Актриса без маски...

POV Грелль Мои прогнозы по поводу этого противоядия оправдались и уже к утру Уильям смог подняться. Судя по всему, мои намерения раскусили, как и причастность к отравлению (иногда его проницательность до безумия раздражает). Надо же, на грани побывал, а всё еще способен рассуждать здраво. А ещё он согласился жить со мной, что немного настораживает. У меня возникает такое ощущение, что я добровольно зашел в ловушку... Ладно, посмотрю по обстоятельствам, всё равно, какой бы план я не создавал, всё летит к чертям. Стоит ли напрягаться? Так, не о том думаю. Работа, работа… День прошел почти как в тумане, сказываются последствия напряженной недели. Ещё немного и я просто свалюсь от недосыпа, а ведь сейчас нельзя проявлять слабость. В любой момент моё прошлое может заявить о себе и тогда можно писать завещание. Спустя семь недописанных отчетов и непродолжительную прогулку от работы до дома, наконец, настала ночь. Давно же я не спал на своей кровати. От этой постоянной вялости во мне осталось только два желания: да, выспаться и убить кого-нибудь. Хотя с отравлением Рональда второго было предостаточно, но… Скучно. И тревожно. Затишье не вдохновляло, а постоянная слежка убивала все оставшиеся нервы. Коллеги изредка отпускали колкие замечания по поводу того, что я затих в последнее время. Затих? Ну, нет уж, не дождутся. Найти бы стабильное положение и можно будет налаживать жизнь. И не только личную. Скучно, кажется, уже говорил? Ничего необычного. Серо. Тоскливо. Однообразно. К Гробовщику на днях наведаться, что ли? Всё-таки он помог… хоть и в своеобразной манере. Я умею ценить преподанные уроки, противно и мерзко не спорю, но, несомненно, полезно. Нельзя допускать безрассудств, нельзя искать себе приключения на пустом месте… Нельзя — скучно. Запретили — так и подмывает сделать что-нибудь поперёк. Да и слежка спокойствия не прибавляет. Постоянно царапающий спину чужой взгляд ещё больше нервирует, но что поделать? Я сейчас не в том состоянии, чтобы гоняться за наблюдателями. Настроения устраивать очередной обыск не было, поэтому я, немного послонявшись из комнаты в комнату, пошел спать. Но сон не шел. После получаса попыток принять удобное положение я сдался и сел на кровати, подложив под спину подушку и прикрыв глаза. В голове хаотично метались обрывки разрозненных мыслей, которые, в конце концов, были вытеснены одной единственной: «Как там сейчас он?» Это уже начинает напоминать раздвоение личности. Мы едва знакомы, виделись от силы, раз пять на работе, а ещё я умудрился его отравить и сам же спасти, но Уильям уже успел стать за это время моим личным бредом. Интересно, мы вообще были знакомы. С остальными много проще: внутри возникает чувство, что это существо я точно знал или хотя бы видел раз в жизни. А тут ничего. Пусто. И вот это уже вызывает подозрения. Почему всё именно так, почему именно он? Не стоит упускать из поля зрения и этот чудный напиток, которым пичкает меня Гробовщик. Он безвреден, я это чувствую. Мне кажется, что все эти события и появление Спирса связаны между собой. Ничего страшного (со мной, по крайней мере), не случилось, а я нервничаю, переживаю, чуть на стенку не лезу от сковавшего сердце беспокойства. А если сейчас… Нет, ночное бдение под окнами в мои планы не входит, но почему-то хочется убедиться, что он в порядке. Естественно, этой ночью я так и не сомкнул глаз — слишком велико было непонятное чувство внутри меня. Наверное, именно это называется участием. А утром я злой и не выспавшийся поплелся на работу, где чуть не получил выговор за опоздание. Демоны превеликие, чтоб эти педанты все от инфаркта скончались! Весь рабочий день я провёл как на иголках и когда он, наконец, закончился, то облегчению моему не было предела. Угадайте, куда я сразу направился? Конечно же к предмету моих размышлений. Спирс встретил меня на пороге лекарского крыла — собранный и сосредоточенный. Весь вид портили только неестественная бледность лица и нездоровый блеск глаз. Ему бы ещё немного полежать, оправиться окончательно… Смерть, что я несу? Надо поблагодарить всевышних за то, что он вообще жив остался, а то, что бледноват… Панацеи от всех болезней сразу ещё не придумали. — Сейчас будешь вещи забирать или позже? — Позже, — качнул он головой. Я попытался закинуть его руку себе на плечо, всё же он очень слаб, но Уильям лишь предупреждающе глянул на меня, и я отступил. Очень надо. Пусть засунет себе свою гордость куда подальше. Я тут почти искренне за него переживаю, а он… как ледышка. Может я переборщил с лекарствами, и он уже совсем в норме? Нет, не должно быть такого, каждую дозу я отмерял и вливал сам. Скорее всего, держится на одной только упрямости. Осёл. Уже почти привычно царапнул по напряженным нервам чей-то взгляд. Уильям напрягся и начал усиленно прислушиваться. На его вопросительный взгляд я ответил тихим хмыком. Он изящным движением поправил очки. Красивый жест. Я для верности пожал плечами и вполголоса заметил: — Меня это тоже раздражает. Он дернулся и приподнял бровь. Ничего поделать не могу. Главное, чтобы нас сейчас не атаковали: с таким грузом в виде больного Спирса я навряд ли смогу что-нибудь предпринять до того, как нас с особой жестокостью убьют. Весело, ничего не скажешь. Зато скучать при таком раскладе не приходится: чуть зазеваешься — и вот твоё тело по кусочкам скидывают в узкий гроб. — Мы пришли, — объявил я, распахивая перед ним дверь, и не удержался от небольшой шпильки, — чувствуй себя как дома. Только не трогай ничего подозрительного руками и не суй в рот всякую гадость. И, да, в гостиной небольшой такой хаос, не навернись. — Да-да, — иронично ответил он, снимая пальто. Показав Уильяму место, где он будет спать (диван в гостиной — неплохой вариант по сравнению с больничной койкой), направился на кухню. Так, нужно покормить дорогого гостя, иначе он точно загнётся. Как бы потактичней намекнуть, что готовить я абсолютно не умею? Сейчас как сварю что-нибудь, а он… М-да, если уж не от яда, так от несварения в желудке, хотя, говорят, это даже иногда полезно… А может пусть лучше гость дорогой потрудится во имя своего здорового желудка? У меня, допустим, не было времени научиться готовить, не планировал становиться домохозяйкой. Обычно мне хватает легкого перекуса, готовил, да и сейчас готовлю я не так часто, благо с усиленной регенерацией гастрита бояться не приходится. С голода не обессилю и ладно. Небольшой запас продуктов на черный, так сказать, случай, есть. — Тебе помочь? — раздался его голос из-за спины и от неожиданности я довольно глубоко резанул по пальцу. Опять та же самая рука. Да что же такое? Скоро от собственной тени шарахаться буду. — Нет, спасибо, отдыхай пока, — получилось как-то отрывисто. Теперь ждать, пока рана затянется и вообще неплохо бы промыть, всё-таки попадание грязи нежелательно. Как только палец не отрезал? — Давай сюда, — практически приказ, но я промолчал, лишь всучил ему наполовину очищенную картофелину и нож. — Я, пожалуй, мясо пойду резать, — неловко улыбнулся и аккуратно (приступы ещё не кончились) привстал. На секунду мир качнулся, а очнулся я оттого, что падение моё окончилось не так, как я его очень красочно представил пару мгновений назад (затылком об пол и головная боль на ближайшие полчаса), а мягко и… — Может это тебе прилечь нужно? — могу поклясться, что в голосе Уильяма на мгновение прорезалась ехидца,— не стоит недооценивать свойства противоядия, которое ты в меня вливал. — Лекарь? — надеюсь, что жажда убийства достаточно ясно проскользнула в интонации. Какой же я идиот. Нельзя было оставлять свидетелей. — Он ничего не скажет, — как ушат холодной воды на голову, — будь осторожнее, тобой могли заинтересоваться… — Знаю, — он всё-таки вывел меня из себя. Не такой он и правильный, чтобы учить меня жить. — Успокойся, — ледяной тон немного привёл в чувство. Он вздохнул и уже мягче продолжил, — если ты убьёшь его, то наживёшь себе ещё больше проблем. — Отпусти, я уже могу стоять на ногах, — пробурчал я, а он только хмыкнул и обнял меня со спины, крепко и как-то надёжно… Внутри что-то ёкнуло и я окончательно успокоился. Вспышка эмоций потухла, оставив за собой лишь неприятный осадок. — Грелль, прошу, будь осторожней, — попросил он и развернул меня к себе. Сильный. Даже после такого… — Раз уж ты просишь, — улыбнулся и пожал плечами, — попробую. — Верю, — серьёзно кивнул он, но в глазах засверкали смешинки. Верит он, как же. Я открыто улыбнулся и предложил: — Ужин? — Ужин, — согласился он и подтолкнул меня в сторону выхода, — сам приготовлю. — Я уже в порядке, — фыркнул и выскользнул из кольца рук, — обещаю, падать больше не буду. — Верю, — снова повторил он и тоже фыркнул, — уговорил. POV Уильям И всё же его натура берёт своё, даже не смотря на потерю памяти. Это точно он. Взгляд, жесты, даже привычка закусывать губу осталась. И реакция на лёгкое объятие, скорее невольная, хорошо знакома. Самое интересное в том, что он не обратил на это внимания, то есть, видимо, не всё так просто с этой потерей памяти, как могло показаться с первого взгляда. Видимо, существует какой-то защитный механизм, который не позволяет вспомнить пострадавшему ничего до определенного момента или знака. Узнать бы, что это будет… Почему-то мне кажется, что это находится под самым носом, нужно только повнимательней присмотреться. — Уильям, что с тобой? — Грелль обеспокоенно на меня взглянул и, перегнувшись через стол, коснулся моего лба. — Ты почти ничего не съел. — Нет, все в порядке, — не удержал я зевка. Полностью расслабляться нельзя, но всё же не на работе, ведь Грелль может это не так понять и затаить обиду. А то, что может предпринять обиженный до глубины аловолосый, сейчас будет совсем лишним. Без этого проблем хватает. Не хотелось бы, чтобы он снова залез в сомнительную передрягу.— За время моего отсутствия случилось что-нибудь? — Посыльный из кордона принёс плохую весть. Наша крепость стала точкой следующего удара, — Сатклифф криво усмехнулся, — документы, которые передал тебе на хранение Грей, у тебя? Их нужно передать высшему руководству, а на их основе, скорее всего, дадут приказ снова собираться на Границу. Плохо, что печать хорошая. — Ты помнишь Грея? — спросил я у поджавшего губы жнеца. Последняя фраза заставила меня улыбнуться. Настолько она была в его стиле, что на мгновение показалось, что передо мной прежний Сатклифф. Ироничный, постоянно пытающийся выглядеть как леди, но катастрофически не вписывающийся в эту роль, немного задумчивый, но всё так же беспечно скалящийся на мои замечания… Времени прошло совсем немного, но кажется, будто успела промелькнуть маленькая жизнь. А что насчет приказа… Скорее всего, документы тут даже не при чём, и он будет очень скоро. Не удивлюсь, если Сатклифф снова будет в первых рядах. Но на этот раз я проконтролирую его поездку от начала до конца. Грей больше не посмеет проворачивать свои дела в крепости. Его поступки не останутся безнаказанными. Устав властен над всеми. Жнец на мой вопрос энергично кивнул и снова нахмурился. Так, нужно налаживать мостик доверия, иначе так дальше не пойдёт. Из полностью здорового Грелля вряд ли можно будет что-то вытащить, а сейчас есть просто прекрасная возможность узнать обо всей ситуации поподробней. — Что именно? — напрямую задал вопрос я и внимательно посмотрел на побледневшего Грелля. Глаза его подёрнулись влажной плёнкой. Меня снова посетило ощущение, что сейчас я разговариваю с настоящим прежним Сатклиффом. — Немногое, — качнул он головой и невесело хмыкнул, — но этого достаточно, чтобы его казнили. Не думаю, что об этом стоит забывать. Как ты отнесёшься к маленькому несчастному случаю? Несчастный случай, вот как. Я помню, что именно такой вопрос он задал мне... прежде чем уйти на землю. Вскользь задал, будто вообще разговаривал с кем-то другим и, если бы не зелёные глаза остро и оценивающе глядящие на меня, я бы не принял этот вопрос всерьёз. Точнее, я так и сделал, проигнорировав голос интуиции, которая рекомендовала более внимательно отнестись к этому. Но Грелль довольно часто говорил нечто подобное, а потому я, к своему позору, почти перестал принимать его слова за чистую монету. Что-то не то. Я чувствую, что не просто про Грея он спрашивает, но не могу найти зацепку. — В результате которого всё станет известно? — ответил я, наблюдая за сменой эмоций на его лице. Он хмыкнул в ответ и чуть прикусил губу. Тонкие пальцы смяли белоснежную салфетку, но он быстро взял себя в руки и хищно оскалился. — Ну, вообще-то я хотел предложить немного иной вариант, — Грелль мечтательно закатил глаза и с наигранным сочувствием продолжил, — но это немного жестоко. — Ничуть, — решил подыграть я ему, — но твой вариант мне тоже нравится. Возможно, это будет даже милосерднее, чем отдавать его дознавателям… — Ты его так не любишь? — заинтересовался Грелль и хитро блеснул глазами, — а как же пункт о беспристрастности? — Можно подумать, тебе он нравится, — признаться, удар его был довольно неожиданным. Подколка в его стиле, но вот что странно: он не должен был этого вспомнить. Сценарий повторяется и это наводит на определённые размышления. Слишком он уверенным выглядит, хотя час назад был довольно рассеянным, задумчивым. Он что-то задумал, наверное, я просто очень хорошо его знаю, чтобы не заметить, как в хитрых глазах горят азарт и предвкушение. — Всё, я спать. С диваном справишься? — он торопливо прошествовал мимо меня к дверям своей спальни. У меня возникло желание устроить допрос с пристрастием, чтобы вытрясти из него это дурное желание лезть в опасные предприятия. Авантюрист… Но больше не скроется. Я привык доводить всё до логического завершения, а тем более теперь оно того стоит, ведь есть возможность вычистить департамент от сомнительных кадров и прибрать к рукам моё алое безумие. — Нет, что ты, — он должен удостовериться, что взял ситуацию под свой контроль, а я в этом ему помогу, — обязательно свалюсь по дороге и умру. — Чувство юмора есть, значит всё в порядке, — хихикнул Грелль, точь-в-точь, как Гробовщик, когда Сатклифф первый раз попробовал встать, но, видно, не рассчитал сил и с воплем «Помогите!» завалился на меня. В какой-то момент у меня даже закралось подозрение, что всё обошлось. Глухо хлопнула дверь, и я позволил себе оглядеться, потому как не так много уделил внимания интерьеру моего пристанища на ближайшее время. Так, дом Грелля Сатклиффа без преувеличения можно было назвать самым, что ни на есть обыкновенным. Гостиная была оформлена в приятных взгляду контрастах и не производила давящего впечатления, довольно просторная с одним огромным окном, скрытым под тяжелыми портьерами и стоящим около него черным креслом. Бежевые обои, мебель цвета морёного дуба, ковёр, оттенком своим напоминающий не то янтарь, не то какую-то удивительную породу дерева. Пара изящных статуэток на камине и два небольших полупрозрачных шкафа с книгами, которые были заперты. Но помимо этих экземпляров (довольно ценных, судя по всему), книг и бумаг было действительно… много. Вся гостиная была буквально засыпана ими. Они стояли аккуратными стопками на полу около шкафов, украшали полки… Создавалось впечатление, что дом принадлежит какому-нибудь учёному. Небольшой столик подле дивана был единственной свободной от бумаг поверхностью, но вот около него… В общем, творческий беспорядок на лицо. Точнее на всю комнату. Такое ощущение, что он методично обыскивал весь дом. Неужели даже эти воспоминания были ему недоступны? Но это значит только то, что разгадка именно в этих документах или в чем-то, то хранится между ними. Очень интересно, откуда всего столько? Разобраться во всём этом хаосе мог бы только он сам, но, основываясь даже на немногом, я бы мог составить более полную картину его жизни. Теперь мне стало ещё любопытнее, что же на самом деле представляет собой Грелль. Того ли жнеца я полюбил? Может ведь статься так, что это лишь очередная маска… Нет, я не имею право на эту ошибку, слишком много времени потерял. Подобрав первый попавшийся лист, я с удивлением прочитал название нескольких лекарств. Это был рецепт. Обычный, который выписывают аптекари. К сожалению, написано было не слишком понятно и разборчиво, поэтому я не смог разобрать больше. Следующий лист оказался интереснее, ведь к тексту, написанному мелким прыгающим почерком, ещё прилагался довольно подробный рисунок… сердца. Каждый сосуд, каждая жилка были прорисованы с превеликой точностью и аккуратностью. Странно. Зачем ему анатомия? Это не человеческое сердце, в этом я точно уверен. Слишком крупное и строение не похоже. Нужно искать дальше, я уверен, что разгадка близко. В течение двадцати минут я методично раскладывал листы по тематикам. Не могу сказать, что всё точно, с моим-то посредственным знанием латыни. Опираясь на логику (химические формулы явно не вязались с зарисовками кровеносной системы), я вскоре закончил и оглядел семь ровных кип бумаги. Анатомические зарисовки я осмотрел особенно подробно, но ни одной зацепки не обнаружил. Так, нужно это обдумать. Всё это похоже на конспекты студента. У кого мог учиться Грелль? Напрашивается только один вариант, который мне не очень нравится. А кто кроме Гробовщика может знать о подробностях строения демонов и ангелов? Судя по обрывкам, которые я смог примерно перевести, Сатклифф искал слабые места. Вывод один: он связался с кем-то, кто ему совсем не по зубам. Корвус ведь почти проиграл ему тогда, если бы Грелль не расслабился и не потерял бдительность, то одной проблемой стало бы меньше, а ведь он был высшим. Так. Из всего этого следует, что в его интриге были замешаны силы куда более крупные, чем один жалкий демон. Возможно, это даже кто-то из правящих родов… Это не слишком хорошо, ведь равновесие может пострадать, а это может пагубно повлиять на и так неспокойную обстановку.