Актриса без маски...

Что за безумие бросать вызов мрачной смерти? Тибулл Альбин

POV Грелль Рабочий день в Департаменте окончился около получаса назад, и поэтому здание пустовало. Слишком сильно задержался — снова все планы летят демону под хвост! Запахнувшись в ярко-алый плащ и выбивая чечётку высокими каблуками, я направился домой. Немного не дойдя до выхода, я замер, пытаясь совладать с головокружением, но это весьма слабо удавалось. Всё тело пронзил дикий, безумный холод, от которого на мгновение потемнело в глазах. Постепенно это странное чувство уступало своё место всё увеличивающемуся жару. Я прислонился к стене и сильно, до крови закусил губу. Сердце пропустило удар… ещё удар, а потом резко стало не хватать воздуха. Из горла вырвался хрип, и я, дрожащими, как в лихорадке, пальцами сорвал ленту, в тот момент казавшуюся удавкой. Но это не помогло, и я почувствовал, что задыхаюсь… И снова сердце пропустило два такта, заставив скорчиться на мраморном полу. Сколько это длилось? Может, минуту, две или же час — не знаю. Когда я немного очнулся, мне показалось, что прошла целая вечность. Что странно, от приступа не осталось и следа — я чувствовал себя так, словно ничего не произошло. А на полу всё же прохладно. Я с некоторым трудом встал и почувствовал, что по лицу стекает что-то тёплое. Проведя по коже рукой, удивленно уставился на окрасившуюся ярко-алым руку. Красиво. Восхитительное сочетание: красный цвет крови и белоснежный — кожи. Нашарив в кармане платочек, я вытерся. Рассечённая бровь немного болела, да и, наверное, остались разводы, но это всё лучше, чем ничего. По плану у меня был визит к Гробовщику, так что надо попытаться вспомнить, где он живёт. Юркое воспоминание всё никак не хотело раскрывать свою тайну, но мне всё же удалось припомнить место, где мне не раз приходилось раньше бывать, и я, переместившись в мир смертных, отправился по адресу, но нашёл лишь новый магазинчик, торгующий антиквариатом. Неужели с того времени прошло так много времени? Человек, наверное, уже ушёл, время не рабочее, а прохожих не наблюдается, значит дорогу спросить не у кого. Не слишком-то хочется бегать по кладбищам: их ведь много, а я один. Ещё и на каблуках. Нет, самому искать не вариант. Сумерки опустились на вечерний Лондон. На улицы начали выползать жуткие тени, искривляющие всё вокруг, подобно злым шутам, передразнивающим дворовую свору неизвестного королевства. Снова подул холодный осенний ветер, напоминая, что его хозяйка уже воцарилась, и теперь будет властвовать здесь вплоть до прихода зимы. Туман в голове рассеялся, и я почувствовал себя куда увереннее. Если Гробовщик не поможет мне разобраться, то придётся самому. Но глупо выбирать сложную дорогу, не проверив лёгкий и короткий путь, так ведь? Правда, вероятность того, чтобы этот забавный тип мне помог, равняется одному проценту из ста. Ах, как это не справедливо! — Милорд, вы не подскажете дорогу леди? — насмешливо спросил женский голосок у меня за спиной, и я резко развернулся. Передо мной предстала молодая особа в чёрном бесформенном балахоне. На губах её играла нагловатая широкая улыбка, смотревшаяся чужой на прекрасном лице. Глаза яркого малинового цвета ехидно прищурились и в упор уставились на меня. Демонесса. Без всяких сомнений. Но что она делает здесь? Я не почувствовал запаха Смерти и не приметил коллег. Остаётся только один вывод: она здесь не из-за души. Неужели по мою душу? Во всяком случае, осторожность не повредит, ведь я ещё не до конца восстановился. Нога ощутимо побаливает, даже регенерация не спасает от этого. — Что именно вы хотите узнать? — вежливо ответил я, сверкнув в ответ улыбкой, а внутренне готовясь призвать косу. Она звонко рассмеялась. — С каких это пор ты обращаешься ко мне вежливо, Грелль? Или что-то позабыл? — ехидно спросила девушка, поправляя выбившийся из высокой прически локон изящным движением хрупкой кисти. Какой знакомый жест. Где же я его видел? Подождите, это же мой жест! Перед глазами вспыхнула картинка: я в своём кабинете верчусь около зеркала, рассматривая роскошный алый плащ. Закончив любоваться, я зеркально повторил жест незнакомки и вышел, хлопнув дверью. Такая, казалось бы, простенькая сценка, выбила меня из колеи. Как тесен мир и как много существ, с которыми я знаком лично… Только ничего тёплого я к ней не испытывал — только брезгливость и неизвестно откуда появившуюся ненависть. Сомнений нет: высшая здесь из-за меня. Как только я умудрился вляпаться в такую гадость? Я призвал бензопилу и приготовился к нападению. На это она отреагировала разочарованным вздохом, чуть приподнятой бровкой и небрежным: — Не нужно мне грозить своей игрушкой. Я уже увидела всё, что мне нужно. До скорой встречи! — махнула она рукой и пропала в нежно-лиловой дымке. В висках пульсировала кровь, а сердце колотилось, как будто я пробежал по всему Лондону. Ощущение того, что я сейчас был очень близок к краю бездонной пропасти, до сих пор отдавалось на языке горечью и лёгким привкусом железа… Кровь? Снова? Это уже не похоже на случайность, и, кажется, я уже знаю, из-за чего это. Видимо, потеря памяти сыграла злую шутку с организмом, который хоть и восстанавливается быстрее человеческого, однако страдает от этого порядочно. Не от той ли это дряни, которую вливал в меня Спирс? Может, до потери памяти я ему надоел, что он решил от меня сейчас избавиться? Смешно, но как вариант вполне подойдёт. — А вы на удивление смелый, Грелль Сатклифф, — прозвучал над ухом голос. В глазах помутилось, и я провалился в угольно-чёрную яму.

***

Ноздри щекотал ванильный запах выпечки и ароматного чая. Было так тепло и уютно, что я уж было решил поспать ещё, но тут до меня дошло, что я даже не знаю, где нахожусь. Перед глазами всплыл эпизод с позорным обмороком, заставив распахнуть глаза и резко подняться с места. Неизвестный уложил меня прямо в гроб с бархатной чёрной обивкой. Полированная чёрная же крышка была наклонена на невысокий бортик. Очаровательно, просто произведение искусства! — А я вижу, тебе нравится моя работа? — мягко спросил меня хозяин лавки. Я аккуратно выполз из гроба и ещё раз окинул его взглядом. Идеально. Ещё бы пару красных полос… Как будто подслушав мои мысли Гробовщик хихикнул и предупредил: — Нельзя туда красный, нельзя. — Какая жалость, — пробормотал я, представляя, как хорошо смотрелся бы ярко-алый на угольно-чёрном, — а ты кто? Ровно пять секунд в помещении стояла тишина, прерываемая только моим сосредоточенным сопением, а потом Гробовщик оглушительно, во весь голос, засмеялся. Пока я раздумывал, обидеться мне или же сначала ударить чем-нибудь, он успокоился, лишь иногда истерически всхлипывая. — Знаешь, ты мне сейчас кое-кого очень забавного напомнил, — поделился он и снова хихикнул, подавая мне мензурку с чаем. Я обхватил стакан ладонями и вдохнул приятный расслабляющий аромат. Он подскочил и ловко запихнул мне в рот печеньице в форме кости. Прожевав угощение, я всё же решил уточнить, чтобы не попасть в неловкую ситуацию: — Ты Гробовщик? — Да, — безмятежно подтвердил он, увлеченно хрустя печеньем. — А как долго мы общались? — по правде говоря, меня этот вопрос интересовал больше всего. В зависимости от срока, уже можно определить, кто он такой. Пока напрашиваются только два варианта: он либо человек, что маловероятно, либо жнец, что уже намного интересней. — Какой интересный вопрос, — он царапнул длинным чёрным ногтём по крышке близстоящего гроба и вытянул губы. — Получается, около десяти лет. — Жнец? — осведомился я практически на удачу. И она, как ни странно, мне улыбнулась. — Допустим, — мурлыкнул он и подался вперёд, хватая меня за ленточку, которая была повязана на шее. — Что у нас тут? — Что? — тупо переспросил я, глядя на крупную рубиновую брошь в его руках. — Это ты мне должен сказать, хи-хи, иначе этот чай ты будешь пить два раза в день, а не один… — Чего? — рявкнул я и швырнул пробирку об пол. Послышался мелодичный звон, который немного остудил меня, но всё же не до конца. — Какой гадостью ты меня поил? И откуда у тебя моя любимая брошь? Я не давал тебе права брать её! — Какая бурная реакция, — покачал он головой и широко улыбнулся, — всё для твоего блага. Эти травы, — он махнул рукой на осколки под моими ногами, — удивительны. Они восстанавливают мозг, точнее ту часть, что отвечает за память. Признаться, я очень удивился, узнав, что мой любимый чай обладает такими свойствами. Несколько экспериментов с концентрацией — и вот он! Тот самый маленький кирпичик, которого так не хватало. А потом потерял память уже ты, и я подумал, что грех будет не испробовать все на подопытном образце. Говорил он это с неизменной широкой улыбкой и нелепым хихиканьем в самых неподходящих местах. Любимый чай, значит. А какова же будет вероятность, что он меня медленно травит? Хм, где-то процентов пятьдесят. Нет, тогда логики в его действиях вообще нет. Демоны, хочу определённости и, кажется, спать. Успокоительное? — Неужели уже подействовало? — разочарованно ответил на мои мысли Гробовщик. — А я думал, что будет весело, а ты снова серьёзен, совсем как тогда… — Когда это тогда? — спросил я, уже подозревая, что сейчас услышу. Свихнувшийся жнец снова прыснул и ответил: — Тогда, — и снова засмеялся. В висках кольнуло, и мозг взорвался болью, которая заставила меня пошатнуться и опереться на стол. Гробовщик внимательно смотрел на меня, и я почти физически чувствовал заинтересованный взгляд, скользящий по мне. — Хватит, — прохрипел я, практически теряя сознание от беспощадной, взрывающей мозг боли. Он покачал головой, и на губах его возникла уже знакомая насмешливая улыбка, казавшаяся мутной из-за выступивших слёз. — Попробуй контролировать свой приступ, — его голос стал почти гипнотическим, — контролируй сердце, контролируй дыхание, контролируй мысли… Слышишь, как кровь стучит в висках? Успокой её, не давай выхода чувствам. Холодность и собранность — это то единственное, что помогает держаться на плаву неразумной молодёжи. Контролируй себя, ведь ты — это монолит. Нерушимый, спокойный, каменный… Мягкий спокойный голос, завораживающий звучащей в нём уверенностью, подействовал на меня прямо противоположно. Возникло сильное желание убивать, и приступ перешёл в нечто совершенно новое: чувства обострились, а сознание заволокла дымка ярости. Я не помню, как в таком состоянии не призвал бензопилу и не разнёс половину лавки. Просто не помню. Очнувшись, я обнаружил себя скрючившимся в позе эмбриона на полу. Правая щека горела, наверняка Гробовщик нашел быстрый способ угомонить меня. Руки бы обломать этому чертовому экспериментатору! — Что ж, — подал он мне руку и рывком поднял меня с пола, — для первого раза очень даже неплохо, дорогой мой, почаще практикуйся и всё будет… Взревела коса, и я нанёс один точный удар. Точнее попытался, потому что Гробовщик неожиданно переместился мне за спину и приобнял. От удивления я чуть бензопилу не выронил, но потом, опомнившись, попытался хотя бы оттоптать ему ногу, что было проигнорировано им с истинно королевским высокомерием. — Не спеши, пошевели немного мозгами, — посоветовали мне и стиснули в стальной хватке. Перед глазами уже плыли круги, а половина ребер была если не переломана, то сильно ушиблена. — Понял, — прохрипел я. — Пусти, дышать нечем. Он ослабил хватку, и объятия стали почти нежными, давая возможность мне вздохнуть поглубже и сползти на пол в спасительном обмороке. А очнулся я уже дома на кровати. Практически около самого носа лежал небольшой клочок бумаги. Я поднялся, зажёг свечу и вгляделся в одинокую строчку, чернеющую посреди белого листка. Кратко, но очень доходчиво: «Надеюсь, урок усвоен?» Без подписи. А на прикроватном столике тускло поблёскивала рубиновая брошь.