Актриса без маски...

Закрываю глаза, заставляю себя Поверить, что это только сон, Что ты рядом со мной, ты не дашь мне упасть, И я опять спасен. Закрываю глаза, снова вижу Твой силуэт, и слышу сердца стук. Снова замкнутый круг, снова прошлого нет. Только так я снова вижу свет. Тонкая красная нить, «Закрываю глаза»

POV Грелль Кто бы знал, как я не люблю неожиданно накатывающие осознания. Особенно, если признаваться себе сложно и самолюбие получает болезненный удар. В тот момент, когда я понял, что Спирс не собирается возвращаться, я вспомнил ту странную записку Гробовщика. Понятия не имею, то ли он имел в виду, но факт остается фактом: на дружеские чувства это никаким боком не походит. Любопытно получилось… Нужно попробовать собрать в кучку все сведения. Итак, начнём с записей в дневнике. Жнецом я стал, можно сказать, добровольно. Слишком спокойно, больше вскользь упоминаю в этих записях факт собственной смерти. Это первая нестыковка. Вторая заключается в печати — она, чувствую, была у меня ещё до моего становления… — Здравствуйте, мистер Сатклифф. С вами всё хорошо? — предмет моих размышлений потряс меня за плечо, и я с удивлением понял, что стою посреди коридора и не решаюсь постучать в кабинет надзирателя. — Да, спасибо, — кивнул я и выдохнул. Про себя. А потом развернулся и попытался уйти. Всё. Мои дела тут окончены, а ведь нужно ещё постараться восстановить своё прошлое по дневнику. Не верится, что отмеченные абзацы — единственные важные… Не хочу его видеть. По крайней мере ещё пару дней. — Подождите, у меня есть к вам дело, — сухой официальный тон царапнул ухо, и где-то глубоко внутри заворочалось раздражение. — Хорошо, только если это очень срочно. Сегодня у меня довольно напряжённый график, — не хочу находиться с ним в одном помещении. Не хочу чтобы он приближался… касался… боюсь своей реакции на всё это. — Это ненадолго, — в тоне проскользнуло беспокойство. Не хочу этого слышать. — Да, — невпопад ответил я, подавляя дрожь. Близко… не могу этого вынести. — Ознакомьтесь, — он подал мне лист приказа. Я пробежался глазами и не сдержал облегчённого вздоха. Граница. Я смогу положить всей этой пьесе конец. — Вам всё понятно? — Да, абсолютно. Но… ты останешься здесь? — сердце замерло. Так далеко тоже не надо. — Как знать, — просто ответил он. Стало легче и странное давящее чувство пропало. Действительно, если уж этот жнец что-то решит, то помешать ему ничто не сможет. Но захочет ли он быть рядом? — А ты совсем домой переехал? — наивно прозвучало, я знаю, но почему-то важно стало узнать об этом. — А ты хочешь, чтобы я остался? — заинтересованно спросил он, а мне захотелось засмеяться. Действительно, зачем спросил? Зато мои утренние предположения подтвердились, осталось только решить, что с этим сделать. — Хочу, — кивнул я, чем вызвал его легкую улыбку. Диагноз. Но мне не даёт покоя эта фраза про выбор. Что он имел в виду? Я выпорхнул из кабинета, пытаясь сдержать радостный оскал. Ну, хоть какая-то определённость наступила! Пусть даже в малом. Что-то не даёт мне покоя. Корвус… Подставил под огонь… Вот что меня смущает! Моя связь с этим демоном и его желание забрать печать себе… в обход Адель. Он не может играть за неё, зачем главе первого рода какой-то жалкий демон? У неё элитная гвардия, которая мало чем уступает гвардии Повелителя. Если бы она захотела забрать брошь таким путём, то её бы не остановила такая мелочь, как убийство жнеца. Здесь что-то другое, связанное со свойствами самой печати. Дома изучу этот вопрос подробнее, тем более что листы из фолианта ещё не изучены. Вчера я не смог сосредоточиться, но разобраться со свойствами нужно как можно быстрее. События не терпят промедления — оно сейчас подобно смерти. Кстати, о Смерти. Нужно посмотреть, чем нас порадует сегодняшний день. Да уж… Сказав про напряженный график, я явно сглазил… Разнообразие душ поражало. От мельника, утопившегося в Темзе, до младенца, задушенного собственной матерью. Сумасшедшие, неуравновешенные, опасные… Пару раз чуть не погиб, но я справился, да. В отдел приполз часов в девять, практически все разошлись домой, а я взвыл, припомнив, сколько отчётов мне нужно написать. В общем, закончил я очень поздно. Печально взглянув на стрелку, плавно стремящуюся к одиннадцати, я подхватил огромную кипу документов и поплёлся сдавать её Спирсу. Даже если ушёл, то проверит завтра. Мои шаги гулко отражались от стен почти пустого здания. Не один я заработался допоздна. Да, он уже, скорее всего, дома. У меня дома. Ждёт. И снова на лицо просится улыбка. Очень надеюсь, что я не ошибся… — Уильям, — без стука ворвался я в кабинет, — я закончил… Извините, что так не вовремя. Злость захлестнула меня с головой, и я едва удержался от того, чтобы завести пилу и очистить мир от налёта разочарования. Намёки, поцелуй, забота, а после всего этого он смеет прикасаться к кому-то другому? Тогда я не знаю, что думать. Не думал, что будет так больно. Внутри шевельнулось собственническое чувство, которое ревниво попросило избавиться от стажёра. Если всё это серьёзно, то мне пора сдавать мою логику на помойку. Ночной город распахнул свои объятия, принимая меня со всей моей яростью и непониманием. Холодный ветер остудил лицо и прочистил мысли настолько, что я решил не горячиться и сначала спросить самого Спирса. Мне показалось, что иногда он склонен к небольшой откровенности… со мной. Я вошел в дом, специально громко хлопнув дверью. Скинул плащ и прошел в гостиную. В кресле сидел Уильям и читал книгу. Он был настолько увлечён, что только кивнул мне в знак приветствия. И ведь даже не смутился. Я пошёл на кухню и заварил чай, благо чайник был все ещё горячий — видимо, Уилл пришел совсем недавно. — Давно пришёл? — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно непринуждённее. — Два часа назад, — сухо проинформировал он меня, наконец, отрывая взгляд от книги. Я поперхнулся чаем и закашлялся. Он приподнял бровь и поинтересовался: — С тобой всё в порядке? — Не думаю, — ответил я. Или я слишком долго гулял, или пора менять очки… и мозги заодно. Что тут вообще творится? — Что произошло? — сразу подобрался он. — Я заносил тебе документы? — так, всё интереснее и интереснее, а вот зрение меня подвело или все предположения про предателя оказались подтверждены вот этой сценкой. Никаких нервов не хватит. — Да, заносил. Я был очень занят, поэтому отпустил тебя сразу же. Минут через пятнадцать я закончил и сразу пошел к тебе. Сейчас уже почти час ночи, — неожиданно возмутился он, — ты ведь живёшь в десяти минутах хода от Департамента, где ты был всё это время? — Я… не знаю… — слабо проговорил я. Ошибся. Кто бы знал, как это было неожиданно приятно. В глазах потемнело. Последнее, что я видел, это обеспокоенное лицо Уильяма. Ничего не понимаю… POV Уильям Утро я встретил в рабочем кабинете, практически полностью погребённый под завалами бумаг. Наступило оно неожиданно — вот вроде бы за окном зияла непроглядная тьма, которая через какое-то время сменилась предутренним сумраком, а потом и вовсе любопытным лучиком солнца, отразившимся от оконного стекла. Я встал и с наслаждением потянулся. Давно же я ночью не работал. И день сегодня обещает быть насыщенным, ведь впервые после долгого перерыва у нас с Сатклиффом совместное задание. Нужно передать это Греллю и проследить, чтобы тот не вздумал взбрыкнуть или опоздать. Конечно, всех тонкостей своего прошлого поведения и привычек он может и не помнить, но его никогда и ничто не изменит, он в любой ситуации останется верен себе. Только вот где его искать? Я вышел из кабинета и огляделся. Коридоры были ещё пустынны, только жнецы, работавшие в ночную смену да ранние пташки. Но яркой макушки Грелля нигде не было видно, и я решил прогуляться до его кабинета, где его, впрочем, не обнаружилось. Плюнув на это безнадёжное занятие, я решил дождаться его, тем более что вчерашние отчёты у него были не все. Я же пока просмотрю те немногие оставшиеся и распределю дела между сотрудниками. Этого добра всегда хватает. Но моим планам не суждено было сбыться. Около самого кабинета я обнаружил Сатклиффа, в нерешительность занесшего руку, чтобы постучать. Наверное, сейчас только пришёл. «Практически опоздал», — невольно подумал я, негромко кашлянув. Тот на моё присутствие не отреагировал, и мне пришлось пойти на более радикальные меры. Вроде подействовало, потому что глаза его приобрели осмысленное выражение и он как-то удивлённо посмотрел на меня. — Здравствуйте, мистер Сатклифф. С вами всё хорошо? — Да, спасибо, — кивнул он и развернулся в противоположную от кабинета сторону. В голове что-то щёлкнуло, и я вспомнил, что не уведомил его: его в третий раз отправляют на смерть. Грелль вёл себя странно. Взгляды, кидаемые им в мою сторону, абсолютно не вязались с сухими фразами… Так вот оно что… Он всё понял. Что ж, ума и сообразительности ему всегда было не занимать. Главное, чтобы он сделал верные выводы. Он явно ещё ничего не вспомнил, видимо, решил эту задачку чисто логически, а это нарушением правил не является. Но… я рад. А что насчёт Границы… не стоит загадывать: на месте всё будет видно. Грея я всё равно уберу… так или иначе. То, что он сделал, — непростительно глупо и самонадеянно. Грелль Сатклифф принадлежит мне, а это накладывает определённую ответственность. Теперь сомнений нет, значит я с чистой совестью могу позволить себе опекать Грелля, насколько это возможно. Он заслуживает немного заботы после всего, что было. Я подошел к окну и настежь распахнул его. Волна холодного осеннего воздуха обдала меня с ног до головы, бросив несколько пожухших листков в лицо. Зима приближается. Холодает. На сердце впервые за долгое время спокойно и тихо, даже несмотря на мерзкую погоду. Не люблю осень. Слишком переменчива… как Грелль. Но именно из-за этого я пригляделся к нему, и именно это повлекло за собой такие последствия. Как удивительно иногда складывается наша жизнь… Стук в дверь. Я с некоторым сожалением посмотрел на улицу и захлопнул раму. Хотелось бы прогуляться вместе с ним. Помнится, он всегда любил собирать души в такую погоду. — Войдите, — разрешил я, делая вид, что очень занят. Чувства чувствами, а работа не ждёт. — Мистер Спирс, это возмутительно, — мой заместитель сухо, с каким-то затаённым удовольствием чеканил слова. Я насторожился. — Почему мистер Сатклифф предпочитает целоваться со своим стажёром, вместо того, чтобы работать? — Если это клевета, то выговор получите вы, — холодно напомнил я ему. О, Смерть, что за день сегодня? Все так и норовят удивить… Я больше никому на слово не поверю, а если это касается Сатклиффа, то я готов до последнего не верить даже глазам. Актёр из него прекрасный, смог же он до последнего держать образ. Не верю я вам, мистер Эрл. Нет причин. А Греллю я доверяю, только вот вам об этом знать не нужно. Поиграем. Не только Сатклифф умеет красиво врать. Избавившись от жнеца, я подавил облегчённый выдох. Зачем ему Грелль, спрашивается? Очень неосторожный ход. Этим он вынуждает меня начать расследование. Итак, думаем. Этот некто, организовавший все странности, творящиеся в отделе, неплохо меня знает. По крайней мере работает здесь явно не первый год, потому что план этот обоснован с точки зрения моего характера. То есть каждая ситуация должна по сути привести меня к полному краху. Но я уже совсем не тот, что был раньше. От Сатклиффа я подцепил не только жажду исследования, но и, как ни странно, некоторую осторожность и умение в критической ситуации подчинятся интуиции. Всё, что я должен контролировать, уже под контролем. Каждый сотрудник, его действия, проступки. Их характеры прекрасно мне известны. Такие заявления я обычно не оставляю без внимания, но здесь другой случай. Одно неосторожное движение и в отделе уже не будет предателя. И, кажется, я уже вычислил его. Не ожидал, что он подберётся так близко. Осталось только поймать его на этом. А дознаватели вытащат остальное. Иногда они бывают очень убедительны. Уже поздней ночью, когда я уже почти закончил проверку отчётов, дверь распахнулась, и в кабинет влетел Грелль, хлопнул на стол огромную гору папок и так же быстро убежал. Вот ведь неугомонный. И куда это он так спешит? Впрочем, не важно. Теперь я твёрдо уверен, что он возвратится домой. Ко мне. Я просмотрел безупречно оформленные отчёты, сверил списки и начал собираться. Какая жалость, что уже поздно, можно было бы ему цветов купить… Впрочем, многого хочу. Главное — он есть. И он ждёт. А с цветами чуть позже разобраться можно. Впереди целая вечность. Дом встретил меня пустотой и тишиной. Хм, странно. Ещё не вернулся? Я заварил чай, взял одну из книг с полки Грелля и погрузился в чтение, не забывая, в прочем, поглядывать на часы. Полчаса, час, два. Уже половина первого, где его носит? Надо было забрать его. Или он решил погулять? Ещё раз вскипятил уже остывший чайник и во второй раз наполнил чашку. Это начинает раздражать. Громко хлопнула дверь. Через секунду мрачной тучей мимо меня на кухню пронёсся Сатклифф. Что смогло настолько его расстроить? Или он испуган? Не могу, если честно представить себе то, что могло его напугать. Он не побоялся демона из главенствующих родов — сейчас я в этом практически на сто процентов уверен, — но что тогда? Неужели апокалипсис? Ирония не уместна, нужно просто спросить. Но рвущаяся фраза застряла, так и не сорвавшись с языка. — Давно пришёл? — спокойно спросил он. Немного приглядевшись, я заметил покрасневшие глаза. Что произошло? — Два часа назад, — ответил я, прямо глядя на него. Он подавился чаем и закашлялся. — С тобой все в порядке? — единственное, что интересовало меня на тот момент. Что я мог упустить? Всё это напоминает дурно отыгранный спектакль. К чему эти странные вопросы и обиженный взгляд, будто я предал его? Спросить не успел: Грелль со стоном осел, и я, подхватив его, подавил желание выругаться. С момента потери памяти Сатклифф падает в обморок стабильно раз в день. Причём делает это в самые «подходящие» моменты. Завтра нужно будет спросить у Гробовщика, сколько это будет продолжаться? Он ведь может во время сбора отключиться… Я отнёс Грелля в спальню, и не раздевая положил на постель. Немного подумав, всё же расстегнул и снял рубашку (с некоторого времени, он не носил даже жилета, только белая мужская сорочка) и накрыл его одеялом. Он перевернулся, обнял подушку и засопел. У него, наверное, выдался трудный день. Что произошло? Я вышел из спальни, опустился в кресло и задумался. Я что-то упустил. Вдруг в дверь постучали. «Кого только может принести в такое время», — невольно подумалось мне, но я призвал косу и пошёл открывать. Кровь в прихожей всегда можно оттереть. Я распахнул дверь, но за ней никого не оказалось. Приплыли. Теперь у меня галлюцинации. — Немного опоздал, — констатировал знакомый голос, и всё вокруг поплыло. Я попытался сфокусироваться, но смог лишь заставить исчезнуть косу Смерти. Что за… POV Корвус Существует множество способов ввести в заблуждение. Некоторые из них действуют даже на жнецов. Да, они умны, внимательны, некоторые даже излишне, но человеческое в них слишком сильно. На этом можно и нужно играть. Особенно прекрасна импульсивность и неосмотрительность, точнее, нет, скорее просто удобна. Сатклиффа когда-нибудь погубит его темперамент, хотя почему это «когда-нибудь»? Совсем скоро характер сыграет с ним дурную шутку и тогда он попадёт в мою ловушку, из которой на этот раз не выберется. Когда я познакомился с Греллем Сатклиффом, он был ещё человеком. Но, даже будучи им, он смог как-то убедить меня в том, что он будет полезен. Медленный яд — и вот уже человек полностью уверен в себе и планирует обвести меня вокруг пальца. И обвёл ведь! Интуиция — странная и непонятная вещь, которая нередко мешает все карты. Люди — удивительные существа, как бы ни претило признавать. Он оказался не таким алчным идиотом, каким пытался показаться. Видимо, в последний момент заподозрил что-то… или вынюхал. Проворный вор-карманник — таких тысячи, но выбор пал отчего-то на него. Возможно, сыграло роль его просто невероятное везение. Или невезение, смотря с какой стороны оценивать. Пара амулетов, специальный дорогой состав и небольшой гипноз сделали своё дело — он украл печать у Адель, главы первого дома. Как мог это провернуть человек? Ловкость рук и немного магии контроля — наш род издавна знаменит именно этой способностью, при желании ведь можно обмануть даже демона. Я решил сделать ставку на необычность — ну кому придет в голову, что жалкий человек может подобраться к главе так близко? Как уже было замечено, Сатклифф оказался куда умнее, чем хотел показаться. Он оставил довольно чёткий след, подсказку, которой она воспользовалась незамедлительно. Я почти попался, но в последний момент сумел ускользнуть. Неприятно, но пришлось оставить этого жалкого вора и печать… На время. Я опоздал совсем немного, как раз настолько, чтобы сообразительный смертный нашёл себе отличное прикрытие. Не знаю, кто мог надоумить его, какой безумец, но он перерезал себе горло и стал жнецом. Довольно сильным, а с печатью и вовсе оставлял мало шансов убить его напрямую. И снова он показал себя разумным и расчётливым: по моим источникам, он пришёл напрямую просить аудиенцию к Адель, которая, к моему сожалению, его приняла. Не знаю, до чего они договорились, но Сатклиффа не убили. Я смирился с потерянным шансом, но не сдался. Месть — самое сладкое и священное блюдо для демона. И его, как известно, нужно подавать холодным. Он пропал на двадцать лет, а потом мы абсолютно случайно пересеклись во время выполнения мной контракта. След от печати ощущался на нём довольно чётко, и я решил попробовать договориться, ведь передача печати предполагает полную добровольность, скажем так, в трезвом уме и здравой памяти, при условии, что будет принесена жертва той же расы, что и владелец. Скорее всего, он решил испытать это на людях, но у него не получилось. А потом я увидел его. Уильяма Т. Спирса — одного из надзирателей Лондонского департамента жнецов. И тут меня осенило — Сатклифф забавлялся с людьми, у него была припрятана жертва покрупнее. Судя по тому, что его в последний момент спасли — он поддавался, играл и вообще бился спустя рукава, — приручение шло полным ходом. Одним из условий является полная добровольность жертвы, хотя здесь возможны оговорки. Пытки, например, или психотропные вещества не считались нарушением. А уж если это всё от великой любви… Мерзко, цинично и так… по-человечески. Играл красиво, натурально, просто высший класс. Оставалось только убедить его, что печать мне нужнее. Я смог заставить одного из жнецов немного последить за начальником и его подчинённым. Природный дар убеждения — передается старшему в роду демону, — сработал превосходно, жнец был полностью под моим контролем. Сатклиффа перевели на границу, и я вынужден был оставаться на месте, пока он не вернётся. В том, что он выживет, сомнений не было: печать надёжно оберегает своего владельца и способна вытащить практически с того света. И он это прекрасно знал, поэтому, не церемонясь, ходил по краю бездны. Второй раз его отправили на границу, а за ним и Спирса. Я решил действовать. Комендант этой крепости оказался довольно сговорчивым… и мстительным, так что Грелля я поймал быстро. Он умудрился сбежать и приползти в крепость, где его буквально по кусочкам собрали лекари. Кто его туда дотащил — остаётся неизвестным, однако важен факт: Сатклифф остался жив. А потом в результате не слишком умного поступка потерял память. Результатом этой потери стало моё бессилие — я не мог заполучить печать. Память должна быть абсолютно целой и невредимой. Я решил затаиться, но он как бы предвидел подобный поворот событий, поэтому в действие был вовлечён отступник, которому не нужна была печать, а, судя по всему, жизнь Сатклиффа, поэтому он разрушал мои планы как карточные домики. Теперь же, когда Спирс уже у меня, остаётся его только надлежащим образом подготовить к ритуалу. Порок должен коснуться его души. Это немного встряхнёт жнеца и ускорит возвращение память. Нужно только, чтобы Сатклифф заявился к месту предполагаемого преступления и, по моим расчетам, он должен получить сильное эмоциональное потрясение, а это пробудит основные резервы. После этого он, при достаточном желании, начнёт вспоминать своих близких, а уж свою потенциальную жертву должен вспомнить в первую очередь. Радует, что Грелль не ошибся с выбором. Образец действительно достойный внимания.