Ты рисуешь мою жизнь

OST: RAIGN – Knocking On Heavens Door

Дабы проникнуться атмосферой происходящего, рекомендую прослушать представленную выше композицию :)

      Дожидаюсь желанного щелчка закрывающейся двери, за которой скрывается, закончив свои дела – мои мучения, Хоторн, и, будто ужаленная, вскакиваю с кровати, бросаясь к шкафу. Судорожным рывком открыв его, я начинаю шарить руками по дну, путаясь пальцами в стопках вещей, пока не натыкаюсь на едва ощутимый выступ. Поддеваю ногтем и вытаскиваю нижнюю полку, вскрывая дно шкафа.       У меня мало времени. Катастрофически мало. Я должна все успеть до того, как Хоторн поведет меня на казнь моего будущего ребенка. Действовать нужно быстро и крайне осторожно.       Облегченно выдыхаю, когда глаза находят аккуратно лежащую папку в только что взломанном тайнике. Сколько же лет она томилась в утробе этого шкафа? Как долго она лежала мертвой в этом гробу, ожидая своего воскрешения?       И как я раньше не могла догадаться? Как могла забыть про это сокровище, которое может спасти меня от власти тирана, дать свободу? Скоро весь этот кошмар закончится.       Открываю папку, перелистывая страницы от начала до конца и обратно. Вот оно – мое спасение – гибель Хоторна.       Здесь ничтожно малая часть из всех дел по убийствам людей (а их несколько десятков, а, может, даже и больше сотни), когда-то перешедшим дорогу моему спонсору, но и этого будет достаточно, чтобы по сегодняшним капитолийским законам посадить его пожизненно.       Первое время, когда я только оказалась в «плену», я делала копии заказов Хоторна на убийства, надеясь когда-нибудь осмелиться и отнести эти доказательства в органы. А потом… мне стало все равно, я смирилась со своим жалким существование в лапах этого чудовища, и вовсе забыла о своих планах.       Но теперь, когда наступила эта самая точка невозврата, когда терять уже нечего, остается сделать единственный шаг. Последний шаг, который либо отправит меня в пропасть, либо даст устойчивую опору. А сейчас… я просто хожу по лезвию, которое с каждым мгновением становится все тоньше, все острее.

***

      Всю ночь я не могла уснуть, опьяненная празднованием своей еще не одержанной победы в опасной игре, где проиграть я не имею права – на кону стоит слишком многое.       После того, как все это безумие закончится, я вернусь к своей семье в Двенадцатый, заберу вместе с собой Пита. Я знаю, он тоже скучает по дому. Там мы сможем начать новую жизнь, забыть все страхи и пережитую боль. Там мы будем счастливы.       Как только за окном светает, утренний туман развеивается, сдирая с проснувшегося города свое молочное одеяло, а на улицах появляются потоки спешащих на работу «муравьев», я одеваюсь, беру драгоценную папку и направляюсь в центр, чтобы сделать то, что должна. Внутри все сводит от предвкушения.       На мое удивление, в здании меня встречают не разукрашенные капитолийские фрики, а вполне обычные люди, одетые в форму. – Я хочу предъявить доказательства для открытия дела по убийству, – обращаюсь к девушке в форме, сидящей за стойкой администратора. – Вам туда, – она указывает рукой на одну из дверей в коридоре. – Спасибо, – на автомате говорю я и иду в нужном направлении.

***

      Капли дождя невидимым пламенем прожигают мою кожу, попадая на лицо, руки – везде. Глядя в бесконечное небо, ловлю падающие искорки ртом.       Каждая капля – секунда. И они утекают сквозь пальцы. – Китнисс! – животный рык заставляет меня прийти в себя.       В дверях высокого здания появляется группа миротворцев, двое из них держат Хоторна, пытаясь подавить его сопротивление. – Китнисс! – с каждым шагом он приближается ко мне.       Я стою, словно онемевшая, прикованная, не в силах сдвинуться с места, и наблюдаю за тем, как дьявола забирают в ад. Мое имя, звучащее из его уст, – песня долгожданной победы, которая приятно ласкает слух.       Когда Хоторн оказывается возле меня, наши взгляды встречаются, и мужчина внезапно замолкает, безмолвно говоря мне что-то одними губами. Но я ничего не понимаю, а лишь продолжаю смотреть на него до тех пор, пока дверь машины, в которую его затащили, не закрывается.       Вот он – сладкий вкус горькой победы, несравнимый ни с чем. Теперь все позади, я свободна. Я свободна! Я вновь обрела свои крылья, я сломала тугие оковы и разрушила стальную клетку, которая убивала меня.       Я попросила разрешения увидеть Хоторна лично, без посторонних глаз, когда его задержат. Зачем? Я не знаю. Наверное, чтобы посмотреть на это чудовище последний раз и забыть навсегда – вырвать эту запачканную кровью и болью страницу из своей жизни.       Мне разрешают войти в камеру, где находится Хоторн, и я жду, пока закроется дверь, давая понять, что мы остались наедине.       Оглядываюсь. Темно, холодно, мрачно, пусто – отражение того человека, что сидит здесь. Его запястья сковали наручники, волосы растрепаны.       Хоторн продолжает неподвижно сидеть на стуле, уставившись в одну точку, не обращая внимания на мое присутствие. Молчим. Что я, вообще, здесь делаю?       Касаюсь пальцами дверной ручки, собираясь уходить, но внезапный голос заставляет меня остановиться. – Я не могу понять только одного, Китнисс, – мужчина делает паузу, все также отрешенно глядя в пустоту. – Я дал тебе все: деньги, славу, власть… Весь мир был у твоих ног, – монотонный голос. – Я мог дать тебе еще больше, но ты…, – наконец, он поднимает взгляд на меня. – Да, ты дал мне все это… – начинаю я. – Но ты отнял у меня семью, любовь… – голос срывается. – И ты собирался забрать у меня ребенка! Ядовитый смех Хоторна отражается от давящих стен камеры. – Неужели, ты и правда любишь этого уродливого художника? – Не смей его так называть! – сквозь зубы шиплю я. – Да что ты нашла в этом жалком посмешище? – Хоторн выходит из себя. – Он не достоин тебя!       Как он смеет говорить такие вещи? Ярость кричит во мне.       Резко сокращаю расстояние между нами, и моя злость выплескивается вместе с громкой пощечиной. Ни единая мускула на лице Хоторна не дрогнула, его отрешенный взгляд направлен точно на меня. Я не выдерживаю и наношу повторный удар, а потом произношу спокойным тоном: – То, чего у тебя никогда не было и не будет.       Такое чувство, что эти слова были намного эффективнее двух жгучих пощечин, потому что лицо мужчины искривляет непонятная гримаса, отдаленно напоминающая боль. Он отводит глаза и опускает голову, будто сдаваясь – признавая мою победу.       Решительными шагами подхожу к двери и тяну ручку вниз. Перед тем, как покинуть камеру, останавливаюсь и зачем-то произношу: – Прощай, Гейл. Затем ухожу.

***

      Оказавшись на мостовой, я не нахожу Пита. Даже родной запах красок не витает в воздухе. Сердце начинает учащенно биться, предчувствуя беду. Что-то не так. Он должен быть здесь.       Минуя знакомые закоулки, повороты и дома, я добираюсь до заветной двери – той самой, которая сейчас отделяет меня от моего художника. Стучу. Стучу. Стучу. Снова и снова. Руки в кровь. – Давай же, Пит, открой, пожалуйста, – умоляю я. Тишина.       Надеясь на какое-то чудо, я легонько толкаю дверь, и она… поддается.       Вдыхаю полной грудью, пытаясь уловить родной запах, но его нет. Паника. Тело сковывает сумасшедшая дрожь. – Пит, – тихо, почти шепотом, зову я. В ответ пустота.       Прохожу вглубь, наивно думая, что здесь кто-то есть, но обнаруживаю лишь безобразно разбросанные картины. Ладонь машинально прижимается к губам, сдерживая рвущийся наружу крик. Бессильно падаю на колени и сжимаю руки в кулаки с такой силой, что ногти впиваются в кожу, прорезая ее. Закусываю нижнюю губу до крови, а слезы неудержимым потоком стекают по щекам.       Все тело напряжено, меня трясет, сейчас я взорвусь. И я взрываюсь, начиная кричать, орать, выть. Он ушел! Он ушел навсегда! Он не вернется!       Я потеряла его! Потеряла художника, что рисовал мою жизнь. Я потеряла того, кто был этой жизнью.       Не знаю, сколько времени длится мое сумасшествие, но внезапно я понимаю, что больше не могу находиться в этом месте, в этом доме, в этом городе вообще.       Когда я выхожу на улицу, все сливается в одно сплошное черное пятно – ночь. Дождь приятно холодит разгоряченную кожу. Как можно быстрее, выбираюсь с заброшенной улицы и выхожу на шоссе, ловя первое попавшееся такси. – До вокзала, – хриплю я, и машина трогается.       Все закончилось. Обратного пути нет. Нет и пути в будущее. Нет художника. Нет красок. Нет будущего. Есть лишь черная, бесконечная пустота.       А еще есть машина, дорога и дождь. Такой холодный, но согревающий, такой далекий, но родной. И сквозь этот дождь проглядывается свет – два огонька, летящие нам на встречу. Они становится все ближе, все больше, все желаннее. Кажется, стоит только протянуть руку, и я смогу их коснуться.       Еще одно мгновение, еще один миллиметр, еще… Вспышка.       Дотронувшись до этих огоньков, все смешивается, сливается, превращаясь в оглушающий звук удара, а потом все исчезает.