Domination (Доминирование)

      Десять минут до этого...

«I need a hero! I’m holding out for a hero until the end of the night, He’s gotta be strong And he’s gotta be fast And he’s gotta be fresh from the fight!...»*

      Эти строчки разносились почти по всему Дому Ужасов. Джокер напевал эту известную песню, расхаживая по небольшой комнате и постоянно смеясь, подскакивая то к столу, то к двери, в ожидании героя. Бэтмен в это время уже пришел в себя после драки с Кроком. Всю недолгую дорогу до Джокера он все еще сомневался, стоит ли ему осуществлять задуманную необычную идею. В мыслях получалось достаточно просто: обстановка, слова и действия — все складывалось так, как ему было удобно… Но в реальности все может пойти по-другому. Бэтмен мог только догадываться, как поведет себя Джокер в том случае, если он решит занять доминантную позицию. И Брюсу не нравился ни один из наиболее возможных вариантов развития событий: Джокер может воспользоваться этим и каким-либо способом обратить против своего врага; или может банально не заметить, проигнорировать; а может — что еще хуже, — просто посмеяться. И если что-нибудь из перечисленного произойдет — Бэтмен почувствует себя ничтожеством, подумает, что он совсем не в состоянии бороться с таким человеком, как Джокер. Он очень сильно злился на себя из-за этого. Брюс не собирался уступать жалкому безумцу. Он решил, что, как только доберется до клоуна, — изобьет его; скажет все, что думает о нем и о его выходках; обнажит перед ним его собственные слабости и будет, торжествуя, наслаждаться этим. Отныне смеяться будет Бэтмен. Настраивая себя на решительные действия, Брюс вошел в комнату, из которой доносились счастливое хихиканье и слова песни.       — Привет, Бэтс! — сказал Джокер, встречая Темного Рыцаря широкой улыбкой. Сейчас он опирался на стол одной рукой, а вторую положил на бедро, изогнувшись в странной позе.       Бэтмен намеревался подойти и ударить его — но медлил. Он не знал, как именно ему следует поступить.       — Потрясающий выдался денек, Бэтси, — продолжал Джокер, начав расхаживать по комнате, общий интерьер которой напоминал служебное помещение. Потертый и обшарпанный стол, пыльный стул, скрипящий пол, грязь — и прочие ценности заброшенных зданий — производили отталкивающее впечатление. Но, по всей видимости, Джокера подобное, наоборот, только привлекало.       — Зрелище выдалось незабываемым. Должен признать, я под впечатлением! Кто бы мог подумать, что Бэтмен — укротитель зверей? Прямо Тарзан какой-то, ха-ха-ха... Какое очаровательное шоу получилось устроить сегодня! Зрители — в восторге! Браво, бис! Давайте-ка повторим это, запустим фильм заново, посмотрим его еще раз! Тащи попкорн, Бэтс, ха-ха...       Джокер мог еще долгое время издеваться — однако Бэтмен не стал дожидаться антракта и сразу бросился на врага. Он толкнул Джокера к стене и нанес мощный удар в челюсть, после которого клоун упал на пол. Но он, как и всегда, смеялся:       — Бэтс, твои кулаки еще не отвалились после Крока? Какая жалость, хи-хи...       Брюс пропустил мимо ушей глумливый хохот и нанес еще несколько ударов. Джокер не пытался защищаться. Он кашлял, глотал успевшую набежать в рот кровь — но все равно счастливо хихикал.       — Зачем? — спросил Бэтмен, схватив клоуна за грудки, приподняв над полом и встряхнув, как тряпичную куклу. — Зачем ты все это устроил?       У Джокера плыло перед глазами, но, игнорируя резкую боль, он опять улыбнулся:       — Бэтси, зачем задавать вопрос, на который и так знаешь ответ? — хихикнул он и почти сочувственно глянул на Бэтмена. Джокер получал нереальное удовольствие от общения с Темным Рыцарем на подобные темы. Он обожал следить за его реакцией, наслаждаться растерянностью, а потом — долго смеяться над этим, смакуя в памяти каждую минуту. И этот момент он точно запомнит надолго.       А что до Бэтмена, то он сделал правильные выводы, когда пытался догадаться об истинных мотивах Джокера. Он поднял клоуна, приближая к себе и всматриваясь в смеющиеся глаза. Бэтмен прижал его к стене и, продолжая крепко держать, сказал:       — Я хочу услышать твой вариант.       Брюс решился на воплощение своей безумной идеи, но ему до сих пор было необходимо еще одно подтверждение, чтобы точно знать, что все это он затеял не зря.       Джокер в ответ засмеялся, когда услышал слова Темного Рыцаря:       — Ох, Бэтси… Бэтси, ты такой милый. Ха-ха, глупенький мальчик, ты же прекрасно знаешь, зачем мне это нужно.       — Я хочу-у, — продолжал Джокер, растягивая паузы между словами, чем дополнительно раздражал Бэтмена, — хочу поиграть с тобой, хех...       Клоун очень подозрительно улыбался: такой пошлости в его взгляде Брюс никогда еще не видел. Правда, он позже подумал, что, возможно, просто не замечал этого раньше. Он, внимательно прислушиваясь к словам врага, вдруг почувствовал, что такая откровенность начинает нравиться ему.       — Поиграть? — констатирующим тоном произнес Бэтмен.       Джокер заинтригованно глянул на него. Ему было интересно узнать, как поведет себя Темный Рыцарь.       — Ты захватил людей, — начал тот, — издевался над ними, пытался убить меня с помощью своих гиен, потом — Крока. И сейчас стоишь здесь и говоришь мне, что просто хочешь поиграть?       Бэтмен говорил с нарастающим гневом — а Джокер только довольно ухмылялся.       — Мы и так уже поиграли. Было весело, кстати! Теперь можем поделиться впечатлениями, ха-ха... Разве тебе не понравилось?       — Нет, — низко прохрипел Бэтмен.       — И что же? Давай, Бэт, не стесняйся раскрыться передо мной, расскажи. Поделись со мной самым сокровенным, — сказал Джокер, прищурив глаза, поглаживая руку, держащую его за пиджак.       Брюс знал, что в данный момент Джокер просто издевается над ним. Он всегда пользовался его излишней добротой, гуманностью — и совсем не ценил это, воспринимая как должное. А Бэтмен постоянно поддавался ему, и если все повториться снова, то... Нет. Клоун не выйдет сухим из воды — не в этот раз.       Бэтмен, взяв Джокера за шкирку, толкнул его в сторону стола. Тот, ударившись о тупой деревянный край, схватился за него, чтобы не упасть. Он, усмехнувшись, слегка удивленно посмотрел на врага:       — Это что-то новенькое, — воскликнул Джокер. — Неужели тебе до такой степени все не понравилось? Он дерзко улыбался; во взгляде читался вызов — но при этом он чуть ссутулился и пригибал голову, пытаясь казаться меньше.       — Хочешь поиграть, говоришь? — сказал Бэтмен, подойдя вплотную к Джокеру.       Вдруг он ударил его и прижал всем телом к поверхности стола, крепко вжав пальцы левой руки в бедро, — а правой рукой схватил за загривок и потянул к себе. Джокера это немного озадачило — он тихо зарычал, обнажив зубы в улыбке, выгибаясь под предметом своей одержимости и ненависти. Бэтмен настолько сильно сдавил ему грудь, что Джокеру стало трудно дышать, — но он не мог позволить себе не улыбнуться. Бэтмен в этот же момент ощутимо прижался пахом к его ягодицам. На это необычное действие Джокер отреагировал пошлой усмешкой:       — У-у, Бэт, ты такой твердый.       Он хорошо чувствовал самое интересное место Темного Рыцаря — но всё-таки это была просто броня, не выражающая никаких эмоций, тем более возбуждения. На замечание Джокера Бэтмен ответил тем, что с силой потянул его за волосы, из-за чего мужчине пришлось прогнуться в спине и запрокинуть голову. Джокер наигранно и жалобно пискнул, скрывая таким образом удовольствие, получаемое из-за действий Бэтмена. Но тот проигнорировал фальшивое скуление врага.       — Ты — тиран, Бэтмен, — произнес безумец, закусив губу.       Брюса происходящее ужасно раздражало — но все-таки он отпустил Джокера. Зеленоглазый положил голову на стол, растянув губы в улыбке — так, что демонстрировал чуть ли не все свои зубы, — и краем глаза внимательно наблюдал за Бэтменом. Тот со всей силы вжал поджарое тело преступника в стол, не позволяя тому ни пошевелиться, ни спокойно дышать. Но Джокер только довольно хихикал на тщетные попытки Темного Рыцаря запугать себя, хотя и почувствовал, что от недостатка воздуха начинает слегка терять сознание. Вот только осознание этого факта сильнее завело его. А Бэтмен же являлся олицетворением уверенности: агрессивный, властный человек, не допускающий неподчинения. Он открыто доминировал над Джокером, что и хотел сделать все это время. «Я главный!» — одно-единственное заявление, которое пытался донести Бэтмен до смеющегося безумного клоуна. Но, по всей видимости, его попытки не производили нужного эффекта.       Все твердые, резкие и не слишком заботливые движения Бэтмена только забавляют Джокера — и тот с большим энтузиазмом подыгрывает ему, наслаждаясь силой и превосходством своего врага. Даже еле различимая частичка страха поселилась глубоко в душе Джокера — но он проигнорировал её сразу, как только почувствовал. Такие моменты были слишком редким явлением в его жизни, чтобы он обращал на них всё своё внимание.       Бэтмен сжал бедро безумца настолько сильно, насколько это было необходимо для осуществления плана — для того, чтобы Джокер не мог не обращать внимания на боль и на его намерение подчинить и унизить. Ведь этот сумасшедший получил немало практических курсов по игнорированию боли — сейчас происходящее ему только нравилось и доставляло неизмеримое удовольствие. И Брюсу необходимо сделать все, чтобы безумец запомнил во всех подробностях не эту мнимую радость, а его несогласие с взглядами того на мир и неодобрение неправильного и аморального поведения.       Синяки, которые растекутся под кожей фиолетовыми пятнами и будут доставлять боль своему хозяину каждый раз, когда до них дотронутся, — были обязаны оставить след в памяти Джокера о том, каким образом они появились. Побои, которые стали обычным делом в отношениях Темного Рыцаря и его антипода, также не имели права стереться на следующий день. И самое главное — унижение, как считал Бэтмен, — должно подействовать на сумасшедшего соответствующим образом.       Джокер никогда не испытывал ничего подобного — и это его заинтриговало. Он и подумать не мог, что сам Бэтмен будет настолько интимно прижиматься к нему, хоть и ничуть не романтично. Но все, что сейчас хотел Брюс, — это поиздеваться над Джокером. Бэтмен предполагал, что, если отпустит его именно в тот момент, когда безумец серьезно настроится на близость, — он испытает чувство неудовлетворенности, гнева и, быть может, досаду.       Но сам Брюс немного сомневался в этом плане. Он был ненадежным, расплывчатым и странным; лишенным всякой конкретики и последовательности. Брюс боялся, что не сможет осуществить задуманное и что все выйдет из-под контроля. Но отказываться от замысла на полпути уже не было смысла — все, что оставалось Бэтмену, — действовать по ситуации.       Не так страшен проработанный до самых мелочей план, как импровизация.       У Брюса была цель — и он её просто добивался. Самое главное сейчас для него — не отступать. Бэтмен услышал, как дыхание Джокера сбилось, а смех стал хриплым. Пальцы безумца сжались в кулак. И Брюсу это только придало уверенности в себе.       С лица Джокера не сходила наглая ухмылка. Он поерзал под Темным Рыцарем, переставляя ноги так, чтобы перенести центр тяжести с одной на другую, — но ему это далось с трудом: Бэтмен держал его с невероятной силой. Потом Джокер толкнул Бэтмена бедрами, что вывело того из раздумий, — и потерся о его пах. Брюс не отреагировал так, как Джокеру бы хотелось. И он, не став дожидаться реакции со стороны Бэтмена, засмеялся, лишаясь остатков воздуха.       Громкие, визгливые звуки буром проникли в слуховой канал Брюса, разрушая его стенки, превращая в хлам. Бэтмена окатило волной ярости. Он стиснул зубы с такой силой, что они стали болеть, — однако это не помогло ему избавиться от почти неконтролируемого гнева. Брюс еле сдерживал себя, чтобы просто не разбить голову сумасшедшего об кафельный пол и не уйти. Но внезапно, как будто инстинктивно, к нему пришла идея.       Джокер не мог морально и физически подготовиться к тому, что собирался сделать Бэтмен, потому что он просто-напросто не был ясновидящим. Брюс схватил Джокера за шею; его пальцы сжались чуть выше лимфатических узлов — там, где обычно прощупывают пульс. И если бы он сжал их еще сильнее, то смог бы почувствовать, с какой скоростью кровь перемещается по кровеносным сосудам, — но резина не позволяла сделать этого.       Брюс не душил Джокера. Так задушить никого нельзя — он просто причинял боль, сильную и ранее неизвестную. Джокер рыкнул, выгнулся дугой, начал вырываться — и прижался спиной к груди Бэтмена. Это было действительно больно. Он совсем не ожидал от себя такой реакции. Джокер никогда открыто не демонстрировал свою слабость перед Темным Рыцарем, а сейчас ему давалось это особенно тяжко. В этот момент его охватила настоящая звериная паника — он совсем не отдавал себе отчет в том, что делал, и не контролировал себя. Джокер извивался змеёй, пытаясь скинуть безжалостную руку врага, даже кусался — но безуспешно, — сопровождая все это звуками, похожими на скуление и рычание.       Бэтмен прекратил его мучения, когда решил разжать пальцы и выпустить на свободу. Джокер, облокотившись на стол, облегченно выдохнул и приложил руку к шее.       — Неужели тебе меня не жалко, Бэтси? — спросил он, тщетно пытаясь вернуть улыбку.       Бэтмен снова прижал безумца к столу, нависая над ним черной тучей. Мгновенно Джокер вновь стал улыбаться, словно ему не было больно, а все, что случилось минутой раньше, — просто игра. Рука Мстителя легла на затылок Джокера и, собрав волосы в кулак, приподняла его голову. Брюс приблизился к его уху и спросил:       — А тебе было жалко своих жертв?       Джокер лишь сдавленно хихикнул. Бэтмен разозлился и с силой встряхнул его, принуждая к ответу на поставленный вопрос:       — Ну!       — А! Ты хочешь, чтобы я ответил?! — засмеялся Джокер. — А я-то думал, что это был риторический вопрос.       — Отвечай! — чуть ли не крича, потребовал Бэтмен.       Джокер не смог ответить ничего внятного и вразумительного — с его губ срывался только судорожный смех умалишенного. Бэтмен почти потерял контроль над собой: он, все еще удерживая голову Джокера за волосы, со всей силы ударил того об стол, нанес дополнительный удар в ту область, где находится печень, — и снова обрушил на бока своего врага несколько мощных ударов. Тот зашипел и попытался вырваться, чтобы нанести ответный удар, — но Темный Рыцарь был слишком силен.       Джокер серьезно разочаровался в Бэтмене, когда тот вернулся к тому же, с чего всегда начинались их встречи друг с другом, — и разозлился. Попытки сопротивления не увенчались успехом — и он, получив очередной удар, вдруг взвыл:       — Да не знаю я! Не помню! Не помню... — Брюс, прижав врага к столу, замер, а у Джокера из груди вырвался звук наподобие кашля, смешанного со смехом. — Может быть. Слишком много вещей происходит в жизни, знаешь ли. Не обязан же я помнить все свои чувства наизусть и рассказывать кому-то о них в подробностях...       — Ты рассказывал в подробностях, — прервал его Бэтмен, прижимая к столу, — так почему не можешь сейчас напомнить мне?       — Напомнить? — воодушевленно произнес Джокер.       Он перевернулся набок — что было довольно трудной задачей: Бэтмен крепко удерживал его, лишая всякой возможности сбежать или драться, — и, посмотрев на него снизу-вверх, продолжил:       — Хорошо, уговорил! Давай вспомним того славного полицейского — как там его зовут, все время забываю? — как он отважно сражался с моими очаровательными питомцами, которых ты так гуманно поджарил электрошоком. Как это мило. Или, может, вспомним остальных несчастных посетителей моей Веселой Страны? Не знаю, как тебе, а лично мне хорошо запомнился соленый попкорн и сладкая вата. Ха-ха-ха... Как ты героически носился в своем обтягивающем костюмчике и спасал этих болванов от верной гибели. Это было настолько смешно, Бэтс, правда. Я хохотал, как ребенок, который впервые покатался на карусельке. Я даже могу похвастаться, что чуял запах жареных котлеток! Ха-ха...       Брюс, услышав это, будто впал в бешенство и нанес Джокеру мощный удар, из-за которого потемнело в глазах, а голова закружилась.       — Кхе... а может, — продолжал он, прижав руку к ушибленному месту, — тебя интересует, что я чувствовал, пока ты бился с Кроком Убийцей? О-о, старина Крок — это отдельная тема для беседы. И, знаешь, я тогда серьезно рассчитывал, что он разорвет тебя на сотню маленьких Бэтменов, ха-ха. Но все закончилось по-другому... Я не хотел, чтобы он убил тебя. Удивительно, правда, ха? Тебя интересует, что я тогда чувствовал? М-м, я почувствовал... радость, наверное, или счастье, когда увидел, как ты одолел это пресмыкающееся.       Джокер, придя в себя, произносил все это, аккуратно высвободившись из цепкой хватки Ночного Мстителя и прижавшись к нему. Заглянув в глаза врагу, он продолжал:       — Ты почувствовал себя тогда победителем, а? Я, кажется, да. Ты — настоящий герой, Бэ-этс!       Брюс был готов разбить улыбающееся лицо известного маньяка и убийцы — но, когда его рука уже угрожающе начала подниматься, до его ушей донесся ласковый голос. Джокер сменил тон с издевательского на более нежный и, как он думал, соблазняющий. Его пальцы заскользили по защищенному броней торсу, вырисовывая странные фигуры. Указательный палец прикоснулся к поясу Бэтмена и стал оглаживать его, повторяя изгибы. В какой-то момент обоим показалось, что рука опустится ниже, но она, дразня, поднялась обратно. У Брюса сердце замерло, пропуская удар, а потом быстро забилось снова, как будто боялось отстать от времени.       — А хочешь, я скажу, что чувствую на самом деле, когда у тебя очередной приступ справедливости? — спросил Джокер, облизывая рассеченную губу. — Знаешь, что я чувствую, когда твой кулак касается моего лица? О, ты тоже это чувствуешь, да? Тебе нравится это так же сильно, как и мне. Только я ведь могу подарить тебе это чувство? Никто не может заставить биться твое сердце настолько неистово, как делаю это я. Ты всегда приходишь только за этим, правда? Ты ждешь этих встреч. Ты хочешь этого. Да, я вижу это желание в твоих глазах.       Бэтмен не позволил ему и дальше произносить провокационные речи. Он перехватил кисть Джокера, вольно гуляющую по его броне, и сжал её, отодвинув от себя; другой рукой ухватился за волосы безумца, потянул их вверх, заставляя повиноваться движению, после же повернул Джокера к себе спиной. Щека того прижалась к прохладной поверхности стола, а поврежденные губы снова растянулись в улыбке, глаза же самым внимательным образом следили за Бэтменом.       Брюс вновь плотно прильнул к человеку под собой и приблизился к уху врага. Тот затаил дыхание и стал ждать последующих действий Бэтмена.       — Джокер? — тихо, но все же не ласково произнес Брюс.       — Да-а-а, — протянул безумец, поворачивая голову в сторону источника звука.       — Знаешь, что я хочу сейчас сделать? — таинственным голосом продолжал Темный Рыцарь. Он дотронулся до ушной раковины Джокера и, слегка касаясь кожи, провел губами по его щеке.       — Кажется, я догадываюсь... — подавляя последующий смешок, отозвался мужчина. Он повернул голову, попытавшись поймать губы Бэтмена, но тот, отстранившись, прижался с другой стороны. Его руки обхватили бедра сухопарого человека и крепко сжали их, что совсем не являлось проявлением ласки.       — Что же? — опаляя раскаленным дыханием шею Джокера, спросил Брюс.       — Ты хочешь, чтобы я это сказал?       — Да. Скажи это.       Джокер перестал дышать — в его голове мысли без конца сменяли друг друга. Он начинал понимать, что то, что сейчас происходит, — не сон и ему ни в коем случае не стоит сбивать настрой своего врага, который по неизвестным причинам неожиданно превратился в сердцееда. Он решил, что кто-то слишком сильно ударил Бэтмена по голове, и, посмеявшись про себя от пришедшей в голову мысли, воспользовался моментом.       — Давай, Бэтс, возьми меня прямо здесь, на этом столе, — усмехнулся Джокер. Ему пришлось заставлять себя сказать эту фразу, потому что от возбуждения он практически потерял способность произносить слова. — Трахни меня...