а когда он показывал перед ними свой характер, то остальные медленно таяли и сами прыгали к нему в койку, даже не задумываясь о его финансах. Сане же приходилось применять стандартные методы из коктейлей и уговоров доступных девиц, хотя половина из них всё равно оставляла его ни с чем. Впрочем, в этот раз Борисов не собирался пользоваться легко доступными девушками, ему нужно было разобраться в самом себе, только вот Банану об этом знать вовсе необязательно. - Слышь, Антох, а чё у тебя с лицом-то? - Упал, - иронично хмыкнул в ответ Борзый, и друг сразу понял, что подробностей истории он не услышит. Сломанный нос начал причинять первые неудобства и Антон старался не думать о том, что будет, когда закончиться действие обезболивающего. Ещё в машине таксиста он успел рассмотреть как следует своё лицо и сделать неутешительные выводы. Как бы дерзко он не смотрелся в глазах окружающих, ссадины были приличными и болеть будут тоже весьма ощутимо, если их, конечно, не обработать. От мыслей о собственном здоровье Борисова отвлекла незнакомая девушка в памятном белоснежном платье. Кажется, именно такое было на Саше, когда она пригласила его на концерт Дорна, а он, дурак, притащил к ней Алёну с её мутными друзьями. Хотя нет, не дурак, он - клинический идиот! Сердце больно защемило, и уже на самом выходе из клуба блондин не смог отказать себе в небольшой слабости. Да, он давал матери слово не пить алкоголь, но ситуация не располагает к трезвому анализу. Через пару минут уже на свежем летнем воздухе Борисов задумчиво вертел в руках бутылку хорошего виски, из-за которого теперь в карманах гулял только ветер. Денег осталось только на проезд в один конец, вот только пункт назначения был неизвестен даже Антону. Где ночевать с таким капиталом звучало в его голове риторическим вопросом, но маму в недостатке средств он не винил ни капли. Возможно, сейчас отец кричит на неё за это "преступление", ведь деньги он всегда строго контролировал, и сыну позволял только необходимые нужды, как одежда, еда, учеба ну и, конечно, изредка баловал дорогими гаджетами. О каких лишних бабках на Кипры и другие прихоти Пупка могла идти речь, когда в семье царил строжайший контроль и за растрату лишних средств всегда следовало наказание? Алёнино "нищеброд" всегда задевало за самые фибры души, и один раз по глупости он пошел на её поводу, взял крупную сумму без ведома отца... Антон нащупал длинный шрам на лопатке и досадливо поморщился, коря самого себя за прошлые глупости. Саша никогда не требовала от него денег, не просила дорогих подарков, она просто любила его за то, что он есть, а Борзый не ценил эту благодать, идиот! Он тогда и подумать не мог, что толстая одноклассница, с которой он изображал отношения за бабки, перевернёт его взгляды на жизнь, поставит его мир с ног на голову, откроет ему глаза, наконец! Сейчас за родные зеленые он готов был ещё раз втоптать Алёнины чувства в грязь, как она раньше поступала с Сашей, но увы, так просто свою малышку он уже не вернёт. Борисов откупорил бутылку на ближайшей остановке и взглянул на дорогие часы. Меньше часа осталось этому дню, а у Антона есть целых сорок восемь, чтобы доказать Саше свои чувства и открыть глаза на алчного Диму, как она ему когда-то. Нужно вернуть долг. И он будет бороться! - Борзый, а ты в курсе, что детям нельзя бухать? - так же неожиданно, как и всегда рядом с ним появился Олег Евгеньевич, усаживаясь рядом на лавку. Бутылка сама собой переместилась в его руки, а противится любому развитию событий Антон был не в состоянии. Он только мотнул головой да шмыгнул носом, скорее всего, удерживая вновь открывшееся кровотечение. Анальгин из аптечки таксиста давно перестал действовать, лицо нещадно пекло, но жаловаться никому независимый Борисов не собирался. - У, я смотрю ты совсем раскис. Дома, что ли, проблемы? - Это не ваше дело, - Антон изо всех сил старался удержать свою независимость, но груз проблем на плечах семнадцатилетнего парня был сильнее. Отерев саднящую переносицу, блондин уронил голову на плечи, ловя белобрысой макушкой прохладную ночную росу. Фома терпеливо ждал, когда парень переборет себя и заговорит. - Отец прессует. - Понятно, только нажираться - всё равно не выход, - нетронутая бутылка улетела точно в ближайшую урну, что Борисов лишь проводил печальным взглядом. Жалко не было ни капли, наоборот, с души упал небольшой камешек. Хотя бы слово, матери данное, сдержал. По вискам застучала кровь, и голову пришлось всё же вскинуть наверх, так она болела хоть чуточку меньше. С неба начинал накрапывать моросящий дождик, и Антон без труда мог найти первые его капельки на своих джинсах. Фома тоже заметил перемену погоды, поднялся с места. - Подбирай сопли, поехали. Подлечим тебя, будешь как огурец завтра. Саню будешь радовать, вставай давай!