21 century toyz

POV Кайла.       Я не смотрю на него. Мне просто невыносимо смотреть на Кенни. В ту самую длинную и самую интимную в моей жизни минуту, когда он своими длинными белыми пальцами, обжигая кожу на шее, расстёгивал мне рубашку, я сошёл с ума. Если бы кровь была алюминием, он бы закипел во мне и разъел всю кожу, каждый её участок, настолько мне было плохо. Но в то же время, если бы моя кожа меняла цвет в зависимости от степени переживаемого блаженства, она бы сверкала самыми беспощадными и живыми оттенками, ибо я был готов рыдать.        И сейчас, когда он просто стоит, слишком умный, чтобы ни о чём не догадываться, слишком Кенни, чтобы уйти прочь, я пожираюсь дикими вспышками пламени, расщепляющими мои мысли, мои эмоции.        Как вдруг краем глаза я замечаю движение. Движение тех же белых пальцев, которые при желании могли бы меня на колени поставить. Через четыре секунды, я вспоминаю Харви Дента, Двуликого из Бэтмэна, ибо часть моего лица, до которого докасаются эти тонкие нежнейшие пальцы, беспощадно сгорает. Против воли я вжимаюсь в дверцу кабинки туалета, но это влечёт за собою неминуемые последствия.       Кенни делает совсем небольшой шаг, преодолев ничтожные сантиметры между нами. Вторая его рука просовывается между пиджаком и рубашкой и твёрдо, но не настырно, ложится на мою талию. Тазовыми костями меня придавливают к сукиной дверце, а я нахожу в себе силы обратить глаза на лицо, находящееся в максимум дюжине сантиметров от меня.        Я не захлёбываюсь в этой голубизне его ярких глаз, ибо сейчас они мутные, тёмно-серые. Чёрные зрачки практически поглотили радужную оболочку мучителя моего тела. Отдалёнными углами разума я по-прежнему забочусь о двери туалета, который по-прежнему не кажется мне лучшим местом для того, что происходит, но мои руки онемели, коленки обратились в вату, и единственное, что продолжает осязать - это кончик моего носа, который пришёлся местом поражения струи тёплого воздуха, которого выдохнул ирод.       Мучитель мой, уже не первый десяток секунд который не в состоянии сделать то, что я в праве ожидать, улыбается. Но как только пролетает эта мысль, я начинаю себя тут же ненавидеть за неё. Никакого у меня права нет, и я открываю рот исключительно для того, чтобы выдохнуть воздух, с минуту-другую находившийся в моих лёгких, а не для того, чтобы принять губы, вечно скрытые оранжевой паркой.        Когда он целует меня, его рука на моей талии с силой прижимает и так прижатое к его телу моё, а другая его рука подталкивает мой затылок к его губам. Никакой нежности в его минувшей неторопливости не было - было лишь садистское желание вытянуть из меня боль, и она обнажилась в слезе, которую я задними чувствами ощущаю на своей щеке. Кенни жестоко впивается в мои губы, ухватив меня за волосы. Выдохнув мне в рот, он опускает руку сначала мне на грудь, потом на таз. Не сводя с моих глаз своего пристального взгляда, он проводит по моей нижней губе языком и неожиданно кусает её, отчего я стону ему в губы. Своим языком он проникает ко мне в рот, пальцами скользит по моему животу, по бедру, а потом и по члену, погрузив низ моего живота в тянущую тугую боль, которая, в свою очередь, приводит к тесноте в штанах. Бедром я ощущаю, что у него тоже встал, хотя по спокойным, пусть даже и мутным, глазам, того можно было и не сказать. Прекратив насиловать мой рот языком, он отлепляется от меня и медленно слизывает мою слезу, после чего как-то больно и долго целует меня в шею и выходит из туалета.       Я в ярости разворачиваюсь и влетаю в кабинку, на ходу расстёгивая ремень, штаны, скуля от желания подрочить. Я прислоняюсь к стенке, к которой минуту назад был прижат с другой стороны, и яростно дрочу, ненавидя своего лучшего друга за то, что он заставил меня признать тот неотвратимый и беспрепятственно лезущий факт о том, что я его, Кенни, хочу.

***

POV Картмана.       Из зала я выхожу спустя целую вечность после начала музыки. Вообще, я пил немного, так что мне просто хочется отлить, а не спать, блевать, курить и вообще сдохнуть. Я уже подхожу к своему туалету ( Венди вскоре отказалась от своей мужской половины, так что третий туалет снова стал полностью мой ), как из соседнего, для мальчиков, вываливается очень злой Кайл с...       - Жидёнок, это что, засос? - в небольшом ахуе спрашиваю я еврея, созерцая свежий тёмно-алый след на шее.        Кайл, всё ещё очень злой, хватается за свою шею, разворачивается и быстрым шагом удаляется.       - Сука, а парень-то растёт, - бормочу я и продолжаю движение в туалет.       Закончив с туалетом, я уже иду по направлению к залу, как мне приходит смс о том, что уже темно и пора валить.       Я встречаю Стэна, Баттерса и Кенни. Кайл сказал, что сам потом приедет, так как ему надо домой.       - Пацаны, вы представляете, Кайла засосали.       - Че, - округляет глаза Стэн.       - Я сам не врубился, но я шёл в туалет, а он выскакивает, весь такой не по-детски злой с засосом на шее, а потом свалил.       - Нихера, - тянет Стэн.       - Сам в ахуе, - говорю.       - Ну пора бы уже, - подаёт голос Кенни. - Надо узнать, просто ли его засосали, или ещё и отсосали.       - Узнаем, - кивает Стэн со смешком.

***

      В девять все уже атакуют Дом. На этот раз на бухло никто не скупился, одного пива принесли ящиков семь-восемь. Во всех углах зажимаются парочки, на втором кто-то трахается, в саду бухают, на ковре играют в карты на раздевание, а я сижу в гостиной и распоряжаюсь музыкой. Всегда хотел быть диджеем. Сегодня Дом взорвут самые ниггерские трэки, типа No Twerk, Gold Nigga Swag, Talk Dirty to Me и остальное дерьмо. Под нормальную музыку трястись и колоться только можно, ну и сидеть просто, а танцевать и бухать надо под самое качественное ниггерское дерьмо.        Бебе засасывает Баттерсу всю шею прямо передо мною. Путь нашей Марджорин всем ясен - милая семья и гейские увеселения в подпольных барах. Как и папаша. Ничего публичного и нетрадиционного. Он просто сидит с блаженной улыбкой, будто принял тонну крэка. Уёбок.        Хах, будто бы у меня были шансы. Говорить ему что-то о том, что я его хочу, - это глупо. Не говорить - значит оставаться его душеприказчиком, затаскивать его во всякое дерьмо и постоянно иметь к нему доступ. К нежному, тонкому и лепечущему гаду.       В Саус Парке есть три человека, ориентация которых ставит всех в тупик. Во-первых, Кенни. Который трахает всех, любит всех, берёт со всех деньги, но видящий в своих мечтах огромные сочные сиськи. Кайл, девственность которого иногда принимается за гейскую, но воспитание, характер и поведение которого вообще не укладывается под что-то нетрадиционное. И в-третьих, я, мальчик, с детства причастный к сосанию, членам и педофилии, а также сильнейшей и тотальнейшей гомофобии.       Открывается дверь и входит Кайл. Он скидывает ботинки, куртку и идёт ко мне.       - Бля, я просто сдох на улице от холода, - говорит он. Щёки жидяры розовые, губы пухлые, веет холодом. - Я устал, пойду посплю.       - Ты что, охуел? - ору я. - У нас сейчас самая большая вечеринка, все давятся тут бухлом, а ты спать пойдёшь?       - Ну да, - пожимает он плечами.       - Ладно, ладно, - сразу говорю я. - Только ответь на один вопрос, ладно?       Он устало возводит глаза к небу, а потом на меня.       - Вот этот засос...       - Иди нахуй, Картман.       Обидно.

***

POV Кенни.       Я вот сейчас от души рад, доволен и не так уж сильно и пьян. Даже не сильно беспокоюсь насчёт картины, которую я весь вечер пытаюсь понять.        У меня, значит, нихуёво так встал на Кайла. Такое нечасто бывает, на самом деле. И это странно, ибо я всегда был довольно сильно уверен в том, что я не гей и даже не бисексуал.       Но всё же от мысли о мягкости Кайловых волосах, восхищённости Картмана МОИМ засосом у Кайла на шеё я улыбаюсь под нос. Кайл, наверное, даже и не понял, что я ставлю ему засос.       Вот только зачем? Засосы и поцелуи - это слишком тонко, чтобы их практиковали шлюхи. Чтобы их практиковали от чистого сердца, вернее. А я не взял ни цента за накрывший и меня с макушкой поцелуй, за внеплановую эрекцию у обоих, за основательный и кричащий засос. Засос. Немного отталкивающее слово.       Я снова улыбаюсь своим мыслям. Но волноваться о расспросах - лишнее. Моё лицо спрятано за спиною Клайда - он сидит у меня на коленках. Места на диване больше не нашлось.       Я хлопаю его по плечу и говорю, что мне нужно встать. Я поднимаюсь на второй этаж и направляюсь в туалет. Отливаю и сажусь на ступеньки, ведущие к ванной. Курю.       Снизу не доносится ничего, хоть и толчки безвкусной музыки раскачивают всех. Я замечаю лужицу чьей-то кончи в ванной.       Я возвожу глаза к небу. Убирать это точно будет Стэн, он самый хозяйственный. И любит прибираться. Картман...ну, Картман. А Кайл...       В голове совершенно чётко и осмысленно мелькает мысль о том, что мне бы не хотелось, чтобы Кайл убирал чью-то кончу. И что я бы ему не позволил так унижаться.       - Сука, - шепчу я и протираю запястьями глаза. - Просто сука.       Как вдруг неожиданное "Блять!" и какой-то звон заставляют меня основательно вздрогнуть. Я осторожно тушу сигарету о кафель и прислушиваюсь. Больше не слышно ничего. Встаю. Тихо выхожу из ванной и направляюсь в соседнюю комнату. Она заперта.        - Всё в порядке, уйдите, - слышу я голос, который сегодня уже один раз не узнал.        Во мне что-то сдвигается.        Я влетаю в соседнюю комнату, открываю дверь балкона, смежного с комнатой, в которой находится Кайл. Зная его привычку открывать окна и двери балконов, нетрудно попасть в комнату, где на кровати восседает Кайл, злой, как чёрт.        Когда он видит мою тень, два распахнутых глаза вскидываются прямо на меня, а их хозяин с удвоенной агрессивностью вскакивает на ноги.        - Кайл...       - Кенни, блять! Я просил уйти, сука!       Я даже отступаю на шаг, настолько сильно он осатанел. Кайл кидается в мою сторону, и я от неожиданности даже руки вскидываю.       - Кенни, мразь! Отойди!       Дело в том, что Кайл действительно хотел быть оставленным в покое, но мешал этому я, который, к тому же, мешал маленькому еврею закрыть дверь на балкон. И я бы отошёл, ушёл и разрешил бы ему оставаться одному сколько угодно, но та штука, которая во мне очень болезненным способом подвинулась, мешала. Всем, оказывается.       Видя, что я никуда не двигаюсь, вконец осатаневший Кайл бросается на меня, нанося удары по плечам, по рукам, по груди.       - Ай, блять, Кайл, успо... Ай, сука!       Я не настолько больше, чем он, чтобы безболезненно переносить все его удары. Нет, не сказать, что это прямо очень больно, но неприятно. Я хватаю его за запястья и без усилий завожу руки еврея за спину. Он истерически извивается, вырывается, и ему это даже удаётся. Он толкает меня в грудь, а я шатаюсь скорее от неожиданности, чем от силы.       - Чтоб ты сдох, нищеброд! - орёт рыжий, всё не успокаиваясь. POV Кайла.       - Почему это? Почему это мне нужно сдохнуть? - спокойно, даже улыбаясь и играя со мною этими голубыми шариками - его глазами, спрашивает он. - Это потому, что я могу раздеть тебя когда угодно и где угодно, мм?       После его слов я просто задыхаюсь от возмущения. Во мне кипит не просто буря или шквал, во мне взрывается целая сверхновая, направленная на ненависть только к одному человеку - Кеннету Маккормику, ублюдочной суке, на которого я дрочил пару часов назад в школьном туалете. На которого и из-за которого.       - НИ-ХУ-ЯЯЯЯЯЯ! - ещё одна сверхновая взрывается прямо под горлом, и мне становится нечем дышать, в который раз за две-три минуты.       - Да неужели? - наклоняет голову Кенни. - Ты так правда думаешь?       После этих слов он делает шаг ко мне навстречу, и я понимаю, что погиб, если он захочет удостовериться в своих словах. Как будто он не полностью уверен, что прав. Но я лучше сдохну, чем дам ему это знать просто так, блять!       - Отойди от меня, ублюдок, мать твою! - вскидываю руки я перед собою и бросаюсь на него, собрав все огрызки и осколки сил, данных мне Богом. Или кем-нибудь ещё, не ебу.        - Так это же ты на меня кидаешься, Кайл, - ухмыляется Кенни, пока я пытаюсь оттолкнуть его.       Я толкаю его со всех своих сил, а потом разворачиваюсь и бегу к двери, отпирая дверь одной рукою, а другой медля и мешая себе.       Потому что Кенни прав.       - Оо, - слышу я его голос за спиною, - какие действия.       Я бью кулаком в дверь, ибо меня просто тошнит от того, каким мелочным я себя чувствую. Я разворачиваюсь на сто восемьдесят шесть градусов и ору что есть мочи:        - ДА, ДА, ТЫ ДОЛЖЕН СДОХНУТЬ ПОТОМУ, ЧТО МОЖЕШЬ ЗАСТАВИТЬ МЕНЯ РАЗДЕТЬСЯ ГДЕ И КОГДА ЗАХОЧЕШЬ, ЯСНО!?       Он смотрит на меня с секунду, а потом едва заметно кивает и склоняет голову в другую сторону. Выжидающе смотрит на меня.       - Ну так раздевайся.