Ты рисуешь мою жизнь

OST: Zella Day – Sacrifice       Срываюсь с места и несусь к началу этой узкой улочки, одурманенная пьянящим ощущением того, что портрет - цель, скоро окажется в моих руках. Это ощущение кружит голову, затуманивает сознание, вводит в какой-то транс, и я не замечаю ничего вокруг, лишь эту цель. Я - безумный охотник, который гонится за своей добычей, а добыча даже не пытается спрятаться – абсолютная победа.       Через мгновение я падаю на колени и судорожно поднимаю желанный портрет, одиноко лежавший на темном асфальте. С какой-то дикой жадностью обхватываю его обеими руками и крепко прижимаю к груди. Он мой. Мой!       Как долго я жаждала испить краски этого портрета, насладиться вкусом жизни, что заключена в нем. И вот, момент, когда ты держишь его в руках, обладаешь им, владеешь, настал, но… все, что я сейчас ощущаю – пустота. Темная, всепоглощающая пустота. Я не чувствую ничего.       Нет, чувствую. Кричащая, раздирающая изнутри злость.       Хочется выкинуть эту бездарную картину, на поиски которой я потратила столько своего времени, которая забрала у меня все свободные вечера, когда, вместо того, чтобы выслеживать эту добычу, я могла бы убить себя, как и собиралась.       Не знаю, что я ожидала почувствовать, получив этот портрет, но он был нужен мне. А теперь я готова избавиться от этой вещи, сломать, растоптать ее.       Все это так бессмысленно и глупо.       Следы с каждым моим шагом становятся ярче. Почти безлюдный мост. Запах красок. Желтое пятно. Возле него нет ни мольберта, ни картин, нет ничего и никого. Лишь портрет, который я так же крепко сжимаю в руках, дает мне понять, что я не сошла с ума, и все, что произошло несколько минут назад, было на самом деле: заброшенная улица, куда привели меня следы; мой голос, зовущий его; темный силуэт вдалеке.       Но что-то не сходится во всей этой непонятной истории, будто я упустила всего лишь одну деталь, но от которой зависит все. Не хватает какого-то маленького, но важного кусочка, чтобы все сопоставить, - осколка, чтобы все склеить воедино.       Холодно, но я не дрожу. Темно, но мне не страшно.       Я иду, чтобы сделать то, что должна была совершить уже давно, но мне помешали: сначала та фотография с бессмысленной надписью «Никогда не сдавайся», потом этот никчемный портрет. Теперь же никто и ничто не посмеет остановить меня.       Не церемонясь, с привычным безразличием, бросаю картину на кровать и быстро, в порыве, подхожу к будуару.       Все повторяется снова: зеркало, девушка-труп напротив, левый верхний ящик, коробочка лезвий, под ней – фотография, на которой я останавливаю свой взгляд на несколько мгновений, но тут же одергиваю себя.       Одним резким движением я открываю крышку, отчего все лезвия, как назло, с треском падают на пол.       Из меня вырывается вопль, похожий на рык разъяренного зверя. Судорожно пытаюсь поднять сразу все выпавшие лезвия, но кончики пальцев пронзает острая боль. Светлая кожа окрашивается в красный цвет. Плевать!       Теперь, уже более спокойно, беру одно и сажусь на постель.       Медленно подношу правую руку, в которой держу лезвие, к левому запястью. В голове звучат одни и те же слова: «Вертикально. Резать вертикально».       Прикусываю нижнюю губу, зажмуриваю глаза.       Глубокий вдох.       Легонько касаюсь лезвием кожи запястья. Давлю и… не чувствую боли.       В бешенстве открываю глаза.       Пальцы в крови – оно предательски выскользнуло. - Я все равно убью себя! – кричу в пустоту.       Обессиленная, падаю на кровать и ударяюсь головой обо что-то твердое. Проклятый портрет!       Дотрагиваюсь ладонью до полотна, и от этого лицо девушки, изображенной на нем, покрывается алыми пятнами.       Я должна избавиться от него. Какая ирония судьбы: сначала я желала получить его любой ценой, а теперь готова уничтожить, убить его, а потом и себя.       Вытираю пальцы о белоснежную простыню и крепко сжимаю лезвие. Мгновение, и оно со смачным треском вонзается в глаза, губы, щеки, нос той девушки. Сейчас я уже без пощады полосую ее лицо, оставляя на нем несшиваемые раны.       Внезапно в голову отчаянно начинает бить, кричать одно единственное слово: «Художник».       Я останавливаюсь, тяжело дыша. Оказывается, все это время, пока я жестоко убивала себя на портрете, нашелся тот самый кусочек, осколок, которого не хватало, чтобы все склеилось, создав единую картину.       Вот, почему, я не почувствовала ничего, когда портрет оказался у меня. Вот, почему, я не смогла найти в нем то, что так страстно искала. Ведь мне нужен был вовсе не он. Мне нужен был художник. Художник, который снова бесследно исчез.

***

      Дождь.       Вся мостовая усыпана цветными пятнами – зонтики. Люди боятся этой стихии, но не я.       Я бегу сквозь непроглядную стену слез неба. Капли, будто тысячи ножей, вонзаются в тело, но мне нравится эта боль.       Вдалеке виднеется уже привычное очертание мольберта, которое едва можно разобрать из-за льющегося потока перед глазами, и еще одно, размытое,… то, которое я видела там, в начале той темной улочки, с портретом в руках. Я знаю, это художник.       Над ним нет зонтика. Он тоже любит дождь, как и я.       Прохожие толкают меня, задевают плечами, локтями, а я стою, как вкопанная, наблюдая за художником. Он собирает мольберт, рядом стоит светлая сумка, напоминающая мешок, в которой, вероятно, укрыты все картины (они, в отличие от нас, боятся дождя). Сегодня он не ушел, не испарился. Почему?       Дождь - он спрятал меня, ту, от которой художник так отчаянно прятался каждый вечер. Сегодня я наконец увижу, как он это делал, как ему удавалось скрыться, едва он замечал меня.       Я уверена, он бегает именно от меня, ведь каждый раз, когда я прихожу на его место, в воздухе витает еще свежий запах краски. А это значит, он был там минуту, секунду назад, а я снова упустила его.       Я – снова охотник, и не имею права дать добыче, которую преследую уже несколько дней, уйти у меня из-под носа, ведь именно сейчас она так уязвима, и я не могу упустить этот шанс.       Я медленно приближаюсь к своей жертве - крадусь. Самое время выпустить когти – нападаю.       Удивительно, как быстро реагирует жертва – пускается наутек. Я бегу за ней, повторяя каждый ее шаг, каждое движение, удерживая в поле зрения – погоня.       Знакомые повороты, закоулки, дома.       Жертва исчезает из вида, скрываясь в темноте той самой улицы с заброшенными домами - я загнала ее в угол, осталось только схватить.       Но повернув на эту улочку, я слышу лишь стук разбивающихся об асфальт капель – я упустила свою добычу.       Я готова кричать, биться в агонии, рвать на себе кожу. Он снова сбежал, испарился. Мне никогда его не поймать, пора оставить его в покое. Я беспомощно сдаюсь.       Разворачиваюсь и двигаюсь к выходу из этого мрачного места, куда я больше никогда не вернусь. Опускаю голову и зачем-то, наверно, от безысходности, пинаю лужицы под ногами. Внезапно появившаяся тень впереди заставляет меня остановиться и поднять глаза.       Что-то больно кольнуло в том месте, где раньше у меня было сердце.       Мы близко, и теперь даже дождь, который почти закончился, не мешает мне увидеть то, от чего сводит ноги, теряется дар речи, сворачивается желудок и дрожат колени.       Я смотрю, не отрываясь, не моргая, на лицо, которое когда-то заставляло меня улыбаться, а сейчас оно заставляет все внутри скрутиться в тугой узел. Те же голубые, как утреннее небо, глаза, те же нежные, как лепестки роз, губы. Но оно чудовищно.       Правая половина лица и вся шея – сплошной розовый ожог. Кожа на этих местах сморщилась, превратившись в огромный уродливый шрам. На правом виске почти нет волос – рифленая поверхность.       Он монстр. Он несет с собой ужас. - Пит, - весь этот ужас выходит лишь вместе со сдавленным шепотом.       Случайно задев его плечом, я бегу прочь, желая, как можно быстрее, скрыться. Прячусь так же, как и он от меня. Он сам сдался мне – вылез из «своего укрытия», показав себя, а я... просто сбежала.       Дождь закончился, и я понимаю, что горячие струи, стекающие по моим щекам, не капли, а мои слезы. Слезы, ужас. Синий.