Границы верности

- А это что за монстр? – изящный пальчик Милины вперился прямиком в Ди'Вору. Новая императрица устраивает смотр среди перешедших ей «по наследству» советников и министров. В первые мгновения может показаться, что Китана никогда не умирала – настолько похожа на нее «сестра». Но стоит лишь мельком взглянуть в злые желтые глаза, и сразу станет понятно: ЭТО совсем не эденийская принцесса. Половину лица девушки скрывает маска, и Ди'Вора почему-то сразу понимает, что это вовсе не дань моде, а умелая попытка мимикрии со стороны опаснейшего хищника. Человеческий облик Милины не может полностью скрыть нечто звериное, нечто, что заложено в ней вместе с генами. Кайтиннка уверена, что если уж кто здесь и может с полным правом называться монстром, так это новая правительница. - Советница Ди'Вора принадлежит к кайтиннской расе, - равнодушным голосом подсказывает Милине Рейн. – Этот народ был… - А мне безразлично!.. Я не желаю видеть этого монстра! Пусть убирается отсюда! Я не хочу больше видеть это существо! Ди'Вора содрогается, услышав приговор. Однако перечить не осмеливается. - Послушайте, императрица, Ди'Вора много лет верно служила вашему отцу, и… - начинает Котал, но кайтиннка уже направляется к выходу и не слышит, что там еще пытается сказать ош-текк, поддерживаемый кем-то из придворных. Уж лучше бы она ушла в ту ночь – по крайней мере, это был бы ее выбор. Теперь ее просто вышвырнули из дворца, да еще и заклеймили как монстра. Кайтиннка направляется к себе – стремительный шаг помогает перебороть клокочущую ярость. В ушах все еще звучит эхо нанесенного оскорбления. По счастью, она так и не извлекла из ларца собранные вещи. Едва захлопнув за собой дверь, Ди'Вора опускается на пол, прислоняясь к стене. Душа полнится гневом – тем большим оттого, что его не на кого выплеснуть. Острые зубки теперь уже бесповоротно бывшей советницы впиваются в мягкую губу, на которой тот час же выступает капелька крови. Про себя кайтиннка сотни раз желает императрице сдохнуть в страшнейших муках, а тщеславие подсказывает, что это не так уж и невозможно. Ведь вместе с ней новая правительница обзавелась и целой армией крошечных врагов. Возможно, через несколько лет, кода о ней, Ди'Воре, и думать при дворе забудут, с Милиной произойдет несчастный случай: внезапная смерть от укуса маленькой мошки. О да, кайтинны мстительны и обладают очень хорошей памятью. Ди'Вора уйдет, как только сможет мыслить трезво: тихо, незаметно, ни с кем не попрощавшись. Все ее планы в очередной раз потерпели крушение – что ж, теперь у нее хотя бы есть достойное оправдание для бегства. Слегка утешившись, кайтиннка извлекает из живота личинку. Она поглаживает это нежное, беззащитное существо и понемногу успокаивается. Насекомое доверчиво трется о руку хозяйки – вот уж для кого Ди'Вора всегда остается самой лучшей. Маленькие глазки, устремленные на носительницу, преисполнены обожания. Лицо кайтиннки, еще мгновение назад искаженное злостью, немедленно смягчается. Если кого в целом мире она и любит, так это «других». Раздается короткий стук, и в дверь, не дожидаясь ответа, входит Таня. Брезгливо скривившись при виде личинки, эденийка возвещает, что императрица требует Ди'Вору к себе. Немедленно. Кайтиннка поднимается, и, демонстративно положив свою питомицу обратно в живот, следует в тронную залу. Ди'Вора очень надеется, что Таня, обнаружившая столь неуместную впечатлительность, сегодня ночью увидит это во сне.

***

Милина находится в помещении одна. Ди'Вору это слегка удивляет: зачем императрице оставаться наедине с той, кого она считает чудовищем? В самой глубине души кайтиннки зарождается непрошенный страх и, постепенно нарастая, расплескивается и затопляет сознание. Это не страх подданной перед императрицей, а первобытный ужас существа, лишь в последний момент заметившего в стороне дикого зверя, уже напружинившегося для прыжка. Однако паника Ди'Воры длится лишь какую-то долю секунды, затем инстинкт уступает место холодному разуму. - Моя императрица хотела видеть эту особь? - Меня пытались убедить в том, что ты еще можешь принести пользу. Но я все же полна сомнений на этот счет. Может, попытаешься уговорить меня? Кайтиннка опускается на одно колено и, склонив голову, произносит: - Эта особь ваша покорная слуга. - Докажи, - в глазах императрицы загорается бессмысленная жестокость. – Поцелуй сапог. Поначалу Ди'Воре кажется, что она ослышалась, но одного взгляда на лицо Милины достаточно, чтобы понять: императрица и правда хочет видеть ее унижение. Кайтиннка хочет воспротивиться, но тут же вспоминает, для чего до сих пор приносила все жертвы. И если ради спасения своей расы ей придется отречься от себя – что ж, она отречется. Ди'Вора медленно склоняется над обувью императрицы, невольно самостоятельно продлевая свою пытку. В самый последний момент кайтиннку обжигает острая боль – Милина брезгливо отшвыривает ее прочь. - Ты не сопротивляешься… Прекрасно! Ты и правда моя покорная слуга. Кайтиннка опирается на руки, чтобы не упасть, бессильно наблюдая за тем, как с разбитых губ капает изумрудная кровь. Она дает себе слово: Милина умрет. Ди'Вора убьет ее самым страшным, мучительным и мерзким способом, какой только сможет измыслить.

***

Ди'Вора остается на прежнем месте – советницей уже при новой правительнице. Однако положение кайтиннки при дворе слишком шатко: не проходит и дня, чтобы императрица не нашла очередного повода для придирки. Советница не знает, чем вызвана подобная ненависть. Быть может, Милина просто чует слабость и играет с ней, как сытая кошка, изловившая мышь лишь для жестокой забавы. Желтый хитин ее панциря во многих местах покрывается трещинками и царапинами – подарки Безумной Императрицы. Именно так за глаза зовут Милину подданные: в своей неуемной, неугасимой злобе правительница терзает не только Ди'Вору. При всем своем деспотизме императрица еще и не блещет умом: народ недоволен результатами ее правления. Зато тартаканам не на что жаловаться – Милина испытывает к этому народу непонятное расположение. Императрица никогда не замечает успехов кайтиннки, ее занимают лишь неудачи. На самом деле, Милине нужен лишь повод для наказания, и не имеет значения, вымышленный или реальный. Ди'Вора давно уже потеряла счет пощечинам и ударам, доставшимся ей от Безумной Императрицы. Милина особенно щедра на побои после очередной линьки советницы – правительнице хочется поскорее оставить на панцире свои метки. Котал по-прежнему в меру своих сил покровительствовал Ди'Воре и Рептилии – тем, за кого считает себя ответственным. Кайтиннке просто невыносима мысль о том, какой ее видит ош-текк: жалкой, измученной, сломленной. Советнице иногда хочется возразить в ответ на невысказанное сочувствие, что ее жизнь вовсе не так уж ужасна, ведь она наполнена смыслом, который выше интересов отдельной особи. Но Ди'Вора вынуждена молчать: как потому, что вслух Котал не произносит ничего, так и потому, что подобное признание разрушит ее планы. Кайтиннка просто ждет. Она знает: рано или поздно ей представится шанс вернуть своим соплеменникам утраченную свободу. Однажды, когда Милина при других кричит на Ди'Вору и обзывает ее гнусным чудовищем, Котал осмеливается резко бросить в ответ императрице: - Ди'Вора не чудовище! – при этом он покровительственным жестом касается руки кайтиннки. Самыми кончиками пальцев.

***

Уже поздний вечер, и Ди'Вора спешит поскорее вернуться в свои покои – голодные насекомые давно дожидаются свою хозяйку. Проходя мимо комнат, которые несколько лет назад занимал Шао Кан, кайтиннка останавливается, заметив льющийся из-за приоткрытой двери свет. Это кажется советнице крайне подозрительным – Милина приказала ничего не трогать здесь с тех пор, как ее отец погиб в Земном царстве. Бесшумно подойдя к приотворенной створке, Ди'Вора осторожно заглядывает внутрь помещения. Безумная Императрица стоит к ней вполоборота, держа в руках плащ покойного императора. Хотя кайтиннка и не может видеть лица своей госпожи, в том, как Милина держит этот бездушный кусок ткани, хранящий лишь бледную тень прежнего владельца, Ди'Вора читает бесконечную любовь и неизбывную горечь потери. Острый слух кайтиннки улавливает еле слышный шепот: - Как мог ты меня оставить? Отец… Сейчас советница видит перед собой лишь бесконечно одинокое, никем не любимое существо, которое не может никому доверять. Единственный, кого она любила, ушел туда, откуда нет возврата, бросив Милину на произвол судьбы, совсем одну в этом враждебном мире. Сейчас императрица кажется кайтиннке лишь покинутым ребенком, которому хочется лишь одного: родительской ласки. Ди'Вора неслышно отступает во тьму, и сердце ее ненадолго смягчается. Советница очень редко жалеет кого-нибудь, но в этот миг ей жаль Безумную Императрицу. Затем она думает, что всеобщая ненависть – вина самой Милины, и кайтиннка вновь чувствует себя суровым, но справедливым обвинителем, призванным когда-нибудь стать палачом.

***

Примерно раз или два в полгода один из слуг пропадает. Ди'Вора подозревает, что им становится невыносим скверный нрав Безумной Императрицы, и несчастные попросту сбегают из дворца. Счастливое неведение кайтиннки длится до тех пор, пока она однажды не находит остатки чьей-то трапезы: нечто, что некогда было телом человека, одетого в форму прислужника, а теперь валяющееся в луже собственной крови. Несчастного невозможно узнать – лицо и шея покойника обглоданы, а в распоротом животе не видно внутренностей. В комнате остро и противно пахнет мочой – жертва попросту не могла удержать в себе жидкость, когда чьи-то длинные острые зубы разорвали сонную артерию. Ди'Вора с отвращением осознает, что даже это не отпугнет голодных тартаканов, которые очень скоро явятся убрать следы пиршества таинственного хищника. В том, кто был этим хищником, кайтиннка даже не сомневается.

***

С тех пор Милина находится под бдительным наблюдением Ди'Воры: кайтиннка настороженно пытается предугадать, чего ждать от императрицы. Политические решения наследницы Шао Кана вызывают все больше нареканий: недостаток рассудительности, а также излишняя мстительность делают ее бездарной правительницей. Однажды Ди'Вора, заподозрив, что Безумная Императрица собирается устроить себе очередную жуткую трапезу, решает проследовать за ней. Однако Милина отправляется в библиотеку, и кайтиннка, украдкой наблюдая за правительницей, запоминает, откуда та берет толстые тома. Она рассчитывает вернуться и посмотреть, что так заинтересовало Милину. Вдруг из этих сведений получится извлечь какую-либо пользу. Но тут происходит непредвиденная неприятность: неосторожная муха, питомица Ди'Воры, оказывается около императрицы. Кайтиннка сжимается от ужаса: несчастное насекомое выдаст ее присутствие. К счастью, Милина увлечена чтением и пока не замечает присутствия маленького гостя. Советница отдает мухе мысленный приказ незамедлительно осторожно отползать от Безумной Императрицы. Но только лишь нерадивая муха начинает потихоньку пятиться со стола, как ее накрывает изящная рука. Однако злосчастное существо еще живо - Ди'Вора почти физически ощущает, как оно в панике бьется и трепещет крылышками, стремясь вылететь. Пальцы императрицы начинают медленно сжиматься. Кайтиннка, вместо того, чтобы бежать, продолжает бессильно наблюдать страшное зрелище. Милина наконец отрывает взгляд от книги и подносит поближе сжатую руку. Затем раскрывает ладонь, наблюдая, как перепуганная мошка пулей вылетает на свободу. Проводив насекомое взглядом до окна, Безумная Императрица вновь углубляется в чтение. Ди'Вора еле подавляет вздох облегчения – Милина не связала насекомое с ее присутствием. На следующий день кайтиннка отправляется в библиотеку, но ее ждет лишь разочарование: императрица потратила долгие часы на чтение легенд о Старших Богах. Советница пытается разгадать тайну подобного интереса, вновь и вновь пролистывая пожелтевшие страницы. Тщетно. Похоже, Милина просто любит бессмысленные сказки.

***

Проходит несколько лет, а неблагоприятная ситуация во Внешнем Мире только обостряется. Число недовольных императрицей неуклонно растет, а Преисподняя вот-вот объявит их миру войну. Все попытки воззвать к рассудку Милины тщетны, и министры не знают, как повлиять на упрямую и недальновидную правительницу. За годы правления нелюбовь Безумной Императрицы к кайтиннке не ослабла. Иногда, правда, Милине надоедала игра, и она на недели, а то и на месяцы оставляла свою жертву в покое. Но такая передышка непременно стоила Ди'Воре удвоенного внимания правительницы после того, как Безумная Императрица решала возобновить жестокую забаву. Котал, если только мог, всегда вступался за кайтиннку, и иногда Ди'Воре начинало казаться, что они втроем разыгрывают некое представление, четко заучив неписаный сценарий и навсегда распределив роли. Ош-текк избрал для себя образ благородного героя-спасителя, а Милина сделалась ее мучительницей, зорко следящей, чтобы кайтиннка знала свое место. Ди'Вора же в этой фантасмагорической пьесе не то персонаж, не то просто декорация – фон для борьбы главных героев. Негласно обозначены и границы, которые никто не переступает, чтобы не вызвать открытой конфронтации: Милина не гонит и не убивает кайтиннку, а Котал не бросает Безумной Императрице открытых упреков в жестокости.

***

Основных сторонников у Милины трое. Это Барака, предводитель придворных тартаканов, Таня, эденийская интриганка, и Рейн, всерьез мнящий себя полубогом. И если безусловная преданность Бараки не вызывает сомнений, то двоих последних Безумная Императрица удерживает хитростью, кормя несбыточными обещаниями свободной Эдении. Впрочем, Котал ясно видит, что этот коварный замысел сработал лишь в уме правительницы. На самом деле это эденийцы умело манипулируют императрицей, подсказывая ей нужные решения, при этом делая вид, что верят заманчивым посулам. Рейн еще и метит на престол, надеясь, что, когда безумица погубит себя, он без труда займет ее место. Коталу безразлично, что станет с Милиной. Он ясно видит, что наследница Шао Кана с каждым днем своего правления наносит все больший вред Внешнему Миру. Но как он может воспрепятствовать грядущей катастрофе? У ош-текка нет ответа на этот вопрос, но Котал твердо знает: ему нельзя оставаться в стороне.

***

Три недели спокойной жизни оканчиваются для Ди'Воры в узком полутемном коридорчике, соединяющем подвальные помещения. Кайтиннка, мирно следующая по своим делам, случайно сталкивается с Милиной, которая, завидев свою любимую игрушку, тут же преграждает советнице дорогу. - Стой, пчелка, - хрипловатый голос Безумной Императрицы не предвещает ничего хорошего. - Моя императрица? - Мне скучно. Составь компанию своей владычице. Ди'Вора, слегка опешив от такого поворота событий, возражает: - Эта особь как раз направляется… Милина пресекает все попытки бегства простым, но эффективным действием: резко оттесняет свою подданную вплотную к стене. Кайтиннка пытается вывернуться, но императрица удерживает ее. - Куда это ты собралась? – тонкие пальчики Милины нащупывают на спине Ди'Воры прозрачное крылышко и цепко впиваются в его основание. - Эта особь занята выполнением поручения моей императрицы, и если вы позволите… - Не позволю, - Милина прерывает все ее возражения, пребольно потянув за крыло. Затем, вплотную приблизившись к лицу кайтиннки, опускает маску, и советница видит, что Безумная Императрица прятала все эти годы. Впрочем, Ди'Вора не испытывает ни удивления, ни ужаса: сегодня лишь окончательно подтвердились ее догадки. Что действительно изумляет советницу, так это собственные чувства – вместо панического страха она лишь отвлеченно думает: сегодня хищник вновь вернется в свое логово сытым. Кайтиннка даже не пробует вырваться – если попытаться сбежать сейчас, в руках императрицы останется ее крыло, и Ди'Вора, обессиленная болью и кровотечением, не сможет долго сопротивляться голодной твари. Милина, кажется, совсем не ожидала такой реакции: императрица привыкла, что все ее блюда приправлены страхом, мольбами о пощаде и криками отчаяния. Впрочем, все только начинается. Сегодня ей достанется необычный ужин, поэтому можно растянуть удовольствие. Остатками трезвого рассудка правительница понимает, что сожрать собственного советника – не лучшая идея. Ди'Воры хватятся, и начнутся вопросы. Но, как назло, именно она первой повстречалась императрице. А соблазн отведать редкостный деликатес слишком уж велик. Безумная Императрица слегка прикусывает губу кайтиннки острыми зубками. Несколько капель изумрудной крови стекают по подбородку Ди'Воры, и Милина жадно их слизывает. Так необычно… Но очень вкусно! Желтые глаза загораются жадностью, и остатки рассудка покидают императрицу. Именно этого момента и ждала Ди'Вора: правительница собралась поудобнее перехватить свою жертву, а потому отпустила крыло. Молниеносно оттолкнув хищную тварь, кайтиннка ловкой подножкой сбивает ее с ног и бросается наутек. Но Милина не собирается так просто расставаться с добычей: схватив советницу за ногу, она изо всех сил дергает вниз, и Ди'Вора падает на каменный пол. Безумная Императрица подтаскивает свою советницу все ближе и ближе, не чувствуя ударов второй, свободной ноги своей жертвы: голод заслонил собой все прочие ощущения. Наконец Ди'Воре удается отпихнуть императрицу и вскочить на ноги. Но это дает ей лишь секундное преимущество: Милина проворно поднимается и готовится к новому нападению. Кайтиннка не убегает – для этого ей придется развернуться к хищной твари спиной. Советница прекрасно понимает, в какое ужасное положение попала: если она убьет или сколь-нибудь серьезно травмирует императрицу, ее казнят за предательство. Никто не поверит, что она действовала в порядке самообороны. Если уж быть точной, на самом-то деле поверят все, но никто не признает вслух отвратительную действительность. Потому что сильные мира сего не могут быть монстрами. Народ должен верить, что правители лучше, сильнее, рассудительнее их, что им чужды пороки и слабости. На этом испокон веков держится общественный строй. Ради сохранения этой удобной лжи можно пожертвовать одной подданной. Ди'Вора прикидывает свои шансы выжить и приходит к крайне неутешительным выводам. А Милина, задорно засмеявшись, произносит своим хищным голосом: - Дай мне полакомиться твоими внутренностями! Я покопаюсь в твоих кишках и выберу самое вкусное! Кайтиннка отступает на шаг назад, увеличивая дистанцию. Безумную Императрицу это только забавляет. - Не бойся, больно будет недолго! Советница ни на минуту не ослабляет концентрации, просто пропуская мимо ушей слова своей повелительницы. Очень жаль, что нельзя натравить на нее «других». Милина делает осторожный шаг вперед, и Ди'Вора пытается отступить, но тут же запоздало понимает, что осторожность императрицы была лишь обманным маневром: секундное ослабление внимания жертвы, и хищница одним мощным прыжком сбивает ее с ног, опрокидывая на каменный пол. Удар вышибает из легких Ди'Воры весь воздух, и пока советница судорожно пытается вдохнуть, Милина с радостным смехом ребенка, получившего лакомство, выкрикивает ей в лицо: - Пчелка попалась! Затем голод берет свое, и Милина уже заносит руку, чтобы начать потрошить свой ужин живьем, как смертоносную конечность перехватывает вовремя подоспевший Рейн. Впервые Ди'Вора рада его видеть. Эдениец едва успевает отпустить Безумную Императрицу, прежде чем ее зубы вырвут кусок мяса у него из запястья. Милина молниеносно подскакивает на ноги и пытается достать новую потенциальную добычу. Но Рейн, разбрызгивая вокруг капельки воды, попросту телепортируется за спину Безумной Императрице, а затем, взяв ее руки в стальной захват, вновь исчезает, на сей раз в неизвестном направлении. Распростертую на полу Ди'Вору он не удостаивает даже мимолетным взглядом.

***

Из тронного зала доносятся голоса. Ди'Вора сразу узнает в них Милину и Рейна. Вчерашнее происшествие никак не отразилось на отношении Безумной Императрицы к своей подчиненной – она предпочла сделать вид, что ничего не произошло. Советнице до сих пор не верится, что она так легко отделалась. Интересно, о чем говорят участники вчерашней стычки? Ди'Вора прислушивается, стараясь не обнаружить своего присутствия. - … и все же Вам следует быть разборчивей. Ведь Вы могли отравиться! Неизвестно, съедобны ли вообще эти кайтинны. - Ну, на вкус вроде съедобны… - задумчиво произносит Милина. - Вам лучше прекратить эти сомнительные забавы. - Это был последний раз. - Сколько я уже это слышу? Поймите, я забочусь лишь о Вашем благе. - Я просто была голодна! Я ведь не собиралась… Но мне так хотелось есть! - Не лучшая идея – подкрепиться собственным советником. - Наша пчелка все равно рано или поздно улетит, - начинает капризничать Милина. – А я не хочу, чтобы она от меня улетала. - Какая же Ди'Вора пчелка? Она скорей оса – совершенно бесполезна, а укусить может. Милина смеется над этой остротой. Раздаются шаги. Кайтиннка поспешно направляется прочь, пока ее не заметили.

***

Рейн без стука входит в ее покои. Насекомые немедленно настораживаются – «другим» зачастую передаются отголоски эмоций их носителя. Упитанная личинка, которую Ди'Вора как раз пытается вытащить из инкубатора, шустро забивается обратно в облюбованный угол. Сторонний наблюдатель непременно удивился бы, что такое существо может двигаться настолько проворно. Эдениец отрывисто спрашивает: - Ты рассказала кому-нибудь? - Нет. - Если хочешь жить, молчи и дальше. - О чем? – с усмешкой переспрашивает Ди'Вора. - Вот и умница, - удовлетворенно кивает Рейн и, не сказав больше ни слова, уходит.

***

- Это она сделала? – Котал кивает на ссадину, украсившую губу Ди'Воры. Кайтиннка молчит и нервно облизывает ранку маленьким язычком. Но ош-текк читает правду на ее лице. Советница надеется, что он оставит эту тему, но Котал, присмотревшись к ранке, требовательно спрашивает: - Как это случилось? Кайтиннку неожиданно захлестывает волна ярости. - Эта особь считает, что это тебя не касается! - Неужели тебя устраивает то, как она с тобой обращается? – с негодованием интересуется Котал, но Ди'Вора гневно бросает: - А что эта особь может сделать?! – и, не дожидаясь ответа, поспешно удаляется.

***

Заговор назревал долго. Поэтому Ди'Вора почти не удивилась, когда к ней пожаловал Котал, да еще притащив с собой Рептилию. Еще один недостаток жизни во дворце – свой дом нельзя оградить от посетителей. В данный момент кайтиннка жалеет, что вовремя не догадалась сделать вид, будто ушла по неотложным делам. Предложение Котала звучит очень просто: против Милины настроена большая часть придворных, и, если выступить против нее сейчас, переворот вполне может увенчаться успехом. Лучше взять управление государством в свои руки, пока Безумная Императрица окончательно его не погубила. Ди'Вора едва удерживается, чтобы не рассмеяться ош-текку в лицо: без конца подчеркивая благородные мотивы, он почему-то скромно умалчивает, кто в итоге займет трон. Вместо этого кайтиннка разумно возражает, что план может и не сработать. Однако прежде чем Котал успел изложить новые доводы, пожаловала Безумная Императрица собственной персоной. Видимо, она уже давно подозревала своих советников, и установила за ними тайное наблюдение. После короткой перепалки Милина отдает приказ убить Котала. И Ди'Вора понимает, что настало время возвращать долги. Именно она перехватывает уже занесенную над ош-текком руку. - Эта особь больше не служит Милине! Кайтиннка даже не ожидала, что ее слова произведут эффект разорвавшейся бомбы. Вслед за ней от Безумной Императрицы отказался Эрмак. А затем закипела битва. Ди'Вора поспешила вытолкнуть Бараку с балкона – в ее покоях и так скоро будет не протолкнуться. Сейчас, когда она яростно сражается с предводителем тартаканов, кайтиннке кажется, будто стоит ей одержать победу, и она наконец обретет желанную свободу. Она избавится от власти Милины, перестанет быть вечным должником Котала, наконец станет чем-то более значительным, чем просто дворцовая диковинка. Пусть даже сегодня она умрет, но она наконец обретет плоть и кровь, оставшись в чужой памяти кем-то большим, чем просто «единственный свободный кайтинн». Обессилевший Барака более не может противостоять ее ярости. Бросив единственный взгляд на балкон, Ди'Вора получает короткий и ясный приказ: раз и навсегда избавиться от самого преданного прислужника Милины. Кайтиннка повинуется, а затем, расправив крылья, возвращается в свои покои. В эти секунды свободного полета она чувствует себя по-настоящему счастливой: впервые за много лет. Бой между тартаканами и заговорщиками уже закончен. Краем сознания Ди'Вора отмечает, что, даже после ожесточенного поединка, ее покои имеют вполне пристойный вид. Эрмак и Рептилия удерживают Безумную Императрицу, и Ди'Вора не может удержаться от злорадного замечания: - Барака мертв. Последний союзник покинул тебя. Вместо отчаяния Милина испытывает лишь безграничную злость. Могла бы – живьем всех пожрала. Оружие Котала уже касается шеи Безумной Императрицы, и на короткое мгновение Ди'Воре кажется, что ош-текк попросту убьет свою политическую противницу. Но он лишь коротко бросает: - Уведите ее! – и Рептилия тот час же исполняет приказ. - Мы готовы служить новому правителю Внешнего Мира, - Эрмак пристально смотрит на Котала своими необычными глазами, и кайтиннка интуитивно понимает, что нужно делать. - Значит, вы служите Котал Кану, - Ди'Вора становится напротив ош-текка и преклоняет колено. Уже тогда, смотря снизу вверх на его бесстрастное лицо, кайтиннка понимает: сегодня она перешла на новый круг своего персонального ада.

***

В своем бесконечном милосердии Котал Кан оставил за Милиной ее прежние покои – лишь решетки на окнах напоминают Безумной Императрице о том, что это место теперь стало ее тюрьмой. Дверь круглосуточно охраняют четверо стражников из числа ош-текков, несколько раз в день сменяя друг друга. Со времени своего заточения бывшая правительница не произнесла ни слова: даже тогда, когда ее провели мимо строя подданных, демонстрируя всем доказательство ее происхождения – жуткую, нечеловеческую челюсть, она молчала, игнорируя насмешки. Кайтиннка присутствовала при этом – на лице Милины не было ни стыда, ни страха. Лишь одно равнодушие поверженного зверя, посаженного в клетку. Простолюдины даже не прячут гнусные улыбочки, и Ди'Воре становится противно на них смотреть. Любой хищник, закованный в цепи, теряет свое величие, и толпе более не страшно на него глазеть, ведь они знают: опасности нет. Но стоит зверю лишь издать короткий рык, и зеваки вмиг притихают, чтобы затем, вновь убедившись в собственной недосягаемости, возобновить жестокую потеху. Лицо нового императора непроницаемо, но Ди'Вора знает: ему тоже неприятно, и, если бы не необходимость, он предпочел бы оставить поверженную соперницу в покое. Но доказательства незаконнорожденности Милины должны быть преданы гласности, о них должны говорить на каждом углу. Милина шествует мимо своих прежних подданных с воистину царственным достоинством. Уродство, которое нужно прятать, она теперь демонстрирует едва ли не с гордостью. В глубине души Ди'Вора даже восхищается Безумной Императрицей: если бы и у нее самой достало сил противостоять всеобщему презрению так непоколебимо!