Ты рисуешь мою жизнь

OST: David Arnold and Michael Price - Irene Adler's Theme - Извините, - очухавшись, говорю я и начинаю поднимать картины, которые случайно сбила, не заметив уличного художника, разместившегося на мостовой. - Ничего страшного, - призрачный голос художника проносится мимо ушей.       Я где-то не здесь, я в другом мире – светлом, ярком, красочном.       Либо я так давно не видела настоящие картины, либо эти полотна какие-то волшебные, потому что... Тот цинизм, то безразличие, что живут во мне… Они испарились, превратились в прах, они оставили меня. Потеряв дар речи, опускаюсь на влажный холодный асфальт.       Осторожно по-очереди я медленно начинаю перебирать эти волшебные картины. В них есть нечто такое, что, хоть и совсем слабо, тусклым лучиком света в непроходимой темноте, но заставляет что-то зажечься внутри меня. Маленький огонек разгорается все сильнее, становится все ярче. Я чувствую…       Следующий портрет.       Громкий выдох, больше похожий на стон, вырывается из груди. Меня словно окатили ледяной водой, и я очнулась от вечного сна. Дрожь проходит по всему телу: кисти рук бьются в лихорадке, губы трясутся. Через мгновение эта дрожь будто материализуется и начинает давить, скручивать, душить. Я задыхаюсь. Глаза затягиваются прозрачной пеленой, все смешивается. « Черно-белый портрет молодой девушки: растрепанная косичка, из которой выбиваются пряди, острые скулы, невинная улыбка, блеск в глазах. Я. - Она еще не закончена ».       Он закончил ее.       Теперь волосы темно-каштанового цвета, румяные щеки - закат, серые глаза – дождевые облака, розовые губы – бантик.       Неужели, три года назад я была ей - этой наивной девочкой, так любившей жизнь и готовой жертвовать собой ради близких? Да, была… Но эта девочка покинула меня, забрав с собой все чувства, воспоминания и жизнь, оставив лишь темную пустоту. - Сколько стоит эта картина? – поднимаю голову, ища глазами художника, но вижу лишь одинокий мольберт, палитру и кисти, испачканные свежими красками. Его нет.       Осторожно ставлю портрет с изображением той девушки, которой я раньше была, на место.       Оглядываюсь вокруг. Улей. Муравейник. Теперь мост заполняют толпы людей, спешащих укрыться в своих убежищах от наступающей темноты. Они боятся ее. А я люблю, ведь я и есть тьма. - Вы не видели художника? – цепляюсь за первого попавшегося прохожего. Он лишь брезгливо отмахивается. - Извините, вы не знаете, кто продает эти картины? – второй прохожий, напоминающий согнутый крюк, делает вид, что не замечает меня.       Меня будто не видят – толкают, сбивают, волной уносят куда-то вперед. Я – пустое место. Я – призрак. Оборачиваюсь, чтобы вернуться к тому самому месту, но ни картин, ни мольберта уже нет. Они испарились вместе с тем художником.       Может, все это мне только привиделось? Может, это был всего лишь сон?       Свет, что внезапно зажгли те картины, гаснет, оставляя желание вновь испытать это странное чувство.       А тот портрет… Я не умру, пока он не станет моим.       Поток людей заглатывает меня, подчиняя своему течению, унося вместе с собой. Я растворяюсь…

***

      День ото дня, в одно и то же время, я приходила на тот самый мост в надежде купить портрет, но его там не было, как и художника, таинственно исчезнувшего в тот вечер, - лишь старый, потертый мольберт, волшебные картины, разбросанные кисти и приторный запах красок.       Я ждала, часами сидя на влажном асфальте и наблюдая за вечно куда-то торопящимися «муравьями», но его там не было. Спрашивала у прохожих, но никто меня не замечал, как тень.       Концерты, клиенты и Хоторн – по-прежнему, неотъемлемая часть моей грязной жизни, но боль, которую они причиняют, меркнет, душимая целью достать портрет. И даже моя смерть и смерть того маленького существа, что живет в моей утробе, не стоит этой цели.       И вот, сегодня, я так же, как и обычно, прихожу на мост. Мольберт, картины, кисти, запах красок. Краски…       Ярко-желтая лужа, растекшаяся ядовитым пятном на черном асфальте, невольно бросается в глаза, как и следы, ведущие в неизвестность.       Следы – надежда, ключ к достижению моей цели.       С каждым шагом они становятся все бледнее, еле видными, но я цепляюсь за них, повторяя каждый поворот.       Темная, контрастом выделяющаяся на фоне цветастых кварталов, узкая улица, с такими же темными, заброшенными, невысокими домами. Вечер, но это пространство не освещается фонарями, в окнах не горит свет; лишь последние лучи заходящего солнца не дают этой улочке полностью погрузиться во мрак.       Следы привели меня именно сюда, но здесь – никого.       Стоя в конце улицы, повернувшись к свету - выхожу из этого странного места, я начинаю петь. Я зову его.

Are you, are you (Не жди, не жди) Coming to the tree (Путь тебя ведет) Where they strung up a man (К дубу, где в петле) They say he murdered three, (Убийца мертвый ждет) Strange things did happen here (Странный наш мир) No stranger would it be (И нам так странно здесь порой) If we met at midnight (Под дубом в полночь) In the hanging tree. (Встретимся с тобой)

Тень между домов. Напротив меня - темная фигура в начале улицы - далеко. В правой руке – портрет.