Актриса без маски...

О, если б слушать только тишину, Не ложь, не лесть, не полдень и не тьму, Под солнцем снегом тая, Любить, измен не зная,— Ты умер бы от злой тоски! Ария «Путь наверх»

POV Уильям — Останься, — тихо прошептал Грелль, обречённо глядя на меня. Не смотря на злость на этого безответственного безумца, я всё же не стал добивать его ещё больше. Ему и так сейчас не очень сладко. — Я не собирался уходить, — успокаивающе ответил я ему и опустился около кровати. Уголки его губ чуть дёрнулись в попытке улыбнуться, дыхание выровнялось, а виноватая мина на лице погасла, оставляя за собой расслабленное выражение. Что с этим делать? Сегодня он чуть не перешел грань дозволенного, а завтра? Нужно оградить его от всего этого, пока он не погиб по собственной глупости. Это же надо, ни плана, ни поддержки, ничего, кроме голой самоуверенности. Идиот… Даже странно, что он постарался все обставить так, чтобы я не узнал. Было ли это заботой или снова попыткой замести за собой следы? Нужно попытаться выяснить, чтобы суметь просчитать линию поведения… хотя бы примерно. Неожиданности и случайности никто не отменял. Раздумывая таким образом, я всё же смог вернуть себе относительное спокойствие. Так, до рассвета осталось около двух часов, а значит, у Грелля есть ещё три часа до подъёма. Нет, два. Около часа уйдёт на осмотр и окончательную диагностику. Возможно, имеет место перелом или раны откроются, так до конца и не затянувшись… На работу он пойдёт в любом случае, никто не должен узнать об инциденте. В зависимости от его ранений нужно принять решение о выделении ему напарника и доле моего внимания, которое в любом стоит уделить. Шип смерти не самый приятный конец его бестолковой жизни. Два часа пролетели незаметно. Я успел сходить до дома, забрать вещи и приготовить завтрак. Оставалось только разбудить Сатклиффа, но я оттягивал этот момент, давая ему лишние минуты. Когда время подошло к половине, я проскользнул в спальню и остановился около его постели. Грелль преспокойно спал, обняв подушку. Алые волосы спутались, лицо было бледным, как мрамор и всё же он был невероятно красив даже такой, усталый и изможденный… Сатклифф очень многое изменил во мне, пусть даже неосознанно, и теперь я уязвим… но не скажу, что жалею об этом или о том, что это плохо. Это мой осознанный выбор. Выбирать лёгкие пути в жизни — слабость, а если уж выбрал тернистый путь, то должен соответствовать. — Грелль, — тихо позвал я, и жнец, тихо застонав, с видимым трудом разлепил глаза. С минуту он просто пытался нащупать на столике очки, потом, надев их, сонно посмотрел на меня, перевернулся на другой бок и засопел. Минуты через две до него всё-таки что-то дошло и он, отодвинув меня с пути, спрыгнул на пол и скрылся за дверью. Прошло пять минут, он вернулся с расческой и, всё так же молча всучил её мне, повернувшись ко мне спиной. Всё это было очень забавно, учитывая то, что одеться он так и не догадался. Я ругнулся про себя на то, что позволил себе потерять почти полчаса, принялся за распутывание волос. Грелль шепотом ругнулся, когда я особо сильно дёрнул за непослушную прядку, и это был первый звук за всё утро. Как он, интересно, сам с ними справлялся? Когда с распутыванием волос было покончено, он так же молча завернулся в покрывало и, пряча глаза, вышел из комнаты, оставив меня в полном недоумении. Что, интересно знать, он устроил? Потягивая густой ароматный кофе, я дожидался прихода Грелля. Он соизволил появиться только через двадцать минут, в длинном алом халате и влажными вьющимися волосами. Недоуменно оглядев стол, он, приподняв бровь, кинул на меня озадаченный взгляд, сел и задумался. Через секунду он поднял голову и выдал: — Доброе утро, — и, прикрыв рот ладошкой, зевнул. Я ответил: — Доброе, — а что ещё? Нам даже разговаривать не о чем, ведь поднимать тему о вчерашней его диверсии не хотелось. По крайней мере, не с утра. Мозги промыть я ему всегда успею, наказание назначить тоже, так что пусть наслаждается тишиной и спокойствием утра. — Сколько времени? — поинтересовался он, откусывая кусочек от булочки. — У тебя есть час, — пожав плечами, я поставил тонкую фарфоровую чашку на стол. Мы немного помолчали. Грелль, о чём-то серьёзно задумавшись, барабанил тонкими пальцами по столешнице, нарушая повисшую вокруг нас вязкую тишину. Наконец, он что-то для себя решил и с какой-то отчаянной решимостью посмотрел на меня. — Что на счет вчерашнего, — Грелль передёрнул плечами, но, пересилив себя, продолжил, — спасибо за помощь. Извиняться не буду, потому что у тебя был шанс просто оставить всё как есть. Я это ценю, но и ты пойми меня правильно: я не хочу вмешивать тебя в свои дела. У тебя и так проблемы… — Почему ты так ценишь мою жизнь? — спросил первое, что пришло в голову. Он всё же где-то прав. Да, заботился, да, давал возможность всё списать на него, но одного он не учел. Точнее не мог учесть, не помня, какие отношения нас связывали. — Не знаю, — рассеянно ответил он, вычерчивая ложечкой какие-то неведомые узоры, — так ты не обижаешься? Вопрос был до того наивным и в стиле прежнего Грелля, что остатки ярости смыло бесконечно тёплой волной. Какой он глупый… — Нет, — выдохнул я и прикрыл глаза, — ты не ответил на вопрос. Зачем я нужен тебе? — Нужен, — протянул он, как бы пробуя на вкус это слово, — определённо нужен. Я ещё не решил для чего, — он лукаво подмигнул мне и ухмыльнулся, — но, когда восстановлю память, то этот вопрос я решу первым. Ещё бы. Странно всё это. Очень странно. Вроде бы он не слишком много вспомнил, но этот флирт, даже нет, ненавязчивые заигрывания указываю на то, что он потихоньку приходит в себя. Думаю, это какой-то блокирующий механизм, который установился у него в голове. Возможно, этот чай, который был высоко оценён Гробовщиком, не так прост и тоже имеет к этому отношение. — Жду тебя через десять минут, — напомнил я и вышел из кухни, оставляя рассеянно хмурящегося Грелля одного. Видимо, для него этот провал довольно сильный и болезненный удар. Ровно через отпущенное время он был полностью готов. Насвистывая что-то весьма мелодичное, Грелль шел рядом со мной, не обращая внимания на ветер и мелкую противную морось. Казалось, ему вообще не было дела до погоды и пронизывающего холода. Но этот легкомысленный образ был целиком и полностью ненастоящим. Перепрыгивая через очередную лужу, он зашипел и повалился бы на дорогу, если бы я не успел его подхватить и, как котёнка вздернуть над землёй. Встряхнув для порядка его ещё раз, я подавил желание взять его за руку и самому отвести в Департамент, пока он ничего не сломал. — Осторожнее, — предупредил я. Строгий взгляд не прошел впустую и он, пожав плечами, замедлил шаг, подстраиваясь под мой. Так и мы и дошли. Нет, всё-таки я пригляжу за ним сегодня, хотя бы на самых тяжелых заданиях точно. Почти около входа меня встретил мой заместитель и, проткнув Сатклиффа насквозь внимательным взглядом, начал неторопливо отсчитываться о том, что произошло за неделю. У Сатклиффа оказалось, накопилось семь выговоров за опоздания и недоделанные и не сданные вовремя отчеты. Опять… Его ничто не изменит, но теперь я хоть причину знаю такой безалаберность… частично. Точно, хотел ведь нагрузить его. — Мистер Сатклифф, после сбора душ я лично проверю правильность отчетов, и поверьте, если результат мне не понравится, то последует более строгое наказание, чем выговор. Лишение премии, например. — Я понял, — обаятельно улыбнулся он и подмигнул злому, как демон, заместителю, — я постараюсь. В руках его материализовалась пила, и он со счастливой улыбкой прижал её к себе. О Смерть… Дождавшись, пока он удалится, зам многозначительно на меня посмотрел и как бы между прочим спросил: — Мистер Сатклифф снова пытается привлечь внимание Совета. Возможно, стоит… — Нет, — отрезал я, — решение совета по поводу его неприкосновенности оспорит только самоубийца. Надеюсь на ваше благоразумие, мистер Ленс. — Как скажете, но потом не говорите ничего, я предупреждал, — позволил себе небольшое замечание он, — вернёмся к душам. За эту неделю… Через час он полностью передал мне все раскрытые и не раскрытые дела. Документов оказалось не так много, но всё равно прилично. Интересно, чем же он так доконал вечно невозмутимого Эрла, который, как мне раньше казалось, даже нашествие демонов способен пропустить, занятый своими непосредственными обязанностями. Хотя, помнится, меня тоже никто не мог довести… кроме Сатклиффа. Уже ночью, почти в двенадцать часов дверь распахнулась с пинка, и в кабинет влетел Сатклифф, за которым тянулся шлейф утерянных листов. — Я сейчас, — хлопнул он довольно приличной стопкой папок по столу. Через пять минут он положил мне под нос ещё одну папку и сел на стол. — Всё. Нет моих сил, больше нюхать чернила и слушать противный шелест бумажек не собираюсь. Пойдём домой! — Грелль, — невольно поморщился я. Голова буквально на части разваливалась от количества информации после недельного перерыва. И ночь без сна сказывается. Но нужно закончить всю работу, а потом отдыхать. Если бы я был чуть внимательнее, то заметил бы то, что сообразительный Сатклифф увидел на раз. — Это же умереть можно, — продолжил возмущаться он, упуская тот факт, что жнеца нельзя убить бумажной работой, — давай лучше завтра мы придём пораньше, и я помогу тебе всё это закончить. И спать сегодня сразу после ужина. — Только если так, — кивнул я, признавая его аргументы убедительными, — расскажи-ка мне, как ты моего заместителя в такую ярость привёл? — Зачем? — подозрительно сощурился Грелль, едва сдерживая смех. — Тебе расскажи, ты тоже захочешь. — Грелль, — протянул я, и он, рассмеявшись, пожал плечами и передразнил: — Я ведь тебе не Спирс, одним выговором ты не отделаешься, — погрозив воздуху, с серьёзным выражением лица поправил очки. Вышло довольно забавно и правдоподобно. Какая-то мысль царапнула, и я с удивлением осознал: это я его покрывал? Хотя… да. Было дело, но так было нужно, потому что после его удачного дебюта в военных делах, он получил некоторую неприкосновенность. Естественно, всё должно было быть законно, поэтому… Приходилось. Такие как Грелль ценились Советом из-за того, что, в случае чего, можно не особо волнуясь послать их в пекло. Да, ветераны довольно ценны в ситуациях, наподобие неожиданного нашествия демонов. Сатклифф по всем параметрам подходил, поэтому его, как особо ценный кадр наделяли некоторым свободами, не давая, впрочем, выходить из-под контроля. В случае чего-то, совсем выходящего из рамок, его просто сошлют в крепость. И кадр не пропадает, и пользу приносит. Прагматично и весьма разумно, но Грелль… Не могу себе позволить ошибиться ещё и этот раз. — Я бы попросил тебя воздержаться впредь от таких экспериментов, — фыркнул, поправив сползшие очки, — твоё дело и так пестрит замечаниями… — Моё дело? — рассеянно спросил он, бросив из полуопущенных ресниц изучающий взгляд, — неужели же… — Лучше дома, — предостерегающе поднял я руку. Кто знает, сомневаюсь, что у предполагаемого врага здесь нет ушей. Так что, лучше будет, если вслух никаких домыслов произнесено не будет. — Ладно, — беспечно махнул он рукой и глаза его ехидно блеснули, — мистер Спирс, вы позволит проводить вас? — Как пожелаете, — чуть улыбнулся, — мистер Сатклифф.

***

Дома он, скинув плащ, сразу же направился в свою комнату. Громко хлопнула дверь и вешалка, не выдержав такого надругательства с грохотом отвалилась. Или это плащ его так? Кто знает, кто знает… Из-за двери спальни раздалось невнятное бормотанье и оттуда вылез наполовину раздевшийся Грелль: — Что стряслось? — Ничего страшного, — хмыкнул, поднимая плащ, — вешалка не выдержала. — Понятно, — зевнул он и скрылся за дверью. Через пару минут дверь приоткрылась и в меня полетела пара пушистых белых тапочек, а ещё через пять появился и сам хозяин дома, в черном халате и таких же тапках. Интересно, откуда он их берёт? — Гробовщик подарил, — пояснил он и прыснул, — надо чай приготовить… хотя бы. — Сядь, — кивнул я на кресло, и он с готовностью свернулся на нём, накрывшись тёплым пледом. Да уж, как обычно в своём репертуаре. А чай приготовлю сам. В таком состоянии он нам может всё что угодно заварить, только не то, что нужно. Быстро же я привык жить с ним, как будто после долгой разлуки снова встретились. Как забавно сложились обстоятельства. Живу у Сатклиффа, завариваю ему чай, а он помогает мне готовить (сам, что удивительно, совершенно не умеет). И совместно проведённые вечера, и завтраки… Даже просто возвращаться не в пустой дом намного приятней, чем в свой, родной, но где нет его. Это тепло и спокойствие хочется оберегать, чтобы оно длилось вечно. Даже не смотря на его любовь ходить по натянутому над пропастью канату, с ним очень уютно и, в какой-то степени, это вносит небольшую горчинку в безмятежную идиллию. Приготовив чай, я вышел в гостиную и застал там спящего на кресле Сатклиффа с какой-то тетрадью в руках. Видимо пока ждал, успел заскучать. Аккуратно, чтобы не разбудить, я подхватил его и отнёс в спальню. Накрыв одеялом, я не удержался и легко мазнул губами по щеке. Веду себя, как первокурсник. Странно, непонятно, но так… волнующе. Итак, время половина второго. До шести часов осталось ещё целых три с половиной часа. Я успею поспать, и это радует. Надо выпить чай (не зря же заваривал), а потом можно ложиться. Я откинулся на кресло и сделал первый глоток. Подводим итоги сегодняшнего дня. Большая часть документации разобрана, это раз, начинает вырисовываться предел восстановленной памяти и рефлексов, это два, потому что Грелль осознавал, если не знал, что его дело и вся информация о нем и его прошлом тщательно зачищена. Возможно, в этой зачистке он сам принимал участие. Значит, диапазон черных пятен сузился настолько, что он точно знает, что его дело, а с ним и биография, никак не могла попасть ко мне. Интересно, кто помог ему настолько хорошо зачистить следы, неужели, он имел связь с кем-то из Архивов? За окном вновь бушевала осенняя буря. «Греллю бы понравилось», — весьма некстати подумалось мне. Вдруг в тишине дома отчётливо раздался стук в окно. Кажется, я даже догадываюсь, кто это может быть. И ведь если бы я не был ему должен... Я распахнул окно и почти без удивления оглядел насквозь мокрого Гробовщика, который, спрыгнув на ковёр, скинул свою шляпу на пол и теперь сосредоточенно пытался выжать край плаща в горшок с цветком. Как он его только не свалил в процессе, непонятно. Отступник не стал бы рисковать и заявляться просто так в гости… я так думаю. Кто же его, кроме Сатклиффа, знает. — Здравствуйте, — кивнул я ему и подал чашку с чаем. Он принял её и пронзительно взглянул мне в глаза. Что он хотел там увидеть, осталось загадкой, потому что хихикнул и весело спросил: — Здравствуйте, здравствуйте, гляжу, определились уже с местом жительства? — Он ещё ничего не помнит, — фыркнул я в ответ на колкость. — Но тапочки выдал, значит, вы у него будете жить ещё очень долго, — ухмыльнулся он, кивнув на обувь. — Вторая пара, — пожал плечами. Смысл отрицать очевидное? Неужели он настолько доверял этому жнецу, что рассказал ему больше, чем нужно? — Как интересно, — пробормотал он и скривил губы в улыбке, — как вы думаете, на сколько процентов восстановилась его память? — Примерно шестьдесят процентов, — снова пожал плечам и в свою очередь внимательно осмотрел довольного Гробовщика. — Знаете, я заметил неожиданную особенность, — он говорил об этом отвлечённо, как говорят о прогнозе погоды на завтра, — скажите, он испытывал какие-нибудь потрясения за последние три дня? — Вчера, — не стал вдаваться в подробности я и сосредоточился. Кажется, я догадываюсь, куда клонит Гробовщик. Любопытная картинка вырисовывается. — Его поведение изменилось? — снова задал он наводящий вопрос, а меня осенило. — Чем больше он нервничает, тем быстрее действует лекарство, — медленно проронил я и вновь задумался. Демон хотел, чтобы память Грелля восстановилась быстрее. Значит, в цепочке случайностей, приведшей Сатклиффа на границу виноват не он. Но кто же? — Думайте, уверяю вас, разгадка находится под носом, — проговорил он и усмехнулся, — я рад, что он не ошибся в вас. — Не ошибся, значит, — протянул я, пытаясь выстроить цепочку, но деталей не хватало. Нужна ещё одна зацепка. Хотя бы одна. POV Грелль Конечно, подслушивать нехорошо, зато теперь я обладаю определённой информацией и… не знаю, как с ней поступить. Получается, я и Уильям в прошлом… бред. Но эта фраза Гробовщика, как будто специально для меня сказана, и эти тапочки... И реакция на невинный поцелуй, и в целом его реакция на меня… Поймать бы их и выпотрошить всё. Безобразие, окружающие обо мне знают больше, чем я. С такими безрадостными мыслями я прокрался к своей кровати и аккуратно лёг, завернувшись в одеяло. Скрипнула дверь: Уильям решил проверить, не сбежал ли я. Нет уж, теперь что-то расхотелось гулять. Разве что с ним… Мысли, мысли, откуда что берётся? Сознание провалилось в угольно чёрную яму, а очнулся я уже ранним утром от того, что кто-то совсем не вежливо трясет меня за плечо. Я взмахнул кулаком, чтобы успокоить незадачливого будителя, но промахнулся. Чуть позже пришла мысль, что разбудить меня мог только один жнец. Вот ведь… День как-то начинается… интересно. — Сатклифф, — прошипел злой, как тысяча демонов Спирс. Он что снова всю ночь не спал? — С добрым утром. — И вас тоже, — хрипло ответил я, — извини. Хлопнула дверь: у Уильяма, видимо сдали нервы. Спокойнее надо быть. Хотя, я тоже начал срываться на всех подряд, если бы не спал три ночи подряд. Я наконец-то открыл глаза. Вставать было очень лень, но я себя пересилил, да. Нужно умыться и привести себя в относительный порядок. Из зеркала на меня уставился… зомби. Первой свежести такой замечательный зомби. А что с прической… Ужас. Волосы были всё ещё заплетены в косу, которая порядком растрепалась, делая меня похожим на чучело. Передо мной встала дилемма: расплести или оставить так. В первом случае можно напихать много тех странных шпилек, во втором взять ленту, которая при определенных действиях делается очень острой. Так, лента или шпильки? Ладно. Выберу шпильки, но если опять повторится ситуация с низшими, то нужно будет держать дистанцию. О, придумал! Как-то с утра плохо соображаю. Засуну в карман, а как понадобится, можно по-быстрому вытащить, но всё равно нужно будет находиться подальше от нападающих, а с метательным оружием всё же проще будет. Попытался немного пригладить воинственно встопорщившиеся волосы, но те на мои потуги внимания не обратили. Пришлось укладывать их при помощи расчески в высокую шишку, потому что в косу они тоже не желали заплетаться. Мимоходом отметив, что такая причёска мне тоже идёт, плеснул в лицо пару раз водой на лицо и критически оглядел результат процедур. Красавец. Клиенты Гробовщика точно лучше выглядят. Бледный, не выспавшийся, со следом подушки на щеке. Вот позавтракаю и можно будет идти этого противного заместителя пугать. Надо же, кем он себя возомнил? Уильяма всего неделю не было, а он уже ведёт себя как большой начальник. Почтение ему подавайте, как же. Я согласен на счет Спирса, его можно уважать и почитать, потому что он этого заслужил, а этот… смотреть на него противно. — О, ты меня покормишь? — заинтересовался я, пытаясь заглянуть Уильяму за плечо. Тот обернулся и щёлкнул меня по носу. Я фыркнул и сел за стол, демонстративно отворачиваясь от хозяйничающего жнеца. Шестьдесят процентов… Пожалуй, немного больше. Такими темпами я уже через неделю буду знать о себе всё… Ну или почти всё. Уильям в фартуке… Хм, что-то хорошее определённо в этом всём есть. Да ещё и завтрак мне готовит… Очаровательное зрелище. — Приятного аппетита, — расставив все тарелки по местам, он зевнул и прикрыл глаза. Завтракали мы молча. Не знаю как Уильям, а я просто старался не уснуть. По дороге на работу немного взбодрился, а заодно вспомнил про папку, переданную Греем. Нужно проверить, мало ли. Высказав своё предложение Спирсу и получив согласие, окончательно успокоился и продолжил путь. Было ужасно непривычно идти в обычных кожаных туфлях и строгом костюме. Нога автоматически приподнималась, как всегда бывает, когда надеваешь каблук несравнимо более низкий, чем привык. А что делать? Я, оказывается, абсолютно забыл запастись одеждой и теперь вынужден довольствоваться малым, то есть тем что нашлось в одном из шкафов. Без своего оружия я чувствую себя практически голым, а плащ не сочетается с этими брюками. В общем, беда. Однако, один стилет, свой самый любимый, я всё же успел запихнуть в рукав. Коридоры департамента радовали гробовой тишиной. Документы никуда не делись. Никто не захотел их за нас проверить. Я вздохнул и принялся за дело. За два часа мы перелопатили практически все, а остатки, с пометкой «Очень важно» тут же легли на стол к Уильяму, который буквально полностью залез в шкаф. Когда он повернулся ко мне, на его лице не было даже тени улыбки, которая нет-нет, да появлялась сегодня утром, когда мы перебрасывались короткими фразами. Тонкие губы сжались в полосу, а взгляд стал колючим и холодным. По спине против воли прошлась толпа мурашек. Я насторожился и начал судорожно прикидывать, что такого страшного могло случиться. В голову, как на зло, ничего не лезло, и я выжидательно посмотрел на сосредоточенного Спирса. — Я так понимаю, ты не брал документы из шкафа, — приподнял он бровь и обессиленно опустился на своё кресло. Как я и думал, неприятности ещё и не думали кончаться. Теперь ещё и это… — В отделе, значит, завёлся недоброжелатель, — я сел на стол. Вряд ли он забыл, куда положил бумаги. Насколько я его знаю, если он не нашел в этом образцовом порядке что-то, то это оттуда взяли не слишком чистые на руку жнецы. Где-то в душе ворочалось плохое предчувствие, которое я поспешил подтвердить, — чем это грозит? — Для нашего отдела грядут тяжелые времена, — пугающе спокойно ответил он, — можно сказать, грядёт война.