21 century toyz

      Они спускаются через пять минут. Неплохо для обоих. Бебе вытирает рот, Баттерс весь красный и, кажется, в шоке. Но улыбается, кстати, может, не до конца он и педик.       Встречают их рукоплесканиями. За время их отсутствия я выпил пару стопок текилы, и глаза уже накрывает пелена. Но соображаю до сих пор неплохо.       Баттерс, не отвечая на шаловливые расспросы, крутит стрелку. Она делает два оборота.       Кенни.       Все замирают. Кенни расплывается в лисьей улыбке.       - Баттерс, я выбираю действие.       Стотч заливается краской ещё пуще. Когда его не было, Кенни шепнул мне на ухо, что хоть сейчас появилась надежда на то, что Баттерс переключится с его яиц на чью-нибудь вагину.       - Кенни... а переоденься, пожалуйста, в женщину, - лепечет Баттерс. - Только чтобы было похоже.       Стэн и Картман хохочут. Обычно честь перевоплотиться в девчонку выпадает Баттерсу, и тот, зная это, решает изменить традициям.       Кенни хлопает в ладоши и просит Бебе помочь накраситься. Она с радостью убегает с ним в комнату родителей Токена, он милостиво разрешил воспользоваться одеждой матери.       - Господи, - выдыхает он, когда они уходят. - Пацаны, Венди, держитесь, потом будет пиздец.       - Бля, мне страшно, - признаётся Картман, держа в руке бутылку пива. - Реально страшно.       - Я не хочу трахать директрису, - хнычет Баттерс.       Клайд весь белый, его обнимает Токен. Они уже второй год вместе, кстати говоря. Довольно большой срок. Наверное, и для геев тоже. Мне нужно перестать выделять их, они такие же, как и обычные пары.       - Господи, какой стресс, - дрожит Твик и залпом выпивает стакан водки. Морщится.       - Хоть это и весело, - говорю я, - но всё равно не по себе, у Кенни с воображением всё в порядке.       - Плюсую, - мрачно говорит Крэйг.       - Ну ничего, можно правду выбрать, - говорит Стэн.       - Это скучно, - говорит Клайд. От него я этого не ожидал. - Хоть он и больной, хоть и страшно пиздец, но это просто дикий кайф.       Токен целует его.       - Господа, - Бебе выбегает и визжит, - Принцесса Кенни!       Все хлопают в ладоши и зовут нашу радость.       Выходит Кенни.       Все затыкаются.       Он выглядит как ебаная девчонка. Парик ( невесть откуда взявшийся ) удивительной натуральности обрамляет это лицо ржаными, почти цвета волос Кенни, кудрями. Чёрное кружевное платье охватывает плоскую фигуру. Высоченные чёрные каблуки делают ягодицы бессмертного пиздюка округлыми и аппетитными, к тому же длинные ноги облачены в чёрную сетку. Два синих озера густо подведены, на губах красная помада. До нас долетает шёпот французских духов. Наша андрогинная Принцесса Кенни. Он выглядит как Франк-н-Фуртер, только лицо женственнее.       Никакие груди Венди не сравнятся с ним. Несмотря на бесполость тела, на действительную андрогинность этого существа, у меня моментально встаёт.       Я сжимаю ноги со всей силы. Выдёргиваю из-под задницы подушку и кладу её на член. Слава Моисею, никто не видит этого позора. Все галдят.       Конечно, когда мы играем в эту игру, все галдят, улюлюкают, охают, хлопают, вздыхают, стонут. Но по-разному. У Кенни это всегда восторг. Под восторженные крики Принцесса грациозно держась, но при этом томно виляя бёдрами,идёт к нам и садится напротив меня. Я не могу оторвать глаз. Внезапно он смотрит на меня и подмигивает. Я смеюсь, но потом мигом заливаюсь краской. Внизу живота до сих пор тяжело. Что за хрень, наверное, мой мозг уже не распознаёт, где тёлки, а где Кенни.       Затаив дыхание, все смотрят на лениво вертящуюся красную стрелочку. Она останавливается на Картмане.       Все разочаровано стонут. Он всегда выбирает правду.       - Картман, ты бы трахнул Лиэн? - невинно интересуется Кенни.       - Пидор-нищеброд, я ещё не выбрал, - сквозь зубы проговаривает жиртрест.       - Как будто ты выберешь действие, - говорю я.        - Нет, не трахнул бы, гадёныш, - закатывает глаза Картман.       - Эрик, Эрик, - качает головой Кенни. - Ты же знаешь, что в этой игре лгать нельзя. Придётся тебе у меня отсосать.       - Вот твою мамашу я уже отымел прошлой ночью, пидорасина, - выплёвывает Картман.       Он крутит стрелочку. Все забывают о произошедшем после первого оборота. Она показывает на Стэна.       - Стэнли, друг мой, - расцветает в улыбке Картман. - Действие? Я так и думал. Так вот, стяни с Венди лифчик.       Чего и следовало ожидать. Ну, и не то видели, Токен однажды оббегал гостиную с высоко поднятыми руками, это была первая прихоть Кенни. Ещё однажды я восемь минут стоял обнажённый на дороге и просил мелочь на проезд домой. Собрал двадцать баксов, кстати. Так что много голого и волосатого у нас было.       Все пьяны до верхних хуёв меры. Так что набухшие тёмно-вишнёвые соски Тестабургер никто не будет помнить, а если и будет, то молча. Даже Картман не вспоминает действия правды или действия прилюдно.       Стэн тискает грудь хихикающей Венди под предложения о групповухе. Кенни говорит, что в следующий раз попросит о групповухе с Венди и тем, кто выпадет. Кстати, если бы Венди не позволила Стэну стянуть лифчик, или Баттерс бы не позволил Бебе отсосать, они бы изгнались навсегда с наших мирных вечеров. Правила мы установили ещё в первый раз, как можно больше грязи и как можно больше податливости.       Стэн крутит, пока я закидываюсь текилой. Посмотрев на стрелку, я с удивлением обнаруживаю, что она показывает на меня. Я бухой в стельку, чувствую только, что улыбаюсь во весь рот.       - Кайл, - улыбается Стэн. Я знаю, что он точно ничего не сделает очень опасного, ибо я уже не в адеквате, и он это видит. Действие, говорю. - Та-ак. Кайл, засоси самого охуенного тут человека. Чел, уже правда пора, мы же знаем, что тебе точно кто-то нравится. А тут как раз вся параллель, вот там, по дому, шляются.       Я улыбаюсь ещё шире, хотя это вряд ли было возможно. Все поддакивают Стэну, что типа задрал уже один ходить.       Я убираю с пришедшего в норму члена подушку, встаю. Чуть не падаю, но меня поддерживают Клайд и Токен. Какая же они чудесная пара, думаю я. Их никто не винит, всем вообще посрать, только в детстве пидорство было чем-то...пидорским. Ну бля, все поняли. Шатаясь, под приободряющий в этот раз галдёж, я делаю шаг и сажусь напротив Бебе. Она заливается краской, а остальные хлопают в ладоши, скандируя моё имя. Интересно, а Баттерс ревнует? А они вообще с Бебе встречаются типа теперь?       Всё равно.       Ведь я с последних сил двигаю тело навстречу этим золотистым локонам, ослабевшими руками обвиваю белую шею и, найдя эти мягкие прохладные губы своими, вырубаюсь в объятиях Кенни.