Актриса без маски...

Дай мне жить так, как я хочу, Если нет — убей, мне здесь тесно. Знаю я всего лишь гость На твоей Земле мне нет места. Артерия «Я не сошел с ума»

POV Грелль Утро было недобрым. Весьма и весьма. Общее паршивое состояние организма не косвенно, скажем так, намекало, что чрезмерные возлияния вообще-то очень вредны, а жнецам особенно. Конкретно взятым жнецам… Голова раскалывалась, а во рту явно обреталась толпа низших демонов. Тошнило так, будто я находился на палубе корабля во время шторма. Ох, что ж так плохо? Что самое страшное — я не помню, как докатился до этого состояния. А, нет, что-то всплывает. Проанализировав остатки воспоминаний, я понял, что лучше бы я мучился беспамятством! — Голова болит? — ехидно спросил меня знакомый голос и я с удивлением посмотрел на Гробовщика. Его образ расплывался. Я неловко поднял руку и попытался определить наличие очков. — Водички бы,— прохрипел я и с удивление почувствовал в своей руке стакан. Рядом с седовласым материализовался Ти Спирс и, бережно поддерживая мою руку, помог мне сесть и попить. Жидкость обожгла горло, и я закашлялся. Симптомы похмелья почти ушли и в голове прояснилось. После этого я закрыл глаза и откинулся на подушку, заботливо подложенную мне кем-то. Потом что-то в голове щелкнуло, я зажмурился и открыл глаза. Выражения лиц рядом стоящих не изменились, только у Гробовщика дернулись уголки губ. А вот на Ти Спирса было страшно смотреть. Если бы взглядом можно было поджечь, то я бы уже был в чертогах Смерти. — Когда выходим? — спросил я первое, что пришло в голову. Жнецы переглянулись и уничтожающим взглядом пригвоздили бедного меня к постели. Я, припомнив, из-за чего нахожусь в таком состоянии, ответил им тем же. Слово взял отступник. — Сатклифф, извольте объяснить, почему ты приперся пьяный под утро с каким-то мужиком в обнимку? — Это был вопрос мистера Спирса, — ехидно ответил я и отвернулся от них. Сейчас посплю и буду решать все проблемы разом. Как же мне плохо… Головная боль из-за срыва и ещё не до конца ушедшего похмелья совершенно не настраивала на диалоги. Если Гробовщика и Уильяма так душит ревность, то могли бы не нагнетать обстановку, а оставить в покое и тогда бы всё было нормально. Перед глазами снова пронеслись задания, бордель, пьянка и я, со стоном уткнувшись в подушку, закрыл глаза, и принялся восстанавливать цепочку событий. Сначала, когда Рональд предложил мне как-нибудь снять стресс, я посчитал это глупой шуткой, но после всего произошедшего другого выбора не оставалось, а идти в мир смертных и убивать людей мне не улыбается, я ведь с логикой дружу… порой. Поэтому я отдался на откуп его неуёмного воображения, а вот дальше помню как-то… обрывками. Воцарившееся молчание сначала обрадовало, а потом, как-то внезапно начало беспокоить. Окончательно я уверился в своей правоте, когда на меня со всего размаха опрокинулась ледяная вода. Взвыв, я подскочил, и дал волю накопившимся во мне эмоциями. Гробовщик в ответ на эту тираду рассмеялся, а Уильям, задумчиво хмыкнув, поправил очки. Они молча вышли из комнаты, давая мне прийти в себя. Думаю, не зря они собрались тут и вчера так рьяно подкарауливали. Неужели я снова забыл про один из многочисленных отчетов? Но нет же, я точно помню, как до рези в глазах сидел над кучей бумаг. И то, что относил их Спирсу, тоже хорошо помню. Значит, с этой стороны претензий не должно быть, а остальные — это грани моей личной жизни. Вообще не понимаю, почему Спирс рядом со мной? На идиота не похож, на влюбленного тоже, на друга, возможно, но после всей той встряски, что внёс я в его жизнь, он был просто обязан уйти. — Грелль, я советую тебе поторопиться, в девять часов вы отбываете, — строго проговорил Уильям из соседней комнаты и я, вздохнув, был вынужден повиноваться. Быстро одевшись, я рискнул появиться перед гневными очами своего начальства и вроде как учителя, если я правильно расценил его намёк. Они оба о чем-то тихо беседовали. На моё покашливание они не обратили ровным счетом никакого внимания. Ну и ладно, я тогда тоже не разговариваю. Терпкий вкус кофе окончательно привёл меня в относительный порядок, поэтому я пошел на риск — принялся вспоминать вчерашние свои похождения, но смог вспомнить ровно до того момента, когда Рональд предложил мне пройтись по барам, а потом тишина, пустота, чернота. Очень надеюсь, что вспомнить ничего не смогу, потому как в этом случае мне вполне может быть стыдно. Немного. В глубине душе. — Судя по твоей улыбке, ты окончательно отошел от вчерашнего, — промолвил Уильям, отхлебнув из своей чашки. — Итак, на правах наставника этого жнеца заявляю, — Гробовщик выдержал драматическую паузу и со смехом закончил, — я не знаю, что нужно было употребить жнецу, чтобы до такой степени напиться. Не поделишься секретом? — Я вас не знаю, — обиженно ответил я, а он уже во весь голос засмеялся, хватаясь за краешек стола, чтобы не свалиться. И чем дольше он смеялся, тем больше до меня доходило, что я понятия не имею, что такого мне вчера налил Рональд, поэтому, подавив неуместное хихиканье, добавил, — понятия не имею. — Всё, — простонал Гробовщик из-под стола и снова зашелся смехом, — ради этого стоило подождать пару часов. — Три с половиной, — флегматично поправил его Спирс и холодно взглянул на меня. По позвоночнику прошлась толпа мурашек, но я выдержал этот взгляд и спросил: — Что я такого натворил, что вы меня убить готовы? — Ты, — поправил он меня и будничным тоном, от которого мне на мгновение стало страшно, — тебе мало прошлого нападения? — Много, — поморщился я. Как будто вторя Уильяму, заныла многострадальная левая рука, на которой теперь была тоненькая белесая полоска шрама от демонических когтей. Что ж я творю? Раздались мерные хлопки. Гробовщик аплодировал Спирсу, стоя за моей спиной. Стало неуютно, и я привычно попытался нащупать стилет в рукаве. Кто его туда положит? — Я не хотел этого говорить, — внезапно прошипел он мне в ухо и бледные пальцы с длинными черными ногтями впились в моё плечо, — ещё одна такая выходка, и я оторву тебе голову. Поверь, не самое приятное ощущение. Уильям же после этой угрозы начал мерно перечислять всё, что думает о моей безответственности. И обо мне в частности. Нет, он не стал давить на больные раны, вроде недавнего происшествия, но короткие холодные фразы говорили больше, чем, верно хотел их владелец. Он волновался, когда я не пришел. Я почувствовал, как на губах расползается счастливая улыбка. Он не стал на меня обижаться. — Мистер Сатклифф, вы меня слышите? — ледяным тоном спросил он, и я очнулся и бодро кивнул ему. На душе стало спокойно, и больше не выли дурным голосом кошки. Невыносимая неуверенность сменилась абсолютной готовностью идти с ним куда угодно, потому что ему и спину доверить не страшно. — Развлекайтесь, — кивнул Гробовщик, утирая слёзы от смеха. Спирс хмуро посмотрел на меня, и я окончательно уверился, что с ним всё в порядке. Судя по всему, ему не хватает ровно одной моей выходки, чтобы пустить в ход секатор. Видел я как-то такую любопытную картинку — он этим самым секатором припечатал прямо по светлой макушке моего стажера. Видимо, пролетел он знатно, потому что вид у него был очень уж виноватый. Ну, так о чём это я? Так вот, скоро, чувствую, меня постигнет та же судьба. Пока я предавался размышлениям о бренности бытия и о отпуске, который мне просто необходим в последнее время, Уильям принёс откуда-то стопку документов. Сразу начало подташнивать и появилась отчаянная мысль: «Снова отчеты!» — Что это? — спросил я, глядя на белые папки с небольшими фото с цветными фото. Лица знакомы, практически все. — Ты обязан всё это просмотреть и запомнить. Это досье на каждого члена твоего отряда. Под твоё ведомство направлено двадцать пять жнецов, включая меня. — Диспетчер будет командовать надзирателем, — надеюсь, в моём тоне проскользнуло достаточно сарказма, чтобы он прекратил издеваться. Уильям долгим взглядом посмотрел на меня, потом в его руке материализовалась коса смерти и он, как мне показалось, с особым удовольствием треснул меня по голове. Дождавшись, пока алые звёздочки в глазах перестанут кружить в незатейливом танце, я простонал: — За что? — Согласно Уставу, вы не можете противоречить приказам более высокого начальства, — скучающим тоном пояснил он и сел напротив меня за столом, — за работу. Через два часа выезд, а вы ещё ничего не сделали. — Согласно Уставу, — передразнил я его и напомнил, — мистер Спирс, вы пропустили обязательное условие. Я обязан вам подчиняться на работе. И только там. — Рабочий день начался тридцать секунд назад, — парировал он мой выпад и бросил на меня строгий взгляд, — имейте в виду, вы сейчас фактически работаете на дому. Мы непозволительно задержались, но отступник выбил вам целых полчаса сна. — Буквально? — нет, я, конечно, не надеялся, что наставник выбьет из него эти минуты (нет миролюбивее существа, чем весёлый Гробовщик), но после недавнего воспитательного момента появлялась подленькая мыслишка, что, в общем-то, неплохо было бы. — И не надейтесь, — разгадал он ход моих мыслей и чуть заметно улыбнулся. Это живо напомнило мои «первые» день работы, когда я чуть не прирезал Рональда его ножом, но вызвал не начальственный гнев, а некоторое поощрение. С чего бы это? Настроение как-то немного приподнялось, но Спирс задал вопрос, который в последствие заставил меня весь день раздумывать над тем, что произошло. — Вы помните вчерашнее утро? Я уже по привычке напрягся, но на месте воспоминаний, которые, по сути, должны там обретаться, я обнаружил лишь белое пятно, которыми и так пестрила моя память. Отлично. Просто прекрасно. Я не понимаю логику этих провалов. У меня возникает подозрение, что эти пятна всплывают только на местах, которые могли значить что-то важное. Так… Сожмем кулаки и терпим, терпим… Уже второй час сижу за письменным столом и работаю. Бумаг оказалось вагон и маленькая тележка и все нужно прочесть и заверить. Не хочу работать. И командовать не хочу. Это же каторжная, чаще всего недооцениваемая работа. Вместо того, чтобы после боёв насладиться отдыхом, командиры продумывают стратегию, строчат все это на бумаге и не дай Смерть потерять хотя бы одного бойца! Сразу все расчеты и позиции полетят к чертям и снова эта муть… А ведь ещё надо позаботиться о местах для жнецов, провиантах, местах для отдыха. Разведка, доклады. Я слишком ленивый для всего этого и, наверное, слишком ответственный, чтобы спустить все на тормозах. Предыдущий свой отряд я хорошо помню, потому что в разгар нападения командира убили, а мне, как его заместителю, пришлось координировать действия отряда. Не сказать, что успешно, ведь мы потеряли ещё троих, зато до генеральной битвы с ритуалом нас не убавилось. Как подчинённым им цены не было. Правда, сначала возникли трения со всеми сразу из-за поста заместителя, но потом и эту проблему решили. Что мне нравится на Границе, так то, что смотрят только на твою боеспособность. Хоть голым иди, а если положишь при этом много низших, и слова не скажут. Эти воспоминания возвратились одними из первых, видимо, на скорость восстановления влияют давность и важность. Мне за прерывание того ритуала оказывается дали премию и пожизненное звание члена командного состава, что-то вроде офицера. Теперь, даже если меня выгонят из Департамента, то это будет не конец света. Самоубийцы всегда в цене. Как оказалось, с нашего отдела забирают всех, мало-мальски годных бойцов, включая меня и Спирса. Это, естественно не весь отряд. В списке были знакомые имена, и я понял, что это что-то вроде пополнения. Много же они потеряли, раз из наших диспетчеров столько взяли. С точки зрения командира, я думаю, что надзиратель поможет здорово сократить потери, а вот с другой — не хочу, чтобы он туда ехал. Не зря же это считается видом смертельного наказания. Он может погибнуть, не по глупости, так в результате заговора. За себя я, к удивлению, не так сильно переживаю, хотя должен бы… Нужно бы разобраться, что для меня действительно значит Уильям. В какой-то степени знаю ответ, но пока можно, буду закрывать на очевидное глаза. До тех самых пор, пока не узнаю точно о своём прошлом. До тех пор, пока не буду уверен… POV Уильям Грелль приполз под утро. И я не преувеличиваю, потому что так оно и было. Никаких повреждений на нём не было, и я, признаться не сразу понял, что с ним такое. Вот уж отсутствием координации движений он никогда не страдал и даже раненый умудрялся твёрдо стоять на ногах. Первые подозрения навел на меня удивленно хмыкнувший, а потом и вовсе засмеявшийся в голос Гробовщик. Значит, ничего серьёзного. В нос явственно шибанул запах алкоголя и тогда я едва удержался от того, чтобы выругаться. Сатклифф не перестает удивлять, но я не ожидал от него такого. Обычно, сколько мы с ним сотрудничаем, в ситуациях, подобной этой он творит нечто из рамок он выходящее, но чтобы напиться… Такого на моей памяти не было. — Я перенесу это… — Гробовщик хихикнул, видимо силясь подобрать подходящее определение отключившемуся аловолосому. Так и не найдя такового, он поднял его, стянул пальто, и, демонстративно близко (как мне показалось в тот момент) прижав его к себе, удалился в гостиную. — Итак? — я опустился за стол и отхлебнул немного чая. Ситуация всё больше напоминает дурно отыгранный спектакль и ничего я с этим ощущением поделать не могу. И не хочу, потому что недостающие кусочки мозаики вызывают просто непреодолимое желание вытрясти из Сатклиффа всё до капли. Для его же блага, между прочим. — Пьян просто до беспамятства, — впервые в голосе Гробовщика не слышалось и доли привычного ехидства, — не думал, что всё так обернётся. — Зачем вы взяли его в ученики? — задал я вопрос, который давно меня интересовал, ведь он непосредственно ведёт к его прошлому. След всех этих событий тоже ведёт туда же. — Захотелось, — тонко улыбнулся он и зевнул, — он стал мне интересен. — И до какой поры он будет вам… интересен? — вопрос тоже немаловажный, но уже куда менее животрепещущий. Я предусмотрел несколько вариантов событий и не везде отступник играет решающую роль. Не последнюю, да, но не решающую. — До тех самых пор, пока не подтвердятся все мои предположения, — издевательски протянул он и нагло ухмыльнулся, предлагая мне сделать следующий ход. Нужно просчитать ход его мыслей. Намёк понят правильно — я неправильно поставил вопрос. А что если… — Когда именно вы взяли его в ученики? — судя по довольному выражению лица, вопрос явно понравился седовласому, но отвечать он не спешил, с каким-то исследовательским интересом разглядывал маленькую чаинку, плавающую на поверхности. Я тактично не прерывал его размышлений, потому что ответ на этот вопрос обещал быть интересным и информативным. Конечно, я не Сатклифф, но раз есть достойный соперник, почему бы не сыграть? — Мистер Сатклифф, как мы оба с вами знаем, личность довольно многогранная, — я кивнул, а он неспешно продолжил, — жизнь у него в прошлом сложилась интересная, в какой-то степени даже трагичная. И вот вам первая загадка, мистер Спирс. Содержание её вы, думаю, давно знаете. А ещё я уверен, вы не раз задавались этим вопросом. Кем же был ваш подопечный в прошлом? Насколько я знаю, вы пытались добыть информацию и довольно быстро за это поплатились. — Вы подстроили это покушение, — утвердительно произнёс я, кивнув. Вполне логично, что информацию отступник мог пожелать скрыть до некоторого времени. У меня было несколько вариантов, но тогда всё было слишком расплывчато. И всё же какое-то время я предполагал, что покушение готовилось на Сатклиффа. Мой просчет. Гробовщик просто довольно улыбнулся, уделяя всё своё внимание подстывшему чаю. Через несколько секунд он продолжил: — Вот вам вторая загадка, ответ на которую вы уже нашли. Что привлекает в Грелле демонов? Определённо что-то ценное, не так ли? Опять же информация в наше время довольно серьёзное оружие. Я правильно понимаю, что вы догадываетесь, что Грелль серьёзнее вляпался, чем тогда, в мире смертных. Я снова кивнул. Очень интересно поёт птичка. Пока диалог проходит успешно для обеих сторон. Налаженная система пока не даёт сбоев и это радует. Я вдохнул терпкий запах свежезаваренного кофе, и настроение немного поднялось. Пока всё идёт четко по намеченному плану. Нет, всё так же хотелось треснуть Сатклиффа по голове за то, что заставил побеспокоиться, но, с другой стороны его можно понять. Поэтому, пока воздержусь. Наверное. — И третья загадка, — тут он с прищуром посмотрел на меня, — о которой вы вскоре всё узнаете. Теперь ответ на ваш вопрос. Я взял в ученики Грелля незадолго до его смерти. Оставшееся позвольте оставить на откуп вашего воображения. Он встал и, кивнув головой, покинул кухоньку. Раздался его ехидный голос: — Голова болит? Очнулся, значит. Хорошо же, будем переваривать информацию, и корректировать планы. Да и сборы никто не отменял, по крайней мере, со стороны Грелля. Он ведь так и не соизволил ни изучить досье, ни элементарно собрать вещи. Немного приведя его в чувство, я всё же заставил его немного поесть и засадил за работу. Пусть займется чем-нибудь полезным, а мне нужно всё обдумать. К моему удивлению он практически не возмущался, только вот меры применить всё же потребовалось. Потом он довольно быстро просмотрел всё, иногда, глядя на некоторые фото, он тепло улыбался, видимо вспоминая своих сослуживцев. Мне как-то невольно подумалось, что теперь это точно последний раз, когда его попытаются убить, а после всего придётся конкретно заняться его поведением. Хотя бы потому, что я смогу быть спокойным. Я не позволю ему больше исчезнуть из моего поля зрения. Ровно к назначенному времени он покончил со всеми делами, в том числе со сбором вещей (просто покидал в чемодан самое необходимое), переоделся в форму, неизвестно как у него сохранившуюся. Немного подумав, открыл чемодан и попытался запихнуть свой алый и черный плащи. Когда сия операция не удалась, он со страдальческим вздохом достал чемодан, в два раза больший, чем прежний, и принялся перекладывать вещи. Периодически он вздыхал, шипел, ругался сквозь зубы, в общем, создавал вид бурной деятельности. Ко всем вещам прибавилась пара записных книжек, шкатулка и ещё какие-то бумаги. Через полчаса он захлопнул чемодан и облегченно опустился на него. Потом, хлопнув себя по лбу, понёсся в свою комнату (сборы проходили в гостиной) и принёс оттуда какую-то коробку. Когда та не поместилась, он зло выругался, открыл её и принялся выкладывать в чемодан набор метательных ножей. Наблюдать за его метаниями было в какой-то степени забавно, поэтому я не стал отказывать себе в этом удовольствии. Он иногда косился на меня, и тогда губы его озаряла какая-то хищная улыбка. Тоже мне, напугал. Стоит, думаю, ждать от него какой-то каверзы. Давно же такого не было, даже заскучать успел. Как и в прошлый раз, нас разбили на четвёрки, итого заняли мы три черных кареты, запряженный черными же лошадями. И ведь не упрекнёшь жнецов в отсутствии чувства юмора. Сатклифф что-то весело насвистывал, но даже предположить не могу, что творилось в голове у этого создания. Реакция у него оказалась много адекватнее, чем предполагалось, но менее, чем того хотелось. Хотелось бы изучить его подробнее, чем я, впрочем, скоро займусь. Образец прекрасный, а чего ж ещё желать. Ехали мы долго. Около восьми часов, если быть точным. Наконец, после этих долгих часов тряски, кареты остановились, и диспетчеры вышли к воротам крепости. Те, кто побывали здесь раньше, с насмешкой смотрел на тех, кто с удивлением осматривал серую громаду стен. Действительно, это место производило просто неизгладимое впечатление на вновь прибывших. Помимо её размеров, тут было чему удивляться. Например, ворота были украшены черепами демонов, а вершина представляла собой огромный черный камень, своей огранкой напоминающий алмаз. Из-за стен был виден шпиль охранной башни… — Добро пожаловать, — не смог сдержаться Грелль, звуком своего голоса выводя из оцепенения тех, кто замер перед воротами, — сейчас мы вежливо постучимся, а потом вы пройдёте начальный инструктаж у коменданта. Он подошел к воротам, и они распахнулись. Довольный эффектностью своей выходки он хлёстко приказал: — За мной, господа самоубийцы. Довольно уверенно прошествовав мимо замерших стражей, он обратился к одному из них: — У себя? — Да, мистер Сатклифф, вас уже ожидают, — легонько кивнул жнец, снова замирая, подобно статуе. Ни одного лишнего движения и даже глаза кажутся искусственными за прозрачным стеклом очков. — Прошу вас подождать здесь. Мистер Спирс, на правах моего заместителя, вы, — он особо выделил это «вы» голосом и насмешливо сверкнул глазами, — можете явиться на переговоры со мной. Думаю, что вам будет полезно услышать наставления, которые соизволит дать мистер Грей. — Хорошо, — я едва сдержал усмешку. Сатклифф, вежливо обращающийся с начальством и остальными… Какая глупость. И было бы смешно, если бы не было так грустно. Это не Грелль, это лишь его часть. Не скажу, что это всё слишком плохо, но, если честно, привлекает в нём именно характер. Его жажда исследовать, жажда жить и отсутствие даже малейшего налёта обычности. Знаю, что не раз ещё придется одергивать в будущем, но пусть лучше так. Мне нужен он полностью. Душой, телом, разумом, а на меньшее в этой игре ставить не интересно. Он также уверенно подошел к двухэтажному дому и постучал. Я последовал за ним и прошел в помещение. С моего прошлого визита здесь ничего не изменилось. Всё тот же ковёр глубокого синего цвета, местами уже чуть вышаркавшийся, большой стол, заваленной грудой бумаг и чудом примостившийся на самом краю резной канделябр с одной свечой. Серые стены, которые закрывали огромные стеллажи с разнообразными папками и маленький столик, примостившийся в противоположном от входа углу, тоже были на месте. И, конечно же, сам владелец, который не обратил на нас никакого внимания, тоже остался прежним. Да и с чего ему меняться? Прошло не год, не полгода, а всего лишь месяц. Хотя нет, всё же целый месяц. Эта зараза ещё похуже Сатклиффа и отступника будет. — Мистер Сатклифф, — наконец, соизволил поднять он голову, — я гляжу, вы с сопровождением? — Зрение Вас не подводит, — ядовито хмыкнул Грелль, осматривая Грея. Тот платил ему тем же. Поединок взглядами продолжался бы ещё долго, если бы не стук в дверь. — Войдите, — хрипло ответил жнец, опуская перо в чернильницу. Губы его исказила нехорошая улыбка. — Отряд прибыл. Мистер Лемб просит у вас позволения присоединиться к вновь прибывшим и увидеть командира. — Подождёт, — лениво ответил тот и махнул рукой, — как ваше здоровье, мистер Сатклифф? — Прекрасно, — бросил он, с повышенным интересом разглядывая серую улицу, которую было видно из узкого, похожего на бойницу окна. — Думаю, что объяснять вам ничего не нужно. Мистер Спирс, — его голос стал приторно сладким, — у вас нет вопросов? — К счастью, — обронил я и занялся тем же, чем Сатклифф — начал рассматривать улицу. Видеть этого… жнеца не было никакого желания. Мне бы очень хотелось самолично отрезать ему голову и проследить, чтобы его погребли по всем правилам. Чтобы уж наверняка. Это, конечно, мелко, но предавший раз, сделает это в другой и здесь остаётся только вовремя удалить гнойник, чем я с большим удовольствием бы занялся. — Ну, раз вопросов нет, то оба свободны. Мистер Сатклифф, вы не забыли свои обязанности? — издевательски спросил он, накручивая белоснежную прядь на палец. Зелёные глаза в упор посмотрели на замершего Грелля, который выдавил: — Нет, не забыл. Мы молча вышли из дома. Сатклифф ругался сквозь сжатые зубы на «высокомерных выскочек-зазнаек» кишки которых давно пора намотать на пилу. Призвав свою косу, он пробормотал что-то вроде: «Ничего, красавица, скоро» и поманил меня за собой. Новый этап игры, который обещает быть таким же интересным и опасным как предыдущий. Шутки кончились.