Lady In Distress

Глава 5 Миссис Каллен поправила прическу элегантным отрепетированным жестом. Ее рыжевато - каштановые волосы были собраны в прическу, прекрасно гармонирующую с жемчужным платьем. В этот раз Белла чувствовала свое несоответствие гораздо явственнее, чем накануне вечером, когда Эдвард представлял ее чете Каллен и семье Жабы. Они ждали мадам Шанталь с ланча, пили чай, и обе ерзали и одергивали одежду. Белла – от волнения и страха, миссис К – от нетерпения и приятного возбуждения. В дверь легонько постучали, и в комнату вошла Китти, объявить, что известная лондонская модистка, наконец, прибыла. Мадам Шанталь оказалась вовсе не молодой женщиной, а крупной дамой лет сорока – сорока пяти с целеустремленным взглядом и сильным подбородком, за ней в комнату вошли три служанки, навьюченные коробками, корзинами и свертками. Изабеллу подняли, и пока служанки распаковывали содержимое коробок, мадам принялась лично снимать мерки. После этого девушка престала воспринимать действительность. Ее вертели во все стороны, как куклу, прикладывали ткани всевозможных цветов, примеряли шляпки и чулки, затягивали в корсеты и перчатки. Глаза миссис Каллен светились счастьем все ярче с каждым новым отрезом кружев и зонтиком, впрочем, как и глаза мадам Шанталь, с воодушевлением истинного творца снимавшей мерки и продумывавшей туалеты молодой девицы. - Нежно розовый смотрится просто прелестно на мисс Свон, не правда ли, мадам? - Голубой определенно лучше, - безапелляционно заявила модистка. Снабжая нарядами весь высший свет Лондона, мадам Шанталь отличалась прямотой нрава и твердостью высказываний. Если какой-нибудь герцогине давно уже пора было начать отказываться от пудинга за обедом, мадам не стесняла себя в выражениях, резких укорах и тугих корсетах. Спустя несколько часов, показавшихся девушке вечностью, Белла выглядела как истинная леди, по выражению миссис Каллен. Ее темно каштановые волосы были зачесаны в изящную высокую прическу, а небесно голубое платье удачно оттеняло фарфоровую кожу и шоколадные глаза. Восторги, изливаемые миссис Каллен, не возможно было бы уместить и на ста страницах. Мадам Шанталь, довольная результатом своих трудов, отбыла восвояси с твердым обещанием прислать остальные платья в течение двух недель. Разумеется, за дополнительную плату. Немедленно послали за Эдвардом, дабы он мужским взглядом одобрил все, что было приобретено. Вступив в комнату, Эдвард застыл, как статуя. Он был определенно заинтересован случившимся с мисс Изабеллой и верил ей безоговорочно, но лишь сейчас он понял, что она не просто гостья из чужих времен, но и леди. Безусловно, прекрасная и притягательная леди. Ее обновленный вид ввел Эдварда в ступор на добрых пять минут, а обе дамы ждали, замерев от волнения. Наконец вердикт был вынесен: - Вы просто очаровательны, мисс Изабелла. Белла, сама не осознавая того, начала медленно, но верно краснеть. Эдвард решительно пересек комнату и запечатлел поцелуй на ручке девушки, а после и на руке матери. - Вы прекрасно поработали, сударыня. -Это действительно так, Эдвард, но мисс Свон так прелестна, что мне это доставило колоссальной удовольствие. Несколько недель придется затратить на обучение ее манерам и танцам, но пройдет совсем немного времени и она будет готова предстать перед обществом. - Обществом? - Конечно, Эдвард. Не ждешь же ты, что юная леди будет днями сидеть взаперти? Она прекрасно повеселится на обеде у Вольтури. - Как прикажете, мэм. А Белла, слушая планы миссис К, размышляла во что она вляпалась и во что ей это выльется. Происходящее казалось голливудской экранизацией какого-нибудь романа в стиле Джейн Остин. Платья и прически казались безобидным развлечением, но неужели ей действительно придется жить здесь и вливаться в местное общество? С другой стороны все не так уж и плохо, она жила в роскошном доме с прислугой, миссис Каллен уже считала ее своей дочерью, а красавец Эдвард довершал идеальную картину. Еще ни один парень не целовал ей руку. Верхом галантности для увальней из ее школы было «Эй, детка, как дела?» И каждый из них был абсолютно уверен, что после данной реплики она падет к их ногам и будет умолять никогда не бросать ее. Придурки. План миссис Каллен был очень быстро приведен в действие. Неделя понадобилась для того, чтобы научить Беллу основам этикета, и еще две на обучение танцам. Танцевала она из рук вон плохо. Несмотря на ободрения миссис Каллен, Белла прекрасно понимала, что двигается, как жираф на роликах. На ее уроках танцев Эдвард появлялся регулярно и тратил несколько часов на бесплодные попытки держать лицо и не смеяться в голос. На его постоянное хихиканье Белла лишь скрежетала зубами от досады. А вот карточные игры она усвоила удивительно быстро и утешилась насмешливым одобрением миссис Каллен. - Поверь мне, Изабелла, в высшем обществе хороший игрок в вист стоит трех отменных танцоров и одного французского повара! Свободное время Белла проводила в обширной библиотеке Дартмур – Форест и на прогулках по имению с миссис К. Таким образом Белла быстро разведала все семейные дела Калленов. Эсми Каллен вышла за Карлайла Каллена в 17 лет. Их союз был союзом любви и взаимного уважения, они все еще относились друг к другу с нежностью, хоть и не проявляли этого в обществе. Две барышни Каллен были удачно устроены и уже носили другие фамилии. Миссис Каллен захлебывалась от восторга, описывая ум, богатство и красоту своих новоприобретенных сыновей и объявляла их по уши влюбленными в своих жен. Обе пары ожидались в семейном кругу к окончанию сезона в Лондоне. Несчастно вздыхая, миссис Каллен выражала свое беспокойство за будущее ее единственного сына: - Эдварду уже 24 года, самое время остепенится. Я не перестаю твердить ему об этом, и, кажется, он, наконец, понял намек. Рассмеявшись удивленному выражению лица Изабеллы, миссис Каллен наклонилась к девушке и, прикрыв нижнюю часть лица веером, весело зашептала: - Мне кажется, - нет, я почти уверена, что в скором времени мы вправе ожидать помолвки Эдварда и мисс Тани Денали. Он очень нежно к ней относится, это мне кристально ясно. Мисс Денали будет отличной партией и смею сказать, что выгоду получат обе стороны, ведь Эдвард наследник богатого имения, а у мисс Денали 30 тысяч фунтов приданого. Они отличная пара. Да, отличная. Белла искренне надеялась, что ее лицо выражает радость или хотя бы одобрение. В реальности же по ее телу уныло разливалась грусть. Она сама не совсем понимала, почему расстроилась. Да, ей нравился Эдвард. Как он мог не нравится? Но разве могла она претендовать на роль его жены? Ее цель – вернутся обратно в свой мир к своей семье, друзьям и близким. Они там, наверное, уже с ума сошли от беспокойства! И объявили ее в розыск во всех штатах! Нет, у нее не было права влюбляться в Эдварда, каким бы приятным и милым он ни был. Ежедневно Белла и Эдвард часами просиживали вместе в библиотеке, ломали голову над ее возвращением, но чаще всего просто читали и разговаривали. Эдвард искренне желал знать все о ее жизни. Где она получила образование, как такое возможно, что женщинам позволено учится в колледжах и университетах. Эдварда живо интересовала политика и экономика, и Белла жалела, что не слишком этим интересовалась и не может сообщить ничего определенного. Иногда они просто читали в обществе друг друга. Эдвард проводил все свое свободное время в библиотеке и был приятно удивлен, когда Изабелла впервые присоединилась к нему. Он находил себя все более и более очарованным темноволосой чужестранкой. Иной раз он надолго забывал о своей книге в наблюдениях за девушкой. Когда она хмурила тонкие брови, он немедленно задавался вопросом, что же стало этому причиной? Какая фраза, событие в книге или, может быть, описание? Каждый раз, поймав себя на столь бесцеремонном внимании к мисс Изабелле, Эдвард решительно вызывал в памяти светлый образ мисс Тани Денали, ее прелестные светлые волосы и мягкие черты лица, тонкие пальцы, легко скользящие по клавишам… Но с каждым днем, не смотря на все упрямые старания, образ мисс Денали таял, растворялся в его сознании и сливался с вереницей лиц. На смену старому идолу приходило новое божество, темноволосое и темноглазое, с веселым задорным смехом, не скованное правилами общества и упрямо величавшее его лишь по имени.