21 century toyz

POV Кайла.       - Уёбок, — закрывает дверь Картман и вываливает на стол три пакета из КФС.       Я не перестаю смеяться над доставщиком. Хоть Картман и называет меня жидярой, но сам похлеще всех стереотипнейших евреев.       - А что такого? — с набитым кожей от крылышек ртом спрашивает он. — На сайте написано, доставка тридцать минут. В случае задержки, еда за наш счёт. Он опоздал на четыре, — он тыкает мне в лицо своими жирными пальчиками, — минуты. В следующий раз знать будет, пидорас.       Стэн и Кенни тоже едва отходят от смеха. Спор за дверью был слышен даже через гостиную.       - Жрите, неблагодарные сволочи, — запивая месиво из картошки, курицы и сырного соуса колой ворчит жиртрест.       По понедельникам мы всех заказываем два дуэта, четыре большие картошки, восемь сырных соусов и четыре колы (Картман ещё твистер и биггер сжирает). Эта традиция поддерживается с октября, когда Кенни, заработав своим нелёгким трудом первую сотню, решил нас накормить. Эх, Кенни.       - Картман, а где твоя мама? — спрашивает Стэн. — Когда мы у тебя, она всегда спускается и платит.       - Не знаю, ушла по работе, — мычит «поросёночек», сметая картошку.       Я хмыкаю. Все знают о работе миссис Картман.       - Пошёл нахуй, жидяра.       -На самом деле, — вдумчиво говорит Кенни, смотря на картофелину, — Лиэн хорошая женщина.       -Ты с ней на работе клиентов делишь? — осведомляюсь я.       Стэн смеётся.       -Блять, да она же не виновата, что любит трахаться, — поднимает брови Кенни и вздыхает. — А ей и приятно, и платят, а голос у неё просто волшебный… — возводит глаза ввысь наш мечтательный друг. — А ещё она заботливая и терпеливая, этой скотине только такая мать и подходит.       - Нищеброд, захлопнись, — начинающий закипать Картман взвизгивает.       - Вообще-то тебе должно быть приятно, жирдяй, — сладко улыбается Кенни. — Гордись ею, в немецкое порно девок не берут…       - Урод, урою нахуй, — уже красный визжит наш маленький фашист.       Мы со Стэном покатываемся со смеху от невозмутимости Кенни.       Честно говоря, он прав. Лиэн славная. И голос у неё действительно волшебный. Не хочет бороться с нимфоманией, а заставляет недостатки работать на себя. Хотя, называть болезни недостатком — неправильно, наверное.       - Так, пацаны, — остыв и облизав свои пальчики, Картман вздыхает, — чё Токену в пятницу нести будем?       - Я возьму папин виски, — говорю. — Ему их дарят после каждого дела.       -Отлично, у меня дома полно текилы, — говорит Картман. — Одно слово — и я вас всех выебу, — спохватившись предупреждает он.       - Окей, тогда на нас с Кенни пиво, — разводит руками Стэн. — Сколько?       - Два ящика, там по двенадцать, — потягивается белокурый. Потянувшись, он окидывает на всех взглядом и говорит: — Господа. Сделаем ли мы нашему милому Леопольду одолжение, купив ему бутылочку русской водки? Кроме нас у бедной Марджорин никого в этом деле нет, а без выпивки к нашему афроамериканскому другу, — он щёлкает языком, — нельзя.       - А чё он туда суётся? — хмурится Картман. — Его выносит с бутылки фильтрованного, а потом мы дружно его наряжаем, разукрашиваем или отправляем на панель. И он это знает.       Кенни ангельски смеётся.       - Давайте в этот раз обепечим ему очаровательный минет от Бебе?       - Да, да-а, — энергично кивает Стэн. — Она за ним бегает в последнее время, кудахтает, словно наседка. А парень нихрена не понимает. Их надо свести.       - Чел, — я закатываю глаза. — Это Венди попросила, да?       Стэн смущается. Розовеет.       - Да ладно, всё равно рано или поздно ему придётся лишиться девственности, пусть это будет Бебе, — оправдывается Стэн.       - Баттерс — пидорас, тупица, — произносит Картман. — Ему кроме Кенни никто не даст.       - Может и так, — молвит Кенни. — Да вот только тебе, жиртрест, уж точно никто не светит. Только твоя правая.        Картман закатывает глаза, признав поражение.       - Не обижайся, — я мягко улыбаюсь. — Найдётся девушка, которой понравится твой зад размером с камаз.       - Ой, — прищуривается Картман, — ну у меня и то больше шансов, а тебе всё смотреть и смотреть за твоим хипарём, который трахает заучку, еврейская ты пидорасина.       Я напрягаюсь и уже чуть-чуть привстаю, как меня касается длинная рука Кенни. Я поворачиваюсь, а на меня спокойно глядят две синие глыбы. Я расслабляюсь.       - Картман, хватит уже, — вздыхает Стэн.       -Картман, — говорю. — А вот если бы я не был евреем, за что бы ты меня ненавидел?       - Если бы ты не был евреем, мы бы не дружили, — говорит жиртрест.       - Знаешь, Эрик, — я вздыхаю, — при всех твоей злобности, ты чёткий.       Картман думает с минуту, а потом показывает мне средний палец.