И меч, и молот, и зеркало

Дверь открыл сам Иван Францевич. Он еще не успел переодеться, только снял сюртук - словно недавно вернулся с какого-то важного приема ( в этой версии Фандорин убедился, заметив под высоким накрахмаленном воротничком новенький владимирский крест). - Шеф, это я! - улыбнуться у Фандорина получилось очень даже искренне. И теперь он наслаждался эффектом, который, кажется, превзошел все ожидания. Иван Францевич замер на пороге, как-то растерянно разглядывая Фандорина с ног до головы, даже руками замахал, словно увидел привидение какое. - Фандорин, вы?.. Но откуда?! Я уже не чаял увидеть вас в живых! Здесь Эраст Петрович слегка насторожился, припоминая все свои английские приключения. - Почему же? - Но как же!...Вы бесследно исчезли. Последний раз вас видели в Париже двадцать шестого. В Лондон вы не прибыли. Я запросил Пыжова - ответил, что к нему вы не обращались. - Да... да. Как-то не пришлось, - Фандорин дернул плечом и добавил со всевозможной серьезностью. - Кое-что произошло. Бриллинг озабоченно нахмурился, как будто что-то быстро просчитывая. - Так, - сказал он, хлопнув в ладоши. - Вы завтракали? Нет? Хорошо, тогда мы поступим следующим образом. Сначала я дам вам чаю и пирожных. Мой Семен, мерзавец, третий день в запое, так что хозяйствую один. Питаюсь в основном конфектами и пирожными от Филиппова. Вы ведь любите сладкое? - Очень, - горячо подтвердил Эраст Петрович, снова попадая под обаяние своего шефа. И тут же обругал себя за излишнюю доверчивость: уж очень хотелось в это мгновение рассказать про все свои приключения. - Я тоже. Это во мне сиротское детство застряло. Ничего если на кухне, по-холостяцки?- говорил шеф, даже не подозревая, какие разительные перемены происходят в душе его собеседника. Пока они шли коридором, взволнованный Фандорин совсем не смотрел по сторонам и отчаянно пытался не думать. Картины будущего ему рисовались мрачными, а про письмо Бежецкой молодой человек и вовсе позабыл. Даже на миг появился соблазн открыться шефу, убедить его, что они делают благое дело, а шеф... Нет, нельзя. Тут под удар поставлено будущее многих людей. Почему, почему же в эстеранете не готовят к такому выбору? -...не устроит ли вас вместо чая оранжад? Я как-то не очень успешно управляюсь с самоваром. - Что? - Эраст Петрович поймал острый, внимательный взгляд Бриллинга, устыдился своих мыслей и, собравшись с силами, сказал. - Да, еще как устроит. Простите, честно говоря, я ужасно голоден. С утра маковой росинки во рту не было. И Бриллинг, необидно хмыкнув, как добрый волшебник, выставил перед ним на кухонный стол бутыль апельсинового лимонада и блюдо, на котором лежали эклеры, кремовые корзиночки, воздушные марципаны и обсыпные миндальные трубочки. - Уплетайте, - сказал Иван Францевич, - а я пока введу вас в курс наших дел. Потом наступит ваш черед исповедоваться. Эраст Петрович представил, как во время рассказа будет мучиться ожиданием и неизвестностью, помотал головой и отложил в сторону недоеденный марципан. - Шеф, давайте сначала я?.. - Фандорин, да что с вами? На вас лица нет, - шеф обеспокоенно оглядел его с ног до головы. "Он не должен ни о чем догадаться, не должен. Возьми себя в руки!"- звенело в голове почему-то голосом Бежецкой. Тут же ему вспомнилось и о письме. Дышать стало несколько легче. - Шеф, вы простите, конечно... Бежецкую я упустил, но кое-что важное добыл. Возможно, кое-что связанное с вашими т-террористами, - бедный Эраст Петрович от волнения даже начал заикаться и нести совершеннейшую чушь. - Хотя, я уже ни в чем не уверен. Молодой человек не питал иллюзий, понимал, что обыграть шефа ему вряд ли удастся, но в кармане у Фанорина был припрятан пусть и странный, но козырь, сам Эраст Петрович тоже был не промах, к тому же - в этом признаваться было особенно стыдно - шеф доверял ему, и доверие это тоже превращалось в козырь. - Ну, говорите же! - поторопил его Бриллинг. Эраст Петрович медленно достал конверт, аккуратно вскрыл его и впился глазами в написанные строчки. В комнате воцарилась тишина: Бриллинг выжидающе молчал, а Фандорин пытался переварить информацию. - Ну что там? Фандорин поднял странные, почти хмельные глаза на шефа, перевел взгляд на карточку, потом снова посмотрел на шефа, словно не веря своим глазам. И вдруг расхохотался. Громко, звонко, на всю квартиру. Бриллинг смерил его недоуменным взглядом: - Фандорин, объясните толком, что вас так рассмешило?.. - и добавил несколько раздраженно. - Смех без причины, знаете ли, признак дурачины. Эраст Петрович попытался сквозь смех и всхлипы объясниться, но на него вдруг накатило такое безудержное веселье, что он не смог выговорить ни слова. Только руками замахал, мол, сейчас приду в себя. Он смеялся, всхлипывал, икал и смеялся, пока Бриллинг не плеснул ему в лицо остатки холодного апельсинового лимонада из своего стакана. Фандорин закашлялся, морщась от липкой сладкой воды, полез в карман за отцовским платком. Вытер лицо и шею. - Нет у меня истерики, - обиженно сказал он, едва отдышавшись. И поморщился: холодные капли затекли за шиворот. - М-мда? - шеф скептически сощурился. - Точно. И словно в подтверждение своих слов Фандорин кинул карточку на стол. Бриллинг бросил на него скептический взгляд, но все же потянулся за "кое-чем важным". На секунду в комнате повисла напряженная тишина. Эраст Петрович видел, как изменилось лицо шефа, едва он прочел эти две строчки: оно побледнело и приняло совершенно незнакомое выражение. Иван Францевич поднял голову, посмотрел на молодого человека вопросительно, с какой-то безмолвной просьбой, снова перечитал строчки и, наконец, со вздохом отбросив карточку, поднялся. - Похоже, мне стоит выпить кое-что покрепче, - каким-то чужим голосом сказал Бриллинг. Вид у него был такой, словно что-то страшное должно было произойти, но так и не произошло по какой-то роковой случайности. Фандорин в ответ нервно хрустнул миндальной трубочкой - на такую развязку он не рассчитывал, даже предположить не мог, что так все закончится. - Шеф, а расскажите, что все-таки с Ахтырцевым? - попросил он. Иван Францевич выудивший откуда-то бокалы и графин из какого-то дивного стекла весело хмыкнул: - Вы и об этом знаете? - жестом предложил и Фандорину коньяку, но молодой человек решительно помотал головой. - Как много? - Не так уж и много, - и Эраст Петрович без утайки поведал повеселевшему шефу обо всех своих приключениях. Не умолчал и о Зурове, и своих размышлениях. - Какие нынче в Москве полицейские пошли... - покачал головой Бриллинг и тут же нахмурился, заметив как дернулся Фандорин. - Что такое? - Я просто подумал, как мне повезло, что часть моих самых опасных знакомых оказалась выпускниками эстераната. Страшно представить, что было, если б я и вовсе его не оканчивал, - Эраст Петрович нервно усмехнулся, подумав, что следующему человеку, кто скажет что-нибудь про московских полицейских, он от всей души шарахнет бутылкой шампанского по голове. Исключительно на счастье. - С Ахтырцевым я все уладил, - невпопад сообщил шеф, поднимаясь и надевая сюртук. - Все дела оставим на завтра, они могут обождать... А сегодня предлагаю праздновать. Ведь, кажется, появился еще один повод. Возражения? - Возражений нет, - радостно ответил Фандорин. Положительно, нельзя было оставаться равнодушным рядом с шефом, распространявшим вокруг себя ауру веселья и легкого ажиотажа. - Но куда?.. - Как - куда? К Каннингему. Вы же сами обещали, - глаза Ивана Францевича озорно блеснули. - Проведем посвящение как полагается. Собрались в две минуты. Квартиру они покинули в самом веселом расположении духа, беседуя просто и почти без неловкостей, как старые товарищи по лицею. Ветер колыхал тюлевую гардину, а последние лучи летнего солнца освещали забытую на столе карточку, на которой косым почерком было выведено: "И меч, и молот, и зеркало..."