If I could take it all back.

В только что сказанном я не вижу никакой логики. - Если вам нужен лидер, то я вряд ли подойду, - я прекрасно понимаю, что Китнисс на эту роль годится больше. - Вы ошибаетесь, - качает головой президент Койн. - Плутарх рассказывал мне о ваших способностях. Сила, интеллект и находчивость, думаю, этими качествами вы можете гордится, - она явно преувеличивает. - Для начала нам нужно лишь записать послание. Мы должны показать, что огонь восстания разгорается. - Раз речь зашла об огне, то вам точно нужен не я, а Огненная Китнисс. Кажется, мои слова действуют на нервы всем присутствующим. Но что я могу поделать? Я не вижу себя впереди толпы восставших. А если посмотреть с другой стороны - эти люди приложили не мало силы, чтобы вытащить меня с арены и не попасть в неприятности. И если они пошли на такой риск, значит, я действительно нужен им; они возлагают на меня надежды. - Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Дайте мне день, - говорю я и смотрю на Хеймитча. Он нахмуривается и еле кивает мне в знак того, что лично он согласен, чтобы дать мне время. Президент Койн несколько минут молчит - видимо, взвешивает все "за" и "против". Но если я действительно им нужен, то все они должны согласиться. - Хорошо, но завтра я буду ждать ответа, - она кивает. - Можете идти. *** Вернувшись в свой отсек, я сажусь на койку и угрюмо смотрю на свою обувь. Наконец-то я могу спокойно проанализировать всё, что со мной произошло за последние несколько дней. Квартальная бойня. Дерево. Выстрел в силовое поле… Дальше мне становится труднее вспоминать. Вероятно, потом произошёл взрыв, и я отключился. Всё ещё трудно поверить, что Китнисс так далеко… В Капитолии. Китнисс… Чтобы она сделала, предложили бы ей такой план, какой только что предложили мне? Согласилась бы? Думаю, да. Она сказала бы: «Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы раз ин навсегда покончить с властью Сноу и Голодными играми» Но именно я так не сказал. Я не Китнисс. После выезда колесниц на 74-х Голодных играх все стали обращать внимание на неё и только. Не то, чтобы я ревновал… Просто Огненная Китнисс гораздо ближе к народу, нежели просто мальчик с хлебом. Думаю, стоит отложить неприятные мысли на потом. Я встаю и выхожу из отсека. Раз у меня нет расписания, значит, можно осмотреться. Я медленно шагаю по коридору, но не успеваю пройти и тридцати метров, как из-за угла выбегает девушка и вовремя не заметив, что я иду, врезается в меня. Я помогаю ей встать и одновременно всматриваюсь в её лицо. Странно, но я будто когда-то видел её. Судя по выражению её лица, она тоже видит во мне кого-то давно знакомого. Спустя секунду я осознаю, что передо мной стоит девушка из двенадцатого дистрикта. Это Делли Картрайт. - Делли? Это ты? – неуверенно спрашиваю я. - Пит?! – её глаза от удивления расширяются, и она тут же бросается мне на шею. – Неужели это ты? - Ну, да, - еле вырвавшись, отвечаю я. В этой серой одежде и с косой вместо локонов Делли выглядит старше своих лет. Кажется, она даже немного похудела. - Все мы видели, что случилось там на арене. Я так переживала за вас с.... – она вдруг замолчала. – Мне очень жаль, Пит, что так всё получилось. Я киваю, и мы продолжаем идти по коридору. Я понимаю, что теперь каждый будет говорить, как ему жаль, что так получилось, но это не поможет ни Китнисс, ни мне. Я чувствую, что чем дольше она будет там в Капитолии, тем тоньше станет наша с ней связь. Её могут замучить пытками так, что она меня забудет… - Ты уже был в нашей столовой? – спрашивает она, и смотрит на правую руку. Мне всегда нравилось в Делли то, что она не настойчива. - Нет, а это что у тебя? – я всё ещё не отрываю взгляда от её руки. На ней я наблюдаю фиолетовую татуировку от кисти до локтя с цифрами и напротив них какими-то записями. - А, это расписание, - поясняет она. У тебя тоже такая же должна быть. И сейчас у меня написано, что пора идти есть. *** Через несколько минут мы заходим в помещение среднего размера. И эта столовая, как я только что убедился, самая обыкновенная. Несколько рядов столов со стульями, на стенах экраны, по которым идут различные трансляции из дистриктов. В дальнем конце столовой нужно брать поднос и тебе выдадут еду. Мы пришли рано, поэтому людей здесь почти не было. Лишь за столом в углу сидели парень с девушкой, что-то обсуждая. Мы же с Делли садимся за третий стол. - Между прочим, - вдруг начинает она, - это не единственная столовая, Пит. На других уровнях они тоже есть. Поскольку население тринадцатого не так уж и мало. - Когда меня отводили в штаб, я почти не видел детей. Неужели из так мало здесь? – спрашиваю я. - Мне говорили, что давно здесь была какая-то эпидемия, которая убила почти всех детей и часть взрослых. Но в подробности я не вдавалась, - отвечает она и предлагает пойти за едой. - Здесь вроде бы неплохо кормят, - Делли протягивает поднос женщине и тут же на поднос ей ставят тарелку с кашей, яблоко и стакан воды. – Три раза в день и каждый день что-то новое. Лично я думаю, что этого достаточно. К тому же мы здесь все беженцы и нам не все рады. Да и вообще мы должны быть благодарны тринадцатому дистрикту за такое гостеприимство. После она что-то долго бурчала себе под нос, пока я брал себе еду, и мы шли обратно. - Поверь, Пит, я очень-очень рада тебя видеть! – после того, как тарелки были опустошены, сказала Делли. – Мне так скучно здесь. - А твои родители? – я с жадностью откусываю от яблока кусок. - Мама и папа не успели спастись… - она опустила глаза, принявшись вертеть яблоко в руках. – В тот день мы с братом были на улице, в общем, далеко от дома. И когда Капитолий начал нас бомбить, родители просто не успели даже выйти за порог дома. - Прости, я не знал. - Да ничего. Мы с братом уже привыкли быть одни, - Делли смотрит мне прямо в глаза и тут её лицо искажает странная гримаса. Мне трудно понять или она боится что-то сказать мне, или ей неприятно. – Пит, я скажу тебе кое-что, но обещай, что не будешь выходить из себя, ладно? Выходить из себя? Когда это за время нашего с ней знакомства я выходил из себя? Или же она думает, что Игры превратили меня в психа? - В тот день погибло больше половины нашего дистрикта. Тех, кто смог выжить Гейл и остальные выводили из дистрикта в лес. Но всё произошло так внезапно… Ещё когда миротворцы стали покидать двенадцатый, люди стали понимать, что скоро что-то произойдёт. Но никто не решался выходить за забор, потому что все боялись леса. Пит, твои родители… Они погибли. Я не знаю, что и думать. У меня всегда были отношения с ними… Прямо сказать, не такие, какие бывают в нормальных семьях. Я и сам не знаю, любила ли меня моя мать. Она часто била меня за любые же промахи то в работе, то в школе. У моего отца не было возможности проводить со мной время, потому что он целыми днями стоял у печи. Даже когда мы вместе работали, он был так немногословен. Ни разу не спросил, как дела в школе. Помню только, как в тот день, когда я бросил Китнисс хлеб, мне здорово влетело за то, что я его подпалил. Мать ругалась на меня, а отец лишь бросил недовольный взгляд в мою сторону и что-то пробормотал. Но всё же я любил их просто за то, что я дожил до этого дня благодаря им. При такой бедности в двенадцатом помощь не то, что от родителей, даже от чужого человека нужно ценить. Но почему-то во мне загорелось непреодолимое желание поехать в двенадцатый дистрикт. Не понимаю, почему, но меня туда тянет. Возможно, если бы я смог увидеть, что там произошло, найти хотя-бы какие-нибудь мои уцелевшие вещи, если разбомбили и деревню победителей. - Делли, кто-нибудь из тринадцатого уже летал в наш дистрикт? - Не знаю, а что? Ты хочешь сказать… Она не успевает договорить, как я бросаюсь к выходу. Если действительно Койн так нужна моя помощь, то я обязан увидеть, во что превратили мой родной дистрикт. Я быстрым шагом направляюсь в штаб, чтобы попросить разрешения хотя бы ненадолго покинуть тринадцатый дистрикт. Но если Койн откажется, придётся ей искать другое лицо восстания.