...твари не ходят в белом...

Ребёнок кричал, не переставая, уже пятнадцать минут. Маленькое худое тельце мальчика лет одиннадцати лежало посреди смятых простыней и дергалось, периодически принимая самые неожиданные позы и застывая в них. Рядом с изножьем кровати подсыхала небольшая лужица – всё, что ребёнок съел перед приходом охотников в дом, надолго в его животе не задержалось. И перепуганная мать металась между порывами убрать грязь и обнять своего сына, в надежде дать ему успокоение и облегчение. Впрочем, ребёнок очень активно отбрыкивался от попыток матери, или ещё кого-либо, прикоснуться к нему, рычал и норовил убежать в дальний угол комнаты, и потому женщина, скрепя сердце, всё же оставила попытки дотронуться до своего дитя и, покорившись жесткому окрику мужа, принялась убирать с пола. А когда Джошуа, так звали мальчика, оставили в покое, он через некоторое время выполз из угла сам, всё также рыча и скалясь, и забрался обратно на кровать, где и замер на некоторое время, тяжело дыша и наблюдая взглядом затравленного зверёныша за присутствующими в комнате людьми. Помимо скорбно и очень тихо, чтобы не мешать мужчинам разговаривать, всхлипывающей женщины, в маленькой душной комнатушке было ещё четыре человека – отец мальчика, один из старейшин, и он же представитель деревенского совета, и охотники, внимательно за всеми действиями ребёнка наблюдавшие. Незадолго до этого дом покинул доктор, мрачно сказав братьям, что болезнь Джошуа – не того свойства, что он мог бы излечить, и всё, что может он сделать – это посоветовать родителям обратиться к пресвитеру. Который в принципе, как уже успел выяснить Сэм, тоже лишь разводит руками. Но и доктор, и пресвитер, да и украдкой, испуганным шепотом, весь город, произносили ключевое слово, из-за которого совет и принял решение обратиться к охотникам – «колдовство». Внезапно мальчик в очередной раз протяжно завыл, сжавшись в комочек у изголовья, а после несколько раз дернулся и распластался по кровати. Несколько секунд он метался из стороны в сторону, а после начал рвать сбившуюся вокруг его ног простынь, с ненавистью смотря на незнакомцев и истово выкрикивая проклятия. Дин чуть повернул голову к брату и прошептал: - А что, если всё же попробовать… Следи за ним. Замолчав на мгновение, он продолжил ещё тише, чтобы стоящие рядом посторонние не услышали: - Exorcizamus te, Omnis Immundus Spiritus, Omnis Satanica Potestas, Omnis Incursio Infernalis Adversarii, Omnis Legio, Omnis Congregatio et Secta Diabolica. Ergo, Draco Maledicte. Ecclesiam Tuam Securi tibi Facias Libertate Servire, te Rogamus, Audi nos. Когда Дин закончил и взглянул на мальчика, то никаких изменений он не обнаружил. Сэм кивнул: - Ничего. В течение всего времени, что читался текст заклинания, с ребёнком ничего не происходило. Ничего, что могло бы показать недовольство демона внутри него, или борьбу за сосуд и нежелание его покидать. Джошуа всё также рычал, рвал простынь на мелкие клочки и глазел по сторонам. Единственное, что изменилось – это словно бы в движениях «больного» начала сквозить усталость, они замедлились, приступы ярости стали реже, и вскоре он совсем затих, свернувшись среди обрывков простыни и совсем по-детски подсунув ладошку под щеку. Женщина накинула на спящего сына одеяло, боязливо взглянула на мужчин и поспешила тихо удалиться. Старейшина обернулся к охотникам и вполголоса произнёс: - Что вы скажите? Что с ним? Правду ли говорят языки, и это… – слово «колдовство» он так и не произнёс, чуть поведя рукой, - …происки злых женщин? Младший охотник кинул на брата быстрый взгляд, и обратился к обоим стоящим в комнате мужчинам из селения: - Мы увидели многое, но пока ещё не можем точно сказать, что происходит. Было бы очень хорошо поговорить с самим Джошуа, когда он проснётся. И… - он помолчал, выдерживая паузу. Опыт охотника говорил, что это лучше всего действует, когда нужно попросить о чем-то вероятно сомнительном – так нагнетается напряжение, и сказанное воспринимается куда серьёзнее, – мы бы хотели осмотреть всю комнату, вплоть до шкафов и пола, и тело самого ребёнка. Видя тут же вспыхнувшие на лицах отца и старейшины негодование и смутное подозрение, Сэм уточнил: - Естественно, осмотр будет проводиться только в вашем присутствии. Поверьте, это необходимо, чтобы выяснить всё о причинах... заболевания. Теперь настал черед поселенцев переглядываться, и когда старейшина кивнул, отец мальчика шагнул к двери и позвал: - Юдифь! - тут же вошедшая женщина затравленно взглянула на мужа, который указал на кровать: - Подними одеяло, им нужно посмотреть. Опасливо зыркнув на охотников, мать медленно подошла к кровати сына и сняла одеяло, вновь открывая вид на худое мальчишечье тельце. Браться шагнули ближе и склонились над ним, внимательно его изучая. Сэм успокаивающе улыбнулся женщине: - Не волнуйтесь, мы не будем ничего делать. Нам просто нужно проверить, нет ли каких-то следов или отметин… Вы поможете нам? Если вы что-то увидите, чего раньше не было… Скажите. Дождавшись, пока женщина, опустив глаза, несмело кивнула, Сэм протянул руку и чуть сдвинул сбившуюся сорочку мальчика. Осмотрев живот, руки и ноги ребёнка, охотники вдвоём осторожно его перевернули. Видимо, во время приступа ребёнок очень устал, так как на манипуляции с его телом он никак не среагировал. На спине Джошуа также не было ничего, что могло бы заинтересовать братьев. Вернув сорочку на место, Сэмюэль осторожно улыбнулся матери мальчика: - Всё хорошо, всё в порядке. Вы ведь ничего не увидели? Женщина кивнула; растрёпанные волосы, выбившиеся из-под сбившегося чепца, упали на ей на глаза, и она поспешила убрать их дрожащей рукой, второй продолжая держать скомканное одеяло. Дин тем временем приступил к детальному осмотру кровати, присев на корточки и разглядывая её со всех сторон. Носком сапога он попал в не очень хорошо отмытый от последствий приступа участок пола, но ничего не сказал. Эта женщина и так была слишком запугана, а муж её ей явно ничем не помогал пережить то, что происходит, спокойно стоя в сторонке и тихонько переговариваясь со старейшиной о каких-то делах деревни. Наклонившись, Дин посмотрел под кровать, внимательно осмотрел пол вокруг и само сооружение. Закончив, он встал и кивнул женщине: - Можете накрыть. Спасибо. Не смотря на неё больше, он принялся ходить по комнате, вместе с Сэмом внимательно заглядывая в каждый угол, под каждый шкаф, изучая всё, что только можно было бы открыть и использовать как хранилище, или же на чем можно было бы нарисовать какой-нибудь знак. Пусто. Комната оказалась пуста и чиста, так же, как и тело ребёнка.