...твари не ходят в белом...

Деревня, располагавшаяся в низине между лесом с одной стороны и безжизненным полем с другой, не казалась особо гостеприимным местом. На подступах к ней охотника, вышедшего из леса, ждали запустение и абсолютно расползшаяся от слякоти почва. Если под сенью деревьев, в вечной тени и укрытии тумана, земля была промёрзшая, то здесь царила грязь. Везде и всюду, куда только мог упасть взгляд, были лишь лужи и склизкие колеи, оставшиеся от тяжелых телег, изредка проезжающих по главной, и единственной, дороге. Подумав, что он правильно сделал, что оставил их с братом небольшой возок за лесом, когда случайно вышел на след одичавшего оборотня и бросился в погоню, охотник мрачно усмехнулся и оглядел безрадостный пейзаж. Невысокие домики, когда-то, наверное, все-таки бывшие белыми и аккуратными, сейчас держались только на честном слове, и выглядели так, будто готовы развалиться в любой момент. Между жилищами с невысокого холма у края леса, где стоял мужчина, не видно было ни людей, ни животных. Дым, вившийся тонкими струйками из узких труб, должен был бы придавать местности вид хоть какой-то обжитости, но вместо этого лишь отравлял и без того не слишком свежий воздух запахам гари, усиливая впечатление, что деревня эта - не жилая. Словно пожарище… Ну почему работа всегда оказывается в таких вот богом забытых местах? Почему не в Бостоне, например? Поправив ремень арбалета, охотник начал спускаться вниз, стараясь держаться максимально осторожно, чтобы не поскользнуться и не упасть. Добравшись до дороги, при входе в деревню ставшей главной улицей, но оставшейся всё такой же грязной и размытой, он огляделся и удовлетворенно кивнул собственным мыслям. Так и есть. Ставни закрыты, или же резко закрываются сразу при его приближении, редкие прохожие сторонятся его и жмутся к замызганным стенам, провожая перепуганными взглядами, скот, даже птица, отсутствует. И нигде не видно детей. Пройдя по главной улице всю деревню за несколько минут, внимательно оглядев её, охотник задумчиво почесал затылок. Несколько домов, двух- и трёхэтажных, буквально пара ответвлений и проходов ко второму ряду зданий с обеих сторон, которые даже переулками-то язык не поворачивался назвать, церковь, темное здание, служащее, по всей видимости, чем-то вроде деревенского совета, суда, школы и всем, чем только можно… А постоялый двор где? Именно там они с братом, прибывшим сюда раньше, и договорились встретиться. Сделав ещё один круг по деревне, мужчина ошарашенно замер. Он уже много где успел побывать, и много таких вот деревень видел. Но нигде и никогда постоялый двор не выглядел так. Даже удивительно, что он сразу не обратил на него внимания. Это было довольно высокое, по местным меркам, здание, выкрашенное в белый цвет и украшенное завитушками и рисунками, изображающими трубы и перья, а на вывеске его красовался ангел, с явным старанием и любовью вырезанный на доске и раскрашенный яркими красками. И находился постоялый двор практически в самом центре деревни. Прямо за зданием совета. Очень странно было видеть такое… распутство в черте этого поселения. Над ангелом красовалось название, выведенное буквами со всё теми же завитушками – «У трубача». Хмыкнув, охотник толкнул дверь и оказался окружён запахами самого обычного постоялого двора. Еда, готовая и находящаяся в процессе приготовления, свечи, пот, дерево и очаг. Всё смешалось, вызывая у мужчины множество желаний сразу. Мимо пробежала молоденькая служанка, удостоив его хитрым озорным взглядом. Здесь было куда оживлённее и уютнее, чем на улице. Может, это место не такая уж и дыра? Войдя внутрь и оглядевшись в царившей тут полутьме, которую не особо-то разгонял тусклый свет из маленьких окошек да огоньки оплавившихся свечей, он сумел быстро разглядеть того, кого искал. Слава богу, его брат обладал весьма немалым ростом, и не заметить его было сложно, даже когда он очень старался быть незаметным. Вот и сейчас он сидел за низким столиком в углу зала первого этажа, где располагался трактир постоялого двора, недалеко от слабо тлеющего огня в камине, и склонялся к столешнице, изучая что-то перед собой. Он выглядел, как великан, попавший в страну маленьких гномиков. Не медля больше, охотник прошел прямо к своему брату и бросил на бумаги перед ним арбалет, сам же упал на стул напротив и задрал ноги в грязных сапогах на стол. - Скажи мне, Сэмюэль, зачем мы сюда приехали? И давай обойдёмся без «Люди погибают» в кои-то веки. Пусть тут будут просто самые красивые девушки и самое вкусное пиво. Высокий шатен недовольно поморщился, услышав из уст брата полную форму своего имени, что означало, что тот крайне раздражен, и спихнул его ноги со стола: - Здесь самое вкусное жаркое и довольно тугие кошельки у старейшин. Так пойдёт, Дин? Поедавший взглядом двигающуюся к ним девушку с подносом, на котором опасно балансировали две кружки, охотник весело отозвался: - Что, даже и правда никто не умер? Это стоит отметить! Красавица, мяса, и побольше! Девушка, поставив перед братьями пиво, улыбнулась, но как-то без особой приветливости: - По особому рецепту? Жди тогда, красавчик. Вильнув бедрами, она отошла и скрылась в полутьме зала, провожаемая голодным взглядом Дина. Сэмюэль закатил глаза и протянул брату лист бумаги. - И не мечтай. У нас есть работа. - Одно другому никогда не мешает. Что это? – охотник без интереса уставился на то, что показывал ему брат. Лист дорогой, добротной бумаги был весь испорчен каракулями, кривыми линиями и непонятными силуэтами странных животных. Вершиной всего был незаметный сразу, но выделяющийся при долгом рассмотрении символ. Звезда, словно бы складывающаяся из переплетений всех закорючек и фигурок, нарисованных неумелой рукой. Сэмюэль отложил лист и тяжело вздохнул: - Это? Работа. Дин непонимающе проследил взглядом за рисунком: - И что не так? Символ защиты. Правда, нарисован как-то странно… Он придвинул бумагу поближе к себе, начав внимательно изучать каракули и непонятные силуэты. Помимо очертаний самой звезды, на рисунке обнаружились запрятанные за прочими бессмысленными значками защитные символы. На листе красовалась практически полноценная дьявольская ловушка. Единственного, чего не хватало, был круг. Но линии были неровными, рисовал их кто-то не слишком опытный, и похоже, не сведущий. Некоторые знаки были перевернуты и нарисованы не в том порядке, в котором следовало. Сути ловушки это не меняло, но вот действие её отменялось полностью. Для защиты она была бы негодна даже при законченности рисунка. Подняв взгляд на брата, Дин спросил: - Кто это сделал? Тот ответил, хмуро осматривая зал: - Вот. Наконец-то правильный вопрос. Дело не в самом рисунке, а в том, кто его исполнил. Дети, Дин. Точнее, один из местных мальчиков. Но это далеко не всё. Рисунок – лишь самое недавнее из всего того… странного, что творят дети жителей этой деревни последнее время. Дин мигом насторожился: - И что же такого странного они вытворяют? Если просто бегают голышом в гости к друг другу по ночам, то это не к нам, это к местным блюстителям нравственности, - несмотря на весёлый тон охотника, он был максимально собран. Всё, что касается в охоте детей – дело крайне сложное и требующее полной ответственности за свои действия. Здесь нельзя ошибаться даже в мелочах. И рубить с плеча нельзя. Дверь кухни отворилась, и за стойкой показался невысокий улыбчивый мужчина, несущий с преувеличенной осторожностью большое блюдо с огромным куском мяса. Что-то проговорив девушке-служанке, он поставил свою ношу ей на поднос и кивнул в сторону стола братьев. Та возмущенно надула губки и ответила с крайне недовольным видом, но забрала еду и пошла к посетителям, натянуто улыбаясь. Когда Сэмюэль не ответил, Дин отвлёкся от разглядывания кривых линий и взглянул на брата. Тот кивнул в сторону приближающейся девушки, давая понять, что ответит чуть позже. Тут же забыв про работу, охотник откинулся на стуле, разглядывая девушку. И от него не укрылось, что в её походке сквозила кошачья, опасная, грация, а за поясом мелькала рукоятка маленького, но вполне себе настоящего кинжала. С таким не пойдёшь на медведя, но и себя в обиду не дашь. Интересно, зачем девушке в захудалой деревушке такая вещичка? Местные строгие святоши отнюдь не так безобидны? Когда служанка поставила на стол перед братьями блюдо с аппетитно дымящимся мясом, Дин потянулся и легко улыбнулся, вытянув в проход ноги и не давая ей уйти так быстро: - Постой, красавица. Может, составишь нам компанию? – поймав недовольный взгляд Сэмюэля, он воскликнул, картинно пошевелив бровями: - Что? Я соскучился по женскому обществу! Девушка упёрла руку с пустым подносом в бок и протянула, смотря на охотника сверху вниз: - Послушай, красавец, - она вздернула бровь, усмехнувшись и окинув Дина не менее изучающим взглядом, особо зацепившись за грязные сапоги и след от них на столе. – Ты, может, и неплох, но для своего свинарника. Так что ко мне лезть не советую – порезаться можешь. Она картинно взмахнула рукой, поправив волосы, так, что и рукоятка кинжала за поясом обозначилась чуть лучше, и, уходя, обернулась к Сэмюэлю: - А вот ты ничего. Тихий, совсем как Касси… Жаль, что хозяин в зале. Игриво подмигнув, она ушла обратно к стойке. Дин проводил её взглядом и проворчал: - Тихий. Можно подумать, это в мужчине главное, - потянувшись к еде, он попутно хлопнул брата по руке: - Ладно, выкладывай, что не так с отпрысками в этом гостеприимном селении? Сэмюэль, провожавший девушку немного растерянным взглядом, встретился глазами со стоящим за стойкой невысоким мужчиной, который, вероятно, и был хозяином. Тот широко улыбнулся, и младший охотник поспешил отвернуться к брату. Слишком хитрой была эта улыбка. Прочистив горло, он вновь посмотрел на рисунок, потом принялся рыться ещё в каких-то бумагах перед ним: - Да. Дети. Скажем так… Они ведут себя странно. Традиционный набор. Они трясутся, бьются в истерике, бормочут и кричат на непонятном языке. Плачут без причины. Все мальчики от пяти до тринадцати лет. Девочек это непонятное... заболевание, как сказал местный доктор, не затронуло ни разу. Взрослых тоже. Всё начинается внезапно, и так же внезапно заканчивается. Что было с ними во время припадка, они не помнят. В основном. Дин отвлёкся от отрывания маленьких кусочков от сочащегося блюда перед ним и посмотрел на Сэмюэля: - В основном? Тот кивнул: - Да. Есть ситуации, когда они испытывают на себе признаки «заболевания», но при этом остаются в своём уме и сознании. Например, замечено, что цвет мочи детей странный. От темно синего до черного. А испражнения… - Сэмми! Прекрати! Сжалься над голодным человеком! Я и так уже всё понял! Давай сейчас просто поедим? Младший охотник чуть улыбнулся. Его брат неисправим. Еда – это святое. Решив всё же отложить обсуждение дела на потом, он заинтересовано посмотрел на старшего и пригубил пива: - Ты приехал позднее, чем мы договаривались. Тебя что-то задержало в пути? Тот прочавкал: - Фа. Фпафал одново офтолопа от оворосня, - проглотив огромный кусок, он рассмеялся: - Представляешь, он хотел уговорить зверя не есть его. Вот дурак! Дин добродушно улыбнулся, возвращаясь к мясу. Интересно, этот странный дурак… он же должен быть где-то здесь, в этой деревне?