И меч, и молот, и зеркало

Картина вырисовывалась прескверная: поезд уже прибывал в Петербург, а складная история так и не придумалась. Заветный конверт жег карман: Фандорин несколько раз порывался распечатать его, но каждый раз останавливал себя. Госпожа Бежецкая посоветовала открыть именно перед шефом. Не просто же так сказала? Может, там нечто компрометирующее? Выпускники эстерната разбросаны по всему миру, им ничего не стоило... Нет, так думать не должно. Шеф благородный человек, а ученики Миледи слишком уважают себя, чтобы опускаться до подобной низости. Но что же там тогда?.. Ниточка, ведущая к террористам? Но как же тогда рассказать про Бежецкую, не упоминая Зурова и Пыжова, к которому Фандорин так и не обратился? Покаяться, мол, упустил фрау Ольсен, но добыл в ее бумагах кое-что интересное? И прочитать письмо. Но что же, тогда, это были за бумаги? Эх, опять ниточка ведет к завещанию, а значит, и к леди Эстер. Решения положительно не желало складываться. Фандорин вздохнул, нервно взъерошил волосы и дернулся, услышав стук в дверь. Сунул руку в карман и, нащупав рукоятку револьвера, немного успокоился. Сказал почти не дрожащим голосом: - Кто?.. В дверной щели появилась физиономия кондуктора: - Ваше высокоблагородие, к Петербургу подъезжаем. Конечная станция. Эраст Петрович важно кивнул и, отказавшись от чая, стал собирать свои нехитрые пожитки. *** Первым делом, сразу же с вокзала Эраст Петрович направился к зданию Главного почтамта. В голове у него медленно вырисовался план. Необходимо было срочно телеграфировать шефу. Это раз. Проследить, чтобы тот злополучный желтый конверт на имя некого господина Круга был доставлен по адресу. Это два. Перестать паниковать и довериться тайне Бежецкой. Это три. С первыми пунктами выходило очень гладко: Фандорин, отослав телеграмму, уже через десять минут получил ответ, что "Господин Бриллинг находится в СБп. Адрес: Катенинская, дом Сиверса". Вскоре появился и нужный объект. Неприятного вида грубый мужичонка, по виду из кучеров. Постоял пару минут у окошка, получил конверт и быстро-быстро направился к выходу. Эраст Петрович не спеша двинулся следом. Николай Круг спустился по ступенькам, натянул фуражку и направился к неподалеку стоявшей карете, показавшийся Фандорину уж очень знакомой. У кареты объект остановился, снова сдернул фуражку и, поклонившись, протянул желтый пакет. Эраст Петрович ненароком подобрался поближе, чтобы рассмотреть лицо неизвестного, высунувшего из окна руку в белой перчатке, тут же взявшую пакет. И ахнул. В карете сидел, рассматривая на свет сургучные печати, мистер Джеральд Каннингем, собственной персоной. Блестящий педагог, читавший в группе, с которой учился тогда еще четырнадцатилетний Фандорин, курс некоторых предметов, и правая рука леди Эстер. Негромкий возглас молодого человека был услышан: Каннингем резко поднял голову, встретился глазами со своим бывшим учеником - удивился, но приглашающе махнул рукой. - А, господин Фандорин... Добрый день, - Каннингем дружелюбно улыбнулся, когда Эраст Петрович ловко забравшись в карету, уютно устроился на мягком сидении напротив. - Как поживаете? - Я... Добрый день. У меня все хорошо... - молодой человек немного помялся и решился спросить напрямую, тем более, что англичанин смотрел не строго, а скорее, с любопытством. - С-скажите, а теперь вы отвечаете за категорию Force? Каннингем бросил на молодого человека странный взгляд, велел кучеру сделать пару кругов по незнакомой Эрасту Петровичу улице и даже отложил конверт. - Я заведую этой категорией вот уже восемь лет, - очень серьезно ответил он, внимательнейшим образом разглядывая Фандорина. И вдруг ностальгически, по-доброму улыбнулся. - Кажется, вы забыли мои уроки?.. Молодой человек насупился. Упрек был шутливый, но почему-то Фандорину он показался хуже нуля по его любимому предмету. - Вовсе нет, - буркнул он.И с досадой пояснил. - Просто столкнулся по долгу службы с госпожой Бежецкой. - А, - на лице англичанина мелькнуло странно-веселое выражение. - Посвящение прошло успешно? - Впопыхах и наполовину. Остальное велено узнать у Миледи. Каннингем кивнул и дальше спрашивать не стал: он хорошо знал своего воспитанника, помнил, что нужно немного обождать, пока господин Фандорин все не обдумает и не придет к единственно верному решению. Между тем, Эраст Петрович, оставивший размышления о странных перестановках в эстернате на потом, вспомнил о важном и, встрепенувшись, спросил: - Далеко ли улица Катенинская? - Отсюда недалеко, - ответил Каннингем, уже вскрывший конверт и теперь просматривающий бумаги. - Куда именно вы направляетесь? - К дому Сиверса. Такой ответ почему-то произвел на англичанина странное впечатление: второй раз за весь разговор Каннингем отложил бумаги в сторону. - Как? Вы к Бриллингу? Отчего же раньше не сказали? И отдав распоряжение кучеру, поинтересовался: - Откуда же вы его знаете? - Шеф... то есть Иван Францевич проводит важное и секретное расследование, - Фандорин приосанился, чувствуя привычные веселость и азарт, которые возникали у него каждый раз, когда речь заходила о Бриллинге и первом, серьезном деле, в котором Эраст Петрович принимал самое активное участие. - Под его началом расследуется очень интересное дело!..Мистер Каннингем, а откуда вы?.. - С господином Бриллингом мы состоим в одном клубе. К тому же, с ним я знаком, как вы изволили выразиться, "по долгу службы", - здесь Каннингем чему-то коротко усмехнулся. А Фандорин вдруг вспомнил, как шеф рассказывал, что педагогическая деятельность Миледи рассматривалась в Третьем Отделении. И подумал, что такой человек, как Бриллинг не может не вызвать уважение и даже восхищение. Кажется, Каннингем хотел добавить что еще, но не успел: карета уже прибыла к месту назначения. Тепло попрощавшись со своим учителем и пообещав навестить его после визита к Бриллингу ("Мне непременно хочется услышать о ваших успехах. Мы толком и не успели поговорить"), Фандорин резво выскочил на мостовую и зашагал к ярко освещенному подъезду. Несмотря на предстоящую встречу, на сердце у него было спокойно.