Ты рисуешь мою жизнь

OST: Kodaline – Take Control       Комната, в которую меня отвела девушка, пропитана легким запахом мужского парфюма, отдающим морской свежестью; тусклый свет едва освещает все помещение. За столом из красного дерева сидит Гейл Хоторн и, приветствуя, медленно кивает. Он ждал меня.       Власть в глазах этого мужчины внушает страх, и я чувствую, как по коже пробегает волна мурашек, леденящая кровь. Он буквально пожирает меня своим пристальным взглядом, не упуская из вида ни одного моего движения. - Присаживайтесь, - говорит Хоторн и жестом указывает на стул напротив него.       Я покорно выполняю его приказ. - Признаюсь, я был поражен Вашим выступлением, - начинает он, - Эффект, который Вы произвели на зал, на меня, не оставил равнодушным никого.       Тогда почему же меня не взяли, а привели заплаканную сюда, чтобы просто похвалить? - Спасибо, - выдавливаю из себя, боясь сказать что-то не то. - Должно быть, Вы очень расстроены, что Вас не взяли в Академию, - с наигранной грустью в голосе говорит он.       Он что, издевается надо мной? Он мне жизнь сломал, а теперь смеется? Ни к чему хорошему это не приведет.       Мне не нужно ничего отвечать, мои глаза говорят за меня все. - Но, как известно, все, что ни делается, к лучшему, - его губы искривляет натянутая улыбка.       Его слова бьют по больному. Я уже давно не верю в эту дурацкую поговорку. Разве то, что умер отец, к лучшему? А Пит? То, что он уехал, оставив меня одну, без своих красок, тоже к лучшему? - Вы разжигаете огонь в сердцах людей, - внезапно говорит мужчина, смотря мне прямо в глаза, - Вы заставляете их поверить Вам.       Что он имеет в виду? Зачем все эти пустые фразы? Я не понимаю, что ему нужно. - Сцене нужны такие, как Вы, - наконец, завершает он. - И что Вы хотите? – не выдерживаю я. - Я хочу, милая, - от его приторно-сладкого голоса начинает тошнить, - зажечь Вашу звезду.       Сейчас до меня доходит, к чему он клонит. Он хочет сделать из меня эстрадную певицу, которая будет исполнять глупые песенки на всеми излюбленные темы; которая станет кумиром для миллиона людей, готовых отдать все, лишь бы увидеть ее хоть раз. Но вопрос: хочу ли этого я? - Могу я просто поступить в Академию? - У Вас есть выбор: остаться ни с чем, не поступив в Академию; или же иметь все: славу, деньги, власть, - ставит свое условие этот, внушающий страх, мужчина, - Решение за Вами.       Мне ничего не нужно, я лишь хочу петь, хочу, чтобы моя семья была в достатке. А я не смогу ее обеспечить, отказавшись от предложения стать певицей. Только так я могу подарить Прим лучшую жизнь. И я сделаю все, что от меня зависит, лишь бы она была счастлива. - Я согласна, - подвожу итог своим размышлениям. - Вот и славненько, - опять эта ненатуральная улыбка, - Но Вы же знаете, в этом бизнесе без денег никуда.       Чтобы пробиться, нужно платить. - Но… у меня нет… денег, - признаюсь я, осознавая, что всему конец. - На Вас весьма недешевое платье, я подумал… - Это подарок, - резко отрезаю я. - Хорошо, - выдыхает мужчина, - Тогда я знаю еще один способ, который, лично мне, нравится намного больше.

***

      Страх и нехорошее предчувствие усиливаются с каждым шагом, на который мы приближаемся к квартире Гейла Хоторна, что он снимает на время пребывания в нашем Дистрикте. Он сказал, мы обговорим все детали здесь. Как же мне не хватает Пита, который бы поддержал меня и вселил надежду, что все не так уж и плохо. Мне нужны его краски.       Наконец мужчина открывает дверь, и я прохожу внутрь. По меркам Двенадцатого – это невероятная роскошь: виниловые обои, огромный ковер посередине комнаты, дорогая винтажная мебель и различные предметы интерьера. - Пройдемте со мной, - он делает вежливый жест рукой, давая пройти мне вперед.       Мы заходим в небольшую комнату, похожую на бар. В середине стоит маленький столик, а вокруг него шкафы с сотнями стеклянных бутылок, наполненных разноцветными жидкостями. Мужчина недолго выбирает и берет бордовую, я сразу понимаю – вино, только оно имеет такой насыщенный цвет. Я не успеваю опомниться, как Хоторн протягивает мне почти полный бокал. - Выпьем за тебя, - предлагает он и отпивает глоток, - Давай, на «ты». - Я не пью, - ставлю бокал на стол, вспоминая, как Пит угостил меня на выпускном. - Выпей, - приказывает он и откусывает кусочек клубники, отчего мне становится противно.       Я боюсь этого человека, боюсь его власти, его влияния, поэтому покорно делаю то, что он сказал. Вино не так бьет в голову, как тот напиток, что я пила на выпускном. - Хорошая девочка, - ухмыляется он. - Ну, и что за способ Вы предлагаете? – спрашиваю, не желая, чтобы это продолжалось.       На самом деле, мне страшно услышать ответ.       Он медленно отставляет бокал и смотрит мне в глаза, поднимая правую бровь, отчего вид его становится еще более пугающим. - Мне нравится твой энтузиазм, - с ноткой лукавства произносит он, - Как я понял, тебе нужны деньги.       Я киваю. Внутри возникает тревожное чувство. - Я могу быть твоим спонсором, - он делает небольшую паузу, - Но взамен ты должна мне кое-что отдать.       Все, что не касается денег, я могу дать. Ради сестры, ради ее будущего, я готова на все и даже больше. - Все, что угодно, - не задумываясь, выпаливаю я.       Он подходит ко мне, и его рука оказывается на моей пояснице. Я резко поворачиваюсь, отталкивая мужчину от себя. - Что Вы себе позволяете? – выкрикиваю, пораженная его наглостью.       Тогда, мужчина хватает меня за запястье и, больно сдавливая его, шепчет в ухо: - Взамен ты отдашь мне себя.       От этих слов кровь стынет в жилах, сердце камнем падает в пропасть. Я начинаю дрожать, не осмеливаясь посмотреть в лицо своему страху. - Давай, договоримся, - он отстраняется, и его голос становится громче, - Ты будешь хорошей девочкой.       Внутри все сжимается, перекрывая дыхание. Ладони потеют, а глаза начинают жечь подступившие слезы.       Хоторн возвращает свою руку мне на поясницу и ведет в другую комнату, выполненную в кроваво-красных и черных тонах, которые отражают мою душевную боль и отчаяние. Прим. Я делаю это ради нее. Теперь у меня есть только она, и я обязана сделать ее счастливой, какой бы дорогой и унизительной для меня, ни оказалась плата за ее счастье. - Платьице у тебя миленькое, - стоя у меня за спиной, с ухмылкой произносит он, - Но сейчас оно нам не понадобится.       Я чувствую пальцы на своей спине, и через мгновение молния с треском расстегивается. Руками обхватываю свою грудь, не позволяя платью упасть и оголить ее. Зажмуриваю глаза, боясь того, что произойдет дальше.       Хоторн тянет мои руки назад, и я отпускаю их, не имея сил, чтобы сопротивляться. Шорох падающей ткани режет слух. Он резко разворачивает меня к себе. Из-за слез я не могу разглядеть выражение его лица, но точно вижу, что он смотрит на мою грудь. Мужчина быстро избавляется от потной рубашки и черных брюк, обнажая свое тело.       Нет, я не могу этого сделать! Я лучше умру, но не сделаю этого. Это низко. Адреналин бушует в крови, и я срываюсь с места, направляясь к двери, но цепкая хватка Хоторна не дает мне сбежать. - Мой тебе совет, - шипит он мне в губы, - Не зли меня!       Он толкает меня к постели, и, не удержав равновесие, я падаю на колени, хватаясь за край кровати. Из груди вырывается беспомощный вскрик. Хочу подняться, но властная ладонь мужчины, давящая на мою поясницу, не позволяет мне двинуться. Вместо этого, он одним рывком раздвигает мои ноги и жестким, болезненным, движением входит в меня. - Не надо! – умоляю я, давясь собственными слезами.       Обмотав мои волосы вокруг своей кисти, он больно тянет, давая понять, что не собирается останавливаться, и начинает быстро двигаться. Я кричу, я воплю, трясусь, но не от удовольствия, а от боли, которая с каждым бесконечным мигом становится все невыносимее. И эта пытка длится вечно. Я унижаюсь, я опускаюсь, не в силах что-либо изменить.       Я продала тело дьяволу, заключив с ним сделку, которая, я надеюсь, сделает мою семью счастливой. И я готова принести такую жертву ради их благополучия. Я буду бороться, я буду сильной. Пит, прости меня! Я люблю тебя! Но, ты же знаешь, это только ради Прим. Прости!       Больно.       Меня унизили.       Я предала человека, которого бесконечно люблю…

***

      Этот кошмар закончился, но его призрак никогда не перестанет мучить меня. Я не прощу себя за то, что не могла ничего сделать; за то, что не смогла сопротивляться; за то, что была слабой. Я не прощу себя за то, что сдалась…       У меня даже слез не осталось, чтобы вылить вместе с ними всю печаль и горечь. Я выжата, как лимон. Я растоптана. Я подавлена.       Медленно, без эмоций на лице, надеваю платье, в котором чувствую себя некомфортно. Оно для Огненной девушки, не для меня. Мой огонь потух, а единственная искорка, которая могла бы снова разжечь это пламя, она далеко. Его рядом нет…       Металлический голос Хоторна режет давящую тишину: - Собирай вещи, завтра мы уезжаем в Капитолий.