Стечение обстоятельств

(The Pixies – Where Is My Mind) Эрма, сощурившись от бившего прямо в лицо летнего солнца, с высоты десяти метров разглядывала зеленый газон футбольного поля. Со смотровой площадки в лоджии комментаторов, которая находилась под самой крышей комплекса, стадион казался по-настоящему огромным, а одинокая кучка людей, бегавших по нему из стороны в сторону, совсем маленькой. Под перилами, на которые опиралась девушка, начиналась самая настоящая бездна, притягивающая и одновременно пугающая своей безграничностью. Такое обилие открытого пространства оглушало, заставляя чувствовать себя потерянной и ничтожно маленькой в масштабах большого Мира. Поежившись, девушка повернулась к стадиону спиной. У нее вдруг возникло отвратительно ощущение того, что стадион смотрит на нее… «В конце концов, - подумала Эрма, сложив руки на груди, - я еще успею налюбоваться. У меня на это столько времени, что к концу поездки начнет тошнить…» *** … вскинув на секунду голову, Озил резко затормозил, что привело к плачевным последствиям, в виде врезавшегося в него Хидиры. - В чем дело? – недовольно пробурчал немец, потирая ушибленное плечо. Месут не ответил. Нахмурившись, он всматривался куда-то в сторону трибун. - Показалось, - одними губами прошептал он себе под нос и помотал головой. - Не мешай ему, Сами, - прогудел Швайнштайгер, пробегая мимо друзей. – Ему видятся рукоплещущие болельщики. - Да в чем дело-то?! – не унимался Хидира. - Так, - раздраженно отмахнулся Месут. – Показалось… Сами недоуменно уставился на полузащитника, но тот и не думал продолжать разговор. Нагнувшись, парень делал вид, что завязывает шнурки. Вскоре послышался возмущенный голос Лама: - Озил, Хидира!!! Почему волыним?!! А ну быстро встали в общий строй… *** …Опершись локтями на перила, Эрма вскинула голову вверх. Перед ее взором предстала крыша комплекса. Балки и перекрытия, удерживающие металлический навес, создавая нечто, наподобие раскрытого шатра. По архитекторской привычке девушка вскинула руку вверх и, оттопырив большой палец, попыталась определить точно градус наклона балок по отношению к крыше. Странно, но он, вопреки всему, что знала девушка, угол получался больше 45 градусов, чего не могло быть в принципе, в силу особенностей постройки здания. Чертыхнувшись, Эрма спрятала руки за спину. Даже то, что в чем она была уверенна, здесь было против нее… Но ведь она отлично помнила свою работу, где в подробностях описывала техническую сторону создания Мейски… Задумка архитекторов была уникальна, ведь конструкция комплекса на первый взгляд выглядела легкой, почти невесомой, из-за чего ее часто сравнивали с китайский фонариком… Трудность была в том, чтобы тяжелому и массивному сооружению придать вид этой самой бумажной воздушности… Так вот, то что балки должны удерживать крышу под углом ровно в 45 градусов, она знала прекрасно. Но тут явно было градусов 50, не меньше… Подняв голову, девушка еще раз проверила. И снова угол оказался недостаточно острым. - Бред какой-то… - пробормотала она и с досадой стукнула кулаком по перилам. – Здесь все против меня! Но углубиться в технические размышления по поводу излишней кривизны крыши девушке не дали. За ее спиной материализовался слегка запыхавшийся Ольховский. Выглядел он очень довольным. - Ну, как Вам Мейски, пани Авейде? Монументальное сооружение, не правда ли? - Да, - согласилась Эрма, неприязненно оглядываясь на стадион через плечо. – Производит… впечатление. - Точно, - кивнул репортер, - Великолепное творение! Несущее в себе грандиозность стотысячного стадиона, динамику игры и легкость бумажного китайского фонарика… - Ольховский благоговейно замолчал, обводя восторженным взглядом арену. – Чувствуйте атмосферу? – спросил он через секунду, жадно втянув всей грудью горячий летний воздух. – Уже сейчас здесь ощущается будущий накал нечеловеческих страстей… Девушка, растерявшись, глубоко вдохнула, как это сделал репортер, в надежде, что она поймет, что он имеет в виду. Но воздух здесь был самым обычным летним воздухом, из-за жары больше напоминавшим кисель. Никакого накала страстей… только несчастна группка людей внизу все так же гоняла туда-сюда, навевая своими монотонным движениями какую-то меланхолию… Эрма не видела их, потому что стояла к полю спиной, но знала – они еще там, все так же бегают. Почему-то образ этих футболистов напомнил девушке океанские волны. Они с ревом обрушивались на острые скалы, или мягко омывали золотистый песок, при это неизбежно откатываясь назад… снова и снова раз за разом… и так до бесконечности. Эрма неожиданно ощутила жуткую тоску и жалость к группке людей, бегающих по полю… Передернув плечом, девушка кивнула, выкинув из головы унылых футболистов. - Вы еще сейчас не улавливайте этого в полной мере, - снисходительно улыбнулся Ольховский, что-то сосредоточенно ища в глубинах свих карманов, - Вам нужно побывать хотя бы на одном матче и заряд эмоций, полученный там, захлестнет Вас с головой… Уж поверьте мне… - Я верю, - быстро согласилась Эрма, не желая затягивать диалог. - Ну наконец-то… - воскликнул репортер, найдя то, что искал. - Чуть не забыл со всей этой суматохой… Это Вам, - он протянул девушке яркую пластиковую карту. - Мне? А что это? – Эрма с любопытством взяла цветной прямоугольничек и рассеянно повертела его в руках. - После церемонии открытия чемпионата будет праздник. Это Ваш пропуск к сцене и за кулисы, - просто ответил Ольховский. – Я в силу некоторых своих обязанностей не смогу его посетить, так что вы будете развлекаться там без меня, - репортер тихонько хохотнул. - Праздник? – девушка скептически наморщила лоб. В ее планы входило придти с церемонии, отзвониться Вере, и, пожаловавшись на судьбу, завалиться спать. – А это обязательно?.. - Конечно!!! Это будет незабываемо, уж поверьте мне, старому репортеру, на слово! Концерт под открытым небом, говорят, петь будет… как его… Ку Нан… или Ке Сан… - Ки-Нан, - машинально поправила Ольховского Эрма. - Точно-точно! Он самый… Девушка нахмурилась. Ки-Нан… не так уж и плохо… для какого-то там футбольного праздника. - Что ж, почему бы нет… - ничего еще толком для себя не решив, Эрма спрятала карточку в карман юбки. - Остальные пропуска будут готовы только к вечеру, мы их получим как раз накануне церемонии, - бодро продолжил Ольховский. – Ну что, пани Авейде, до открытия осталось всего каких-то несколько часов… Вы готовы? Не дав девушке даже переварить несуразный вопрос, мужчина довольно хлопнул в ладоши: - Ну и отлично. Я уверен, это ЕВРО вы запомните надолго… Репортер сказал это без всякого злого умысла, даже не подозревая, что попал прямо в десятку.